Падение Короля

Он очнулся. Ему было холодно. Открыв глаза, он увидел выброшенные на берег обломки корабля и скалы. Он слышал звуки прибоя и ревущий ветер, который, казалось, нашёптывал ему что-то. Он почувствовал боль в правой ноге, чуть выше колена. В его ноге торчал один из обломков корабля. Он осмотрел рану: к счастью, кость не задета, но кусок дерева прошёл на насквозь. Вынув обломок, поднеся руку к ране, сжав её в кулак, он начал молиться, и, почувствовав, как тепло начинает плавно разливаться от его сердца по всему телу, разжал руку. Из его ладони начал струиться ослепительный Свет, лечащий рану. Закончив процедуру, встал, отряхиваясь от мокрого, холодного песка. Нога всё ещё болела, и вряд ли перестанет в течении следующих месяцев. Свет может залечить рану, но не может убрать боль. Одет он был в зелёный, плотный плащ с капюшоном и коричневые штаны, по всей видимости, сшитые из шкуры копытня. Под его плащом виднелась такая же зелёная , кольчужно-кожаная туника. На ногах его были такого же коричневого цвета сапоги. Всё его мужественное, но молодое лицо было испещрено шрамами. У него были чёрные глаза, и такие же чёрные, длинные волосы до плеч. Нос был с небольшой горбинкой, что сообщало о том, что он был сломан. Его звали Вильгельм. — Хм. Вряд ли что-то или кто-то выжил после крушения. Но, все же, нужно осмотреть место, может быть, каким-то чудом удалось спастись хоть чему-нибудь, — сказал он сам себе и двинулся прочёсывать пляж. Спустя, казалось, полчаса, он нашёл свой комплект брони, из которого полностью уцелели только его кираса и перчатки. Наголенников не было, видимо, их выбросило в море, как в прочем и наплечники. Набедренники были покорёжены мачтой корабля, и если даже и подлежали восстановлению, то стоило бы это дороже, чем купить новые. Но, к счастью, его клинок уцелел. Побродив ещё по берегу, он увидел своего коня, придавленным куском кормы. Животное было мертво. — Что ж, коня у меня нет... Стоило ли надеяться? Впрочем, раз так, значит, Свет счел это нужным, — попытался успокоить себя Вильгельм. Наступала ночь. Он продолжал идти, и вдруг он увидел три силуэта. Чёрные фигуры стояли около повозки, набитой ящиками. Они о чём то разговаривали. Вильгельм вытащил свой меч из ножен и постарался как можно тише и незаметнее подойти так, что бы он смог и рассмотреть получше. Это была нежить. Не раздумывая, он ринулся в атаку. С ходу, быстрым и смертоносным ударом клинка он отсёк одному из них голову, — Что за... — начал было второй и осёкся: из его живота торчало остриё клинка. Третий вынул меч и отпарировал тяжёлый, мощный удар паладина, отступив назад. Вильгельм снова ринулся в атаку, но удар ноги в грудь свалил его. Нежить подскочила к нему, и начала наносить удар за ударом, пытаясь пробить защиту. Паладин парировал удары, но с каждой атакой, ему становилось труднее защищаться от них. Улучив момент, Вильгельм изогнулся, и отсёк нежити ноги по колено. С шипением неупокоеный упал на спину. Паладин вскочил, придавил его правую руку, в которой находился меч, ногой, и отсёк её. — Кто ты и кому ты служишь? — рявкнул Вильгельм. — Чтоб тебя Король Лич забрал! — огрызнулся неупокоенный. "— Ага. Значит, Отрёкшийся. Лучше, чем пёс Короля Лича. У него должна быть карта местности." Вильгельм направил свободную руку на нежить. Почувствовав святую энергию в себе, он позволил ей выйти. Из ладони вырвалось святое пламя, обхватившее неупокоенного. Нежить сгорела дотла. — А вот и карта, — сказал он, вытаскивая карту из недр одного из ящиков, находившихся в повозке. *** Черный оплот, Цитадель Ледяной Короны, острыми шпилями, вздымающимися в небо, навершием которых являются черепа, стояла посреди ледяных пустошей, льда и снега. Небо было свинцово-черным, непропускало солнечный свет, так ненавистный Господину. У ворот войско. Много воинов. Везде штандарты воинства Святого Света, эмблемы Серебряного Авангарда. Крестовый