« Nobody came »
2 августа 2016 г., 22:55
Тёплый плед плавно накрыл Кару до подбородка, захватывая в объятия долгожданного тепла. Лицо девочки было бледным и искажённым болезненной мукой. Стоило ей и призраку приблизиться к дому, как бедняге стало совсем нехорошо. Кожа приобрела синий оттенок, нарушение координации и заторможенная речь.
- Что же я должен сделать, Кара? – испуганно вопрошал Метаблук. – Я хочу тебе помочь, но я не понимаю, что с тобой происходит.
Но девочка не ответила, а только проскулила, слегка насупив брови.
Метаблук был в ужасе. Смятении. И он не имел и малейшего понятия о том, что обязан предпринять. И теперь винил себя в том, что вынудил человека прийти в гости.
- Я кое-кого жду, - прозвучало в памяти призрака.
Метаблук «подплыл» к своему компьютеру, исклеенному блестящими наклейками, и спустя пару щелчков комнату наполнила спокойная музыка. Она была успокаивающей и наполняла своими звуковыми волнами всё, чего только касалась в пределах дома Метаблука.
Розовый призрак вновь очутился около Кары, свернувшейся в калачик, и коснулся призрачным лбом её холодного лба.
- Потерпи немного, я всё исправлю, - голос призрака звучал виновато. – Музыка поможет тебе расслабиться. Она и мне помогает, когда приходится не хорошо.
Не теряя больше ни минуты, призрак поспешил к тому месту, где нашёл своего друга из Руин. Когда он прибыл на место, то никого не увидел. Единственное, что изменилось теперь: на чёрном камне лежала жёлтая зимняя куртка. Она была слегка порванной в рукаве и испачкана кровью. Отчего-то Метаблук без сомнений решил, что оставил предмет одежды именно тот, кого ждала Кара. И скорее всего он ищет её в округе.
***
Папирус стремительно осматривал локацию за локацией, все укромные места в пещерах, куда, по его мнению, могла побрести неугомонная девчонка. Но потом в его перевернутый с ног на голову разум пришла мысль, что, скорее всего, Каре было не зайти столь далеко, в таком состоянии. И более того, ей могло захотеться найти укрытие теплее, да скрытнее и ближе. Вернувшись в скором времени назад, Папирус увидел жёлтую куртку, случайно выпавшую из его рук, разорванную в клочья. Кусочки ткани были разбросаны по всему берегу. Кто-то с маниакальной яростью изодрал её до основания, словно зная, кому она принадлежит. Но кто? Кто идёт по следу Кары? Почему-то с трудом скелету верилось, что то была Альфис. Она бы, возможно, оторвала кусок, чтобы дать сторожевому псу, дабы ускорить поиски человека. Но не потратила бы время на такую глупость. Она бы сохранила всю ненависть, чтобы разорвать в клочья тело Кары, а не её одежду. Значит, есть кто-то ещё, кого эмоции переполняют через край, и совсем в нездоровой форме. Теребя между костлявыми пальцами ткань с пропитавшимися капельками крови и оглядываясь вокруг, Папирус душой прислушался к Ватерфолу, стараясь различить среди множества душ монстров человеческую. Но наткнулся скелет совершенно не на то, чего искал…***
Нужно идти к Папирусу. Именно с такой мыслью в бреду очнулась Кара. Чтобы подняться, человеку пришлось долго помучаться, но, тем не менее, через десять минут она смогла добраться до двери и повернуть ручку. Всё плыло, а цвета казались чересчур насыщенными. По бледному лицу ползли капельки испарины. И шелест воды в ушах отзывался эхом. Конечно, она понимала, что с ней явно что-то не так, нужно спасать собственную жизнь. И самым верным решением для неё в тот момент было найти Папируса. - Кара, скорее, возвращайся туда, где я просил меня ждать! – словно кричал знакомый скелет в её мыслях, призывая к себе её душу. Но как бы девочка не желала и старалась, ей было не избежать того, кто стоял у неё на пути. Уже совсем близко. В первое мгновение до Кары с трудом пришло понимание произошедшего. Среди синего сияния цветов она различила холодный блеск, от которого по спине тут же пробежали мурашки. После чего что-то скользко и плавно скользнуло по её голому боку. Что-то тёплое огибало её талию струйками, а при резком движении неприятно кололо. - Вот я и нашла тебя, паршивка! – гневно выкрикнул незнакомый голос, обладателя которого Кара не могла разглядеть из-за своего головокружения. А всего лишь в нескольких метрах от неё над землёй витала разгневанная марионетка. Почти такая же, как и та, что была в Руинах. Кара чувствовала, что та кукла была наполнена грустью по свободе, потому и не могла произнести и слова, нежели та пародия, разгневанная на Кару. Ведь бешеной кукле казалось, что освобождение души из подобной клетки, на которой тренируются воины, было равносильно убийству. На самом же деле, призрака переполняла зависть, которая помогла управлять тем телом, в которое он вселился, подобно своему родственнику. Ведь и оно желало свободы, пускай неосознанно. - Мой кузен по твоей вине покинул свою оболочку! Из-за твоих слов он покинул меня! – над бьющейся в истерике марионеткой, чей корпус дёргался в разные стороны, появилась стая кинжалов, направленных в сторону еле державшейся на ногах Кары. – Какое право ты имела прогнать его из собственного дома? Кем ты себя возомнил, человечишка