I want to make you happy;

      Кара сжала руки в кулачки, прижав к груди и разглядывая подвешенные копья, булавы и прочие холодные оружия, грозно нависшие со всех сторон. Ей осталось дойти всего пару метров, как внезапно на другом конце шаткого моста выскочил младший скелет, переполненный энтузиазмом. И с каждым словом миловидного скелета сердце девочки ухало всё сильнее, наполняясь свинцовым страхом. — Человек! Это мой последний пазл. И теперь я уверен, что дрожишь ты не из-за мороза, не так ли? — Санс восторженно плеснул руками, всеми косточками ощущая свой триумф. — Как только я активирую это, у тебя не будет ни единого шанса, чтобы выжить. Я заполучу твою душу и принесу её лично нашей королеве.       Несмотря на то, какие ужасные слова малыш говорил, глаза его светились, как звёзды, вовсе не злом, а какой-то надеждой. Надеждой, которую Кара поспешила разрушить. — То есть, после всего этого я умру? — дрожащим голосом спросила шатенка, на мгновение забыв о своих сохранениях. — Ты хочешь убить меня?       Папирус, молчаливо наблюдавший за подростками, выжидающе посмотрел на Санса, интересуясь его реакцией на слова. Ведь именно эта ловушка была действительно сильной и стоящей внимания. Благодаря ей Санс мог осуществить заветную мечту. Но наблюдая за братом целый день, Папс заметил, что малышу, напротив, человек очень даже симпатичен. Так что теперь для старшего скелета было не совсем понятно, что на самом деле теперь младший брат хотел получить, запутавшись в собственных желаниях, противоречивших друг другу.       Санс замер, словно внутри его черепа щёлкнул переключатель, отключив его сознание. Осознав, наконец, ситуацию, сложившуюся из различных обстоятельствах, он сам понял, что добился не совсем того, чего хотел на самом деле теперь. — Да, — голос маленького скелета звучал неуверенно и грустно. — Именно так. Сейчас я активирую это.       Кара, недоумевая, смотрела то на Санса, то на очередную ловушку, в которой оказалась. Но копья не сорвались с места и не спешили ранить её, так же как и булавы, огромные топоры, похожие на те, которыми стражи-зайчихи убили её немало раз, огнемёты, стрелы. — Не выглядит очень активированным. — Хмыкнул Папирус, косо поглядев на братца.       Малыш скелет тут же вздрогнул и резко отвернулся от человека, потупив потемневшие глазницы в белоснежный снег. Он подумал, стоит ли жизнь этого человека того, чтобы его мечта исполнилась? Разве может это быть единственным способом её достичь? — Ха! Ты просто не понимаешь. — Санс старался вернуть голосу былую уверенность, но это оказалось не так уж просто. — Эта головоломка слишком лёгкая для человека. Это не то, что я хотел действительно ему показать.       Кара облегчённо вздохнула, чувствуя осадок, оставшийся после паники. Она, в самом деле, не могла представить, как можно пройти эту мясорубку, даже если будет возрождаться. Взгляд багровых глаз метнулся в сторону обладателя оранжевой толстовки, который в ответ подмигнул одной глазницей. И это не могло не озадачить Кару. Она и раньше замечала, что их черепа могут немного двигаться, но не переставала удивляться этому. Пускай и в какой-то части своего мозга понимала, что дело в магии, которыми пропитаны обитатели всего подземелья. — И не смотри на меня так! — крикнул Санс напоследок, убегая и не заметив, как голубой геройский шарфик плавно опустился на пушистый снег.       Кара неуверенно преодолела последний отрезок моста и подняла голубой шарфик, только сейчас заметив криво вышитое имя его обладателя. — Знаешь, — хрипловатый голос курильщика заставил девушку переключить своё внимание, — мне самому становится непонятно, что творится в голове моего брата. Поэтому на всякий случай дам тебе дельный совет. Если он использует против тебя синюю атаку, просто ничего не делай, и тогда останешься невредимой.       Папирус оторвал свой взгляд от макушек елей, выглядывавших под скалой, и вздрогнул, встретившись с недоверчивым взглядом человека. Тёмные брови насупились, а уголки губ опустились вниз. Для высокого скелета было привычнее бы увидеть фирменную нервную улыбку, которая была натянута на лице малыша, словно маска. — Что-то не так, малой? — поинтересовался Папс, передёрнув плечами. — Выглядишь так, словно… — Ты ненавидишь меня Папирус? — пускай её голос был тихим, но слова казались довольно громкими. — Хех, чего это ты вдруг… — от взора ребёнка скелету стало совсем не по себе. — Разве мне есть, за что тебя ненавидеть?       Малышка неуверенно пожала плечами, спрятав шарфик в карман, даже не думая отдать его Папирусу, чтобы он мог передать его. Это дало ему знать, что она намеревается ещё увидеться с непоседой Сансом. Смутные опасения вновь начали закрадываться в душу скелетона.       Кара же сейчас вспоминала слова одних зайчат, которые долго не давали ей пройти. Перед тем как умереть в последний раз, она услышала следующее: «Папирус будет доволен нами и похвалит. Мы сделали всё, как он просил». Но когда девочка смогла достучаться до взбунтовавшихся голов, те напоследок сказали, что, видимо, не так поняли просьбу своего влиятельного друга. После этой встречи бедняжка чувствовала себя довольно-таки одиноко, и когда Санс начал свою злосчастную речь, совсем было потеряла надежду. — Просто поинтересовалась. — На бледном зарумяненном лице вновь появилась натянутая улыбка. — Прости, если я тебя расстроила. — Что ты, ребятёнок. — Плечи скелета расслабленно опустились. — Всё в полном порядке. «Пока ты не дашь повод для того, чтобы стереть тебя с лица земли…» — мрачно подумал Папирус.