Поход против самой Смерти был начат. Перед войском скачет всадник: старик. Он был в полном латном доспехе, с полуторным клинком (меч, который можно держать и в двух, и в одной руке. прим. автора), который источал Свет. Этот клинок называли Испепелителем. Нежить панически его боялась: и клинка и всадника. — Поднимитесь, рыцари Серебряного Авангарда, настал ваш час! *** Он идёт. Идёт к Своему клинку, Ледяной Скорби. К постаменту из черепов. Она левитирует в воздухе, отдыхая и смакуя перспективу предстоящей резни. Он подходит к этим своеобразным “ножнам”. Души, которые поглотил его клинок вырываются из него. Пред ним предстаёт его отец: — Ты чувствуешь, сын мой? Вокруг тебя сгущаются тени. Свет воззвал к правосудию... Тебе наконец придётся ответить за все прошлые грехи. Тебя призовут к ответу.... — За все кровавые бесчинства... Король-Лич вспоминает бойню, кровавую баню, "очищение", что он учинил в Стратхольме. — За все неописуемые ужасы, что испытал этот мир... Он вспоминает резню эльфов у Солнечного колодца. — За все темные, древние силы, что ты поработил... Он вспоминает своих рыцарей смерти, личей, драколичей (мёртвые тела драконов, которые были подняты некромантией и в них были поселены души людей, как правило магов. прим. автора). — Хотя моя душа стала первой жертвой твоего зла... Артас вспоминает тот миг, когда ставит отца на колени, в его же тронном зале, и убивает его. Слова, как эхо проносятся в его голове: — Что это, что ты делаешь, сын мой? — Становлюсь королём, отец, — произнёс Артас, а затем клинок погрузился в грудь его отца, выдирая душу. — ... но в этом клинке томятся тысячи других, и они вопиют... об освобождении... Взгляни же на свои владения, сын мой, ибо армия Света уже у твоих врат! Король-Лич протягивает руку к клинку, и тот, повинуясь его воли, ложится в его руку. — Пусть идут. Ледяная Скорбь жаждет крови! *** “Восход. Обожаю восходы, хоть и солнце сильно... давит. Это свойственно любой нежити, солнечный свет напоминает о жизни, которую я потерял и получил взамен это... проклятие. Только лишь вампиров свет сжигает дотла. Это кара за их жажду бессмертия. Воздаяние за предательство жизни, за пренебрежение этим даром. Эти презренные твари заслуживают этого,”— думал Эррел, неспеша шагая в сторону аэродрома. “Что такое жизнь? Дар, который можно отнять. Эльфы – быссмертны. Мы же, люди... Нет. Не мы. Я не человек. Теперь нет. Монстра нельзя называть человеком,” — рассуждал Эррел по пути – Лежать бы покойнику в могиле... но нет. Мною движит лишь жажда мести. Расплаты. Я хочу заглянуть в Его ледняные глаза и спросить: “Что будет дальше? После завоевания Азерота? Что? Царвство мёртвых? Зачем?”. Я безумно хочу знать ответ на этот вопрос.” Он остановился. Коленные чашечки и стыки костей начали истераться. Боли не было, был лишь дискомфорт. Ничто физическое не могло причинить ему боли, лишь дискомфорт. Уничтожить его мог лишь Свет. Он же мог его упокоить. Немного постояв, он решил, что довольно с него маршей по городским кварталам и начал призывать своего коня. Эррел подняв левую руку, а правую отведя назад начал шептать слова ритуала призыва. Стало темно, это сгустки тьмы в его ладонях поглощали дневной свет. В то же время, Эррелу стало комфортнее: солнечный свет на него давил меньше, дискомфорт отступал. По его рукам и телу текли мелкие струйки теневой энергии. Завершив заклинание и воздев руки вверх, под ним развеглось чёрный поглощающий свет круг, из которого начали подниматься скелет. Скелет коня, в латах. Туловище коня было накрыто тканью, на которой были закреплены черные латы. На морде или, скорее, черепе со сгнившей, синюшной плотью был шлем, такой же черный, как и остальные элементы брони. Глаза и копыта коня горели синевато-белым светом, холодным и пронизывающим как вьюга. Конь подхватил своего хозяина, сразу же поместив его в седло. Эррел прошёлся ладонью по шее коня, поглаживаю