When I lose my way,
And I forget my name,
Remind me who I am.
Кара не могла решить, хорошо или плохо, что битва с младшим скелетоном оказалась в таком скользком месте. С одной стороны, ей было легче уворачиваться от костей, с другой — можно было неудачно поскользнуться в ответственный момент. Последнего девочка побаивалась.
— Я думала, мы всё же станем друзьями. — Санс на секунду замер, но всё же возобновил атаку.
Человек удачно перескочил со льда на снежный покров, избежав ряда костяных снарядов, со свистом вонзившихся в заледеневшую поверхность. И это отвлекло её от синей атаки, которая надвинулась с другой стороны.
Стоило синему лучу проскользнуть сквозь тело и душу Кары, та судорожно выдохнула, поблагодарив саму себя, что не двигалась в этот момент. Но вот только когда её душа странно лязгнула, приняв синий оттенок, и неизбежно потянулась вниз, девушка кое-как успела поймать свою драгоценность.
— Мхе-хе-хе. Я не могу быть твоим другом. Ты — человек. Мой долг — поймать тебя! — задорно просмеялся скелет. — Это моя специальная атака! Теперь ты синий!
Алые глаза ошарашенно оглядывали руки, одежду и сердце, теперь ютившееся в ладонях, от которых отражалось синее свечение. Вроде ничего страшного от глобальной перекраски всего тела и души на первый взгляд не случилось, но стоило Каре вновь пытаться убежать от летящих косточек, как обнаружилось, что ноги словно налились свинцом. Здоровье девочки потихоньку убавлялось, и это сказывалось на её внешнем виде.
— Мне кажется, нам стоит поговорить, — всё так же дружелюбно, несмотря на усталость, говорила шатенка, с трудом избегая нападок со стороны Санса. — Я не хочу драться с тобой. Ауч!
Одна из костей удачно проходится по пятой точке, и Кара всё же падает вперёд, но после быстро поднимается, услышав свист новых снарядов. Здоровье истратилось уже больше чем наполовину.
— Значит, поймать тебя будет легче, — не унимался скелет, не отводя взора от бегающей по кругу фигуры. — У меня будет много поклонников. Все будут любить меня и уважать!
Похоже, становилось всё понятнее. По крайней мере, для Кары. Складывалось впечатление, будто скелетон пытается сам себя уговорить схватить человека. Возможно, не всё для их дружбы было потеряно. Девушка осознавала, что ей бы было тоже сложно идти против общества. Санс просто метался между двух огней. С одной стороны, у него была мечта, которая могла осуществиться, но на самом деле ему всей душой не нравился путь, коим он должен её осуществить. Он раньше просто не думал даже, что человека нужно будет убить, лишить жизни, жестоко и беспощадно. И младший скелет не был столь хладнокровным и эгоистичным для этого. А социум всё же имел своё влияние на его решение, от чего он так и не решался.
Каре тяжело поднимать ноги. Она почти добралась до Санса, чтобы поговорить с ним, нарушив личное пространство, чем вполне могла ослабить его пыл. Но девочка поскальзывается, чувствуя следом режущую боль в ногах и правом плече. Снег подтаивает, пропитавшись багровой тёплой жидкостью. Санс прекратил атаки. Здоровье человека осталось на единице.
— Наконец-то! — с облегчением выдохнул скелет, стараясь не обращать на состояние девушки особого внимания. — Теперь пришло время отнести тебя в наше место для задержания. Проще говоря, гараж будет в твоём распо…
Санс застыл в метре от Кары. Она, дрожа всем телом, приняла попытки подняться, впиваясь раскрасневшимися пальцами в рыхлый снег. Пятна крови покоробили скелета, и только сейчас он понял, насколько далеко зашёл. Он почти убил человека.
Девочка, которую все называли слабой, с натянутой улыбкой на лице встала на дрожащих ногах, чуть согнувшись. Перед глазами всё плыло, но она всё же видела перепуганного малыша-скелета перед собой.
— Что же. — Еле сгибая заледеневшие пальцы, Кара достала из кармана подлатанный голубой шарфик, при виде которого глаза Санса необычно загорелись. — Я знала, что даже если я пойду вперёд, то всё равно смогу передать тебе его. Это твоё, верно?
Скелет хотел утвердительно кивнуть, но оторопел, кода человек подошёл к нему почти вплотную, завязывая шарфик в узел сзади. И теперь он мог воспользоваться бесконечной наивностью и добротой, схватить девушку или же сразу забрать ей душу, которая уже пережила эффект синей атаки, приняв свой привычный красный оттенок.
— Почему я не могу поймать такого слабого человека, как ты? — грустно начал он, не в силах больше навредить этой улыбающейся особе с бледно-болезненным усталым лицом. — Альфис будет презирать меня за это.
Голубые огоньки грустно опустились вниз, глядя на кровавые царапины на руках. Сансу становилось совестно из-за того, что именно он их сделал.
Кара чувствовала, как темнота подкрадывается к ней медленно, но ускоряясь, чтобы окутать её сознание в мягкий туманный омут, похожий на дрёму. Тьма утяжеляла веки и разливалась по телу дрожью, мурашками. Сопротивляться этому становилось труднее. Бессилие почти победило разум. Руки потихоньку опустились на костистые плечи.
— Неправда, — говорить давалось с трудом, но нужно было успеть поставить точку. — У тебя всё обязательно получится, Санс. Ты очень крутой и сильный. Много стараешься и работаешь над собой. А ещё ты добр и чуток. Поэтому я очень хочу подружиться с тобой!
От слов человека сердце монстра окончательно растаяло, обезоружив. Теперь он точно не мог поддаться социуму монстров и идти против себя. Он тоже хотел дружить с человеком.