***

— Куда он мог деться? — внезапный вопрос вывел заснувшего за постом Папируса из дрёмы.       До боли знакомый скелетон в боевом одеянии ходил взад и вперёд перед сторожевой будкой. Старший брат был удивлён, что Санс не стал трясти его с криками и ругать за сон на рабочем месте. Более того, складывалось впечатление, словно он и вовсе не к нему сюда пришёл. — Что не так, бро? — решил-таки поинтересоваться курильщик, оперевшись черепом на руку. — Решил собственноКОСТНО прочистить тропинки Сноудина от снега своей ходьбой?       Санс тут же остановился, раздражённо посмотрев в сторону брата, про себя высказывая, что он думает о его неудачных шуточках на все случаи их жизни. Но решил не тратить времени на поучительные тирады на эту тему, что удивило Папируса ещё больше. — Человек пропал! — в голосе милого скелета читались нотки беспокойства и досады. — Второй день его отыскать не могу…       Папирус только сейчас понял, что малыш действительно больше нигде не появлялся после того, как достиг заснеженного поселения. И если тогда он был бы рад узнать об этом, то сейчас взволновался. Ребятёнок имел возможность дойти до водопадов, где его могла перехватить Альфис, уж точно безропотно готовая отнять душу у человека без лишних усилий. — Может быть, он решил где-нибудь остановиться, чтобы отдохнуть? — успокаивал и себя, и брата Папирус. — Вспомни, сколько он таскался по лесу. Ему явно это было нелегко. Всех стражников-зайцев обошёл. — И то верно, — активно закивал головой Санс, немного успокоившись. — Тогда я буду ждать его на границе между водопадом! И он не сможет пройти мимо меня.       Голубой ураган унесся так же неожиданно, как и появился, оставив Папируса наедине со своими мыслями, которые теперь не давали ему спать.       Что же могло так внезапно изменить его отношение к человеку? Дело было в его тайном друге, который выудил из него обещание позаботиться о его ребёнке. То есть тот самый, что по вине Папируса не раз подвергался опасности.       Вечером после беготни за человеком Папирус решил навестить своего приятеля. Он никогда не видел его вживую. Только слышал его добрый мягкий голос и лёгкий аромат чая из золотых цветов, просачивавшийся сквозь величавые ворота руин. Он всегда приходил сюда, когда ему хотелось самому послушать чьи-то шутки, такие добрые и тёплые. Монстр за преградой понимал Папируса, словно отец. Именно это заставляло его приходить к запертым дверям и стучаться ради глупых «тук-тук» шуток.       И когда он постучал тогда, его дорогой друг не стал шутить, а сразу же беспокойно начал расспрашивать, не видел ли он человеческого ребёнка. Голос монстра был хриплым и печальным, что не могло не потревожить скелетона. — Бедная моя девочка, — сетовал голос за вратами. — Моя доченька. Она совсем беззащитна. Зачем я только отпустил её? Что же теперь будет. — Ну-ну, — успокаивающе начал Папирус. — Пожалуйста, не нужно так расстраиваться. С ней всё будет в порядке. — Ты хочешь сказать, что последишь за ней, да? — тут же оживился монстр.       Ничего подобного скелет не говорил, но понял, что это всего лишь трюк, чтобы заставить его дать обещание, которого он не посмеет забрать. А ведь Папирус никогда практически не давал никаких обещаний, так как не любил это дело из-за того, что не был уверен, что точно может сдержать своё слово. А бросать слова на ветер он не любил. — Да. Конечно. Я буду следить за вашей… Эм… Дочкой? — только сейчас он понял, что его приятель назвал человека девочкой. — Да-да. Это моя малышка. Позаботься о ней, очень прошу, — голос за вратами значительно приободрился, что окончательно сразило Папируса. — Обещаю. С ней ничего не случится, — тяжело вздохнув, поклялся скелетон.