его. “Животное” ответило на жест хозяина покачиванием головы. Всадник и лошадь дополняли друг друга: у война были такого же чёрного цвета доспехи: на наколенниках и налокотниках рыцаря красовались черные черепа, на поясе воина, а конкретнее – большой круглой пряжке – большой черный череп. Нагрудник был кольчужно-латный: к кирасе (нагрудник, защищающий спину и живот воина. прим. автора) была прикреплена кольчужная рубашка.. Наплечники закрывали все плечи и предплечия и, словно, переходили в черепа, перекошанные ужасом и страданием. Шлем был помесью топхельма и барбьюты, был полностью закрытым. Из глазниц шлема шел синевато-белый свет, этим светом горели глаза всадника. За спиной рыцаря красовался двуручный клинок, с широким, черным лезвием, на котором красовались шесть рун. Они означали: Смерть, несущий, кровью и холодом, рыцарь, черный. “Я был человеком. Я служил... справедливости, — вспоминал Эррел, — затем я стал Рыцарем Смерти, псом Короля-Лича. Теперь я освобождён. Теперь я жажду мести и расправы над своим бывшим Господином. Теперь я – Рыцарь Черного Клинка.” Всадник пришпорил коня и поскакал к аэродрому. Солнце почти взошло и времени до сборов армии оставалось всё меньше и меньше... *** Толгор приближался к ристалищу, месту сбора войск. Он ехал вместе с другими войнами Орды в обозе. Его попутчиками оказались орк-воин Двин Хребтолом и тролль-охотник Джинг'та. Орк был самым настоящим отморозком: был дерзок и в общении и в жестах. Правда, в бою он был бесстрашен. Так же бесстрашен, как и безрассуден: по окончанию боя, не выходя из ража битвы, он часто поколачивал и своих, убивая двух-трёх войнов. Позже его просто вырубали. Двин очень любил болтать. Да, именно болтать, а не разговаривать: называть то, что он делает разговором не поворачивался язык: к каждому слову он прибавлял столько мата, что даже у сдержанного тролля Джинг'ты мохоук (мохоук (англ. — Mohawk – стиль причёски, в России больше известен под названием “ирокез”) начинал двигаться. Джинг'та был напротив, немногословен, тих, он больше любил слушать, что было естевственно для его профессии: охотники обожают и очень ценят звуки тишины. Сам же Толгор ехал полулёжа иногда впадая в лёгкую дрёму, изредка отвечая на вопросы орка. Как всегда, орку было невтерпёж и его язык чесался: — Ох, мтор, скорей бы в бой харм, — разминая пальцы пробубнил орк, — Гртом, сидеть и ждать пока тя доставят на сборы – грмар. Нужно внезапно набигать на цитадель, наносить удары молниеносно. — Сколько тебе лет? — лениво бросил Джинг'та — Восемнадцать, а чо? — напыжился орк. — Удивительно, — с нарачитым удивлением ответил тролль. — Пасиба. Я знаю, чо я чоток и крут, — развыпендривался орк. — Бесспорно, — с улыбкой бросил тролль. Таурен с улыбкой посмотрел на тролля, тот в ответ улыбнулся, а затем отвернулся и начал смотреть вдаль, в ледяные пустоши, не издавая больше не звука. Орк заткнулся и продолжил осматривать свои доспехи. Толгор заснул. Снилось Толгору всегда одно и то же, с того момента, как он прибыл в Нордскол. Открытое пространство, наверху, на верхнем шпиле Цитадели Ледяной Короны. Здесь стоял трон. Ледяной Трон, а на нём восседал Он, Король-Лич, держа в правой руке свой проклятый рунный клинок, Ледяную Скорбь. Он встал и подошёл. Толгор был здесь не один: рядом с ним были рыцарь, в черных доспехах и с черным клинком, карлик, по всей видимости, чародей или чернокнижник и человек в источающих свет доспехах, с большим двуручным клинком в руках. На перекрестье меча красовалась эмблемма Серебряного Авангарда: роза ветров с золотым кругом внутри и удлиннёным лепестком, который проходил одну третью лезвия. Рукоять меча венчал золотой кристалл. — Вы пришли, — прозвучал голос Короля-Лича в голове у Толгора, — Вы пришли в самое сердце земель Плети, здесь вас не защитит Свет. Здесь вас ничто не защитит. У вас есть выбор: стать великими чемпионами, моими чемпионами или погибнуть. Сон Толгора оборвал звуки разрываемого воздуха, это летели на костяных грифонах Рыцари Черного Клинка. — О, Черные Пацаняги летят, отмороженные жуть, ещё фхнатей меня, — сказал орк. "Ещё два дня до ристалища, потерпи два дня, Толгор..." — думал таурен. *** Он восседал на своём троне, вспоминал слова отца. — Сын мой, в день, когда ты родился, сами леса Лордерона прошептали это имя... Артас... Король-Лич, до этого неподвижно сидящий на своём троне, открыл глаза. Порталом он проник в каньон гибели Синдрагосы, неспеша шёл по льду. Дойдя до середины каньона, Король-Лич остановился, вынимая свой клинок. — Дитя моё, я с гордостью смотрел, как ты рос для служения... справедливости, — Думал Король-Лич. Вынув клинок, он выбросил руку с мечом вперёд, выпрямив её, он начал осматривать лезвие, — Не забывай, правя, наш род всегда полагался не только на силу, но мудрость! И я знаю, что ты проявишь сдержанность, будучи наделённым такой властью... От Ледяной Скорби пошла синяя дымка, как-будто её лезвие превратилось в лед. Повернув меч клинком вниз, Король-Лич вонзил его в лёд, на котором стоял. От места прокола пошли трещены, лед ломался. Из-под него вылезал скелет, огромный скелет дракона. Это была Синдрагоса, праматерь драконов тени. Она умерла давно, около пятнадцати тысяч лет до открытия Черного Портала. Теперь пришло её время восстать и переродиться в служении Королю-Личу. Освободившись от оков льда, она издала вопль, который громом прокатился по всей Ледяной Короне. Рассправив крылья, она взмыла в воздух, пролетя над несметным полчищем нежити, воинством Короля-Лича. — Но лишь воодушивив сердца своего народа, ты познаешь, что такое истинная победа, — вспоминал слова отца Артас, — Знай это, ибо когда мои дни будут сочтены... Ты... станешь... Королём. — Так и случилось, — мысленно ответил Король-Лич, — Я получил власть, которая и не снилась тебе, отец. *** Под одним из многочлисленных крепостных валов Цитадели Ледяной Короны, имя которому Алдур'Атар, Врата Гнева, раскинулось два лагеря: слева от Врат Цитадели – лагерь Альянса, справа – лагерь Орды. В приказах обеих сторон на сегодня была назначена, попытка штурма Врат. Пока войска Альянса готовились к наступлению, из Врат Цитадели вышли несколько рот скелетов, вурдалаков и взвод поганищ. Верховный Лорд Болвар Фордрагон обходил войска. Тут и там слышались реплики: — Лорд Болвар! — Хвала Свету! — За Лордерон! — Теренас будет отмщен! — За Альянс! — Воины Альянса! В атаку! — прокричал Лорд Фордрагон, — За Лордерон! За Альянс! За Живущих!!! — и он ринулся в толпу нежити, ударом щита сшибая голову зомби, и ударом клинка рассекая трёх скелетов. Войско Альянса с криком последовало за ним. — Назад, мерзкие твари! — в пылу боя крикнул Болвар и, на удивление всем, нежить отступила к Вратам. Но ненадолго: из врат послышался боевой клич: “Хо'са ту дагур'ра! Харак Фолн!” Из врат вышли трехметровые люди, врайкулы, предки нормальных людей. Служение Королю-Личу оставило след и на них: на рогах их шлемов висели сосульки льда, броня была покрыта инеем. Кожа их была того же синего цвета, что и лед. Они надвигались на войнов. — Стойте крепко, братья! — крикнул солдатам Фордрагон и ринулся на врага, трёхметрового гиганта с двуручным топором, щитом дезориентируя его, а мечом отрубая ноги, а затем добивая. Командир Орды, Саурфанг младший, узрев бой у ворот, стоя на смотровой башне, стремглав спустившись с лестницы, прокричал войнам: — Вперёд, сыны Орды! Кровь и Слава ждут нас у врат Цитадели! — солдаты поддержали своего лидера криком. Болвар услышал звуки труб и горнов Орды. “Неужели...” — подумал Болвар и его догадка оправдалась: ведомые Саурфангом орки пришли на помощь Альянсу. — Лок'тар огар! ЗА ОРДУ!!! — издал боевой клич генерал Орды. — За Орду! Лок'тар огар! — пронеслись крики среди Ордынцев, и они врезались во фланг нежити. — Я уж не надеялся, что ты придёшь, Саурфанг, — сказал Болвар с благодарностью в голосе. — Ну ведь не все же Альянсу веселиться? Ха-ха! — ответил ордынский командующий и с криком разрубил двух врайкулов пополам секирой. Вскоре бой закончился, нежить была полностью изничтожена. Сборное воинство Орды и Альянса вплотную подошло к Вратам. Болвар кричал, обращаясь к Королю-Личу: — Артас, я знаю, ты слышишь меня! Кровь твоего отца, твоего народа, требует правосудия! Давай, трус, иди сюда и ответь за свои грехи! Ворота отворились. В их черноте виднелась фигура человека с клинком в руках и с синими, ледяными глазами, от которых шла дымка. Король-Лич не спеша вышел из ворот. — Вот ты и попался, гад! — с криком, полным ненависти, Саурфанг бросился на Него, но тщетно: Ледяная Скорбь сломала топор орка и разрубила ему грудь. Тело упало оземь, и лезвие Ледяной Скорби поглотило душу умирающего орка. — Ты говоришь о правосудии, о трусости... — медленным, нежным и в то же время полным ярости голосом процедил Он и вокруг начала подниматься нежить: скелеты, зомби, вурдалаки и поганища, — Я покажу тебе, что такое страх и познакомлю с правосудием смерти! — Ты... Ты заплатишь за все загубленные тобою жизни, предатель! — с неподдельной яростью и ненавистью рявкнул Болвар. — Храбрые слова, — с ноткой иронии в голосе бросил Король-Лич, — Но ты ничего не сможешь... Его слова прервал взрыв, всметший вверх кислотно-зеленый дым. — Что? — с удивлением и яростью в голосе вопросил Король-Лич и обернулся, что бы увидеть того, кто посмел прервать Его речь. На холме стоял человек. Умерший когда-то человек, а за ним шесть-семь катапульт с заряжанными в них бочками я болезнью. Болезнью была новая Чума, которая губила не только живых, но и мертвых. — Ха-ха. Вы думали, мы забыли? — спросила нежить, — Вы думали, мы простили?! Узрите же страшную месть Отрекшихся! — Сильвана... — произнёс Король-Лич, вспоминая эту дьяволицу. — Смерть Плети! — прокричал человек на холме и катапульты дали залп, — И смерть всему Живому! Болвар оглянулся, тут и там начали пададть бочки с отравой, вздымая клубы зеленого дыма. — Назад! Трубите отсупление! НАЗАД! — кричал бойцам Фордрагон. Бегущие солдаты падали на землю, кашляя и извергая из себя кровь вперемешку с гноем. Кожа некоторых начала быстро сгнивать, истекая зеленой слизью. Болвар пятился ко Вратам. Но страдали не только смертные. Король-Лич упал на колено и закашлял. Обуздав свою временную слабость, Он зарычал и поднялся на ноги. Развернувшись он пошёл в открывающиеся ворота. Уходя он, с яростью в голосе произнес: — Это... ещё... не конец... Ворота захлопнулись за Ним. Гадко посмеявшись, мертвец, стоявший около катапульт, произнес: — Теперь все видят, что пришло время Отрекшихся. Фордрагон упал на землю, но все ещё боролся за жизнь. Всё вокруг было в зеленом дыму, ничего не было видно дальше вытянутой руки. Везде были трупы. “Вот и всё,” — подумал Болвар, — “Спасения нету... никому из нас...” С большим трудом он перевенулся на спину, и тут он увидел стаю красных драконов, под предводительством их праматери, Алекстраззы Хранительницы Жизни (в сеттинге Ремесла Войны есть пять аспектов-драконов. Зеленая (Изера) – аспект сновидения и природы всего мира Азерот (Азерот – название планеты, на которой происходит действие), Бронзовый (Ноздорму) – аспект времени и пространства, Красный (Алекстразза) – аспект жизни (всей) на планете Азерот, Черный (Нелтарион) – аспект земли и земных недр, предал всех аспектов, и стал известен под именем Смертокрыл (англ. Deathwing) и Синий (Малигос) – аспект всей магии в Азероте. Прим. автора). Болвар расслабился, упал на спину, не в силах сопротивляться заразе, она брала верх над ним. Драконы опоздали, они пришли слишком поздно. Верховный Лорд-Регент Штормграда, Болвар Фордрагон умер. Скорбя об утрате великого человека, Алекстразза и её стая выжгла заразу у Врат Гнева животворящим огнём, вместе с катапультами и остатками Отрекшихся.