Только сейчас Санс заметил, что девочка уж больно затихла, всё больше наваливаясь на него всем телом без движения.
— Человек? — взволновано позвал Санс, похлопав девушку по спине. — Человек! Что с тобой? Ты слышишь меня?
Скелетон отодвинул Кару за плечи. Брюнетистая голова безвольно опустилась вниз. Лицо больше не озаряла фирменная улыбка и тёплый взгляд малиновых глаз. Красная душа слабо стучит, затихая. Синяя душа испугано пропускает удар.
Санс не раздумывая подхватывает хрупкое тело на руки, закидывая тонкие ручки на свои костлявые плечи, лицо девочки утыкается в голубой шарфик, с теперь уже более аккуратно вышитым именем его обладателя. Младший скелет со страхом в глазах мчится к дому, преодолевая мягкие холодные сугробы, хрустящие под его геройскими сапогами.
***
В баре-кафе «Маффет» всегда была тёплая, пускай чуть шумная, но уютная атмосфера. Крольчихи-Странницы как раз пришли на перекус, нежась в тепле после морозящей разведки. Тут же играли в шашки стражники-медведи, попутно закусывая тёплыми блинами и пончиками. В воздухе витали сладкие ароматы, вызывающие у голодных посетителей обильную порцию слюны.
Владелица сего заведения делала несколько дел сразу, благодаря нескольким парам рук. Одними лапками она начищала до блеска кружку, другими вытирала деревянную стойку, третьими наливала для Папируса медовый напиток. Тёмные волосы девушки были собраны в пучок, и на ней красовался тот же самый фартук, на удивление всегда чистый.
Скелет теребил в костлявых пальцах и без того размягчённую сигарету. Именно это действие дало паучихе знать, что с её товарищем что-то не так и скорее всего он сильно чем-то взволнован.
— Может, уже расскажешь, что у тебя стряслось? — предложила она, поставив стакан перед скелетом.
Папирус перестал терроризировать сигарету и спрятал её в карман, придвигая напиток к себе.
— Ну как сказать, — скелетон отпил пару глотков, пытаясь выглядеть так же непринужденно, как и всегда. — На свой череп поКОСТЬлялся следить за кое-кем, и этот кое-кто тут же бесследно пропал.
Маффет удивлённо моргнула, пристально вглядываясь в пустые глазницы. Даже её шесть рук на некоторое время замерли.
— Серьёзно? Ты, и клялся? Что-то не похоже на тебя…
— Знаю, — хмыкнул скелет, допив напиток до конца. — Но даже я не мог отказать, когда так просили.
— В самом деле? — фыркнула паучиха, забирая стакан.
Папирус молчал, как можно безразличнее глядя на Маффет, которая криво ухмыляясь так и говорила всем видом: «Нечего пудрить мне мозги, я знаю тебя как облупленного, ленивая ты груда костей».
— Просил очень хороший монстр, — попытался отвязаться скелет. — С прекрасным чувством юмора…
— Ладно, — отступила девушка, вернувшись к своим делам. — Раз не хочешь говорить всего, пытать не буду.
Папс кивнул, уставившись куда-то перед собой и не спеша уходить. Задумавшись, он начал стучать костлявыми пальцами, что заставило паучиху периодически косить глаза в его сторону. Видимо, всё же ему было что сказать, но он был не совсем уверен, стоит ли говорить об этом сейчас.
— Ты, случаем, не видела человека на днях? — как бы невзначай поинтересовался скелетон.
— Кто из нас сидит днями напролёт за наблюдательным пунктом? — задала встречный вопрос девушка, не оборачиваясь к оппоненту. — Сюда уж точно не заходил. Но сегодня некоторые посетители трепали языком, что видели человека, направляющегося к водопадам.
— А кто именно говорил, не подскажешь? — Папирус поднялся с насиженного места, собираясь уходить. — И как давно.
— Волк-психопат, — смеясь, ответила она. — Видимо, опять медовухи перепил.
Папирус угрюмо цокнул языком. Эта шестиручка просто подшутила над ним. Нет бы сразу сказать, что ничего подобного не слышала. Устало вздохнув, скелет выудил оставшуюся мелочь из карманов и положил на стойку, после чего гордо развернулся и ушёл, слабо махнув рукой на прощание.
— Твой долг по-прежнему равен трём тысячам монет! — крикнула вслед паучиха, попутно обслуживая нового гостя.
Распрощавшись со всеми товарищами, Папирус наконец-то вышел на морозную улицу вечно рождественского Сноудина. В уме прокручивались все места, где он искал малышку, успевая при этом следить за братом, который даже не заметил его суеты. Скорее всего, потому что был взволнован не меньше, чем сам Папирус. Кстати говоря, сейчас старший из братьев решил навестить своего дражайшего родственника. Но стоило ему дойти до распахнутого настежь дома, на пороге которого виднелись капли подозрительной червлёной жидкости, как планы мгновенно переменились.
— Санс! — Папирус буквально влетел в дом, судорожно ища брата глазами.
Кровавые следы пересекали всю гостиную до самой лестницы, после чего заканчивались перед дверью комнаты младшего из братьев. Душа Папируса чуть не ушла в пятки. Он без раздумий вломился в комнату, где перед его глазами возникла странная картина. В голубом, перепачканном мелкими кровавыми пятнами одеяле что-то слабо двигалось. Рядом застыл Санс с полными вины и досады глазами, он выглядел, как нашкодивший ребёнок. В руках младший скелетон сжимал знакомую окровавленную куртку, изодранную в рукавах.
— Что здесь произошло? Что ты сделал, Санс?