***

      Кара, сдерживая кашель, преодолела лестницу и спустилась в холл гостиницы. Время, которое она оплатила за ночлег, истекло, нужно было покидать заведение. Хотя малышке не очень хотелось этого делать. Кто же захочет променять мягкую перину на холодные комки снега?       Догами не заметил ребёнка за спиной очередного клиента, принимая плату за комнату. Он увидел Кару уже одетую в куртку. Она присела на диван, чтобы натянуть сапожки, периодически прикрывая ладошками рот, когда кашель всё-таки вырывался. Лицо девочки было бледным, глаза слегка покраснели и блестели, как стекло. Инстинктивно монстр-пёс понял, что здоровый человек не должен так выглядеть. — Уже уходишь, щеночек? — Кара слабо кивнула, не оборачиваясь к владельцу гостиницы. — Ты неважно выглядишь. Может, тебе стоит отдохнуть дольше? Твоя комната ещё не занята. — У меня не хватит на это денег, — недолго подумав, ответила Кара, подойдя к двери.       Догами ещё раз оглядел трясущегося ребёнка, убедившись в том, что он болен. И стоило малышке попрощаться и потянуться к ручке двери, пёс собрался с силами, чтобы остановить её: — Можешь побыть тут бесплатно. Не могу же я прогнать беззащитного щенка в таком состоянии! Оставайся, пожалуйста. Иначе я буду чувствовать себя виноватым, если ты окончательно заледенеешь на улице.       Кара вновь скользнула взором кровавых глаз по уютному помещению. На стенах висели картины, всё выглядело аккуратно и убрано, а по багровому коврику было приятно ступать. Даже запах собачьего корма, буквально пропитавшийся в деревянные стены отеля, не заставлял брезгливо сморщить нос. Девушка решила, что не хочет пользоваться добротой хозяина. — Извините, но мне нужно идти дальше. Есть незаконченные дела. — Кара выдавила подобие улыбки на прощание. — Я не могу наживаться на вашей доброте. — Вот как. — Плечи пса грустно опустились. — Но если почувствуешь себя хуже, возвращайся. Я поберегу для тебя комнату. — Спасибо, — в последний раз поблагодарила Кара и, покинув тёплую гостиницу, оказалась на улице, которая тут же объяла колющим морозом.       По улицам всё так же бродили очеловеченные зайцы и собаки. Реже попадались медведи и несколько мышат. Никто из них даже косо не смотрел в сторону человека, разгуливавшего по их владениям. И за это Кара была благодарна. За два дня она смогла хоть немного успокоиться после тех невыносимых препятствий, которые ей устроил лес Сноудина, напичканный стражей. Хотя ночные кошмары всё-таки напоминали о страшных смертельных секундах. Но благодаря травяной настойке, вручённой женой владельца отеля, Догарессой, страшные сны поубавили свою мощь.       Каре очень нравился заснеженный городок. Особенно уютные домики, выглядевшие по-рождественски праздничными и тёплыми. Хотелось и себе заполучить такой, чтобы холодными вечерами закутаться в плед и пить молоко с мёдом, закусывая тёплыми блинчиками. От таких тёплых мыслей девушка ненадолго смогла забыть о колючем холоде.       Грустно улыбнувшись, Кара полюбовалась последним домом, который, в конце концов, тоже скрылся за её спиной, как и весь Сноудин. Вместо яркой магической улицы перед ней стал стелиться снежный туман. «Видимо, это и есть переход в поселение водопада», — подумала Кара, рано обрадовавшись, что ей по дороге не встретилось ни одного препятствия.       Но стоило ей преодолеть половину пути, как из густой белизны показался низкорослый знакомый силуэт. Красноглазка поняла, что до водопада ей суждено добраться не скоро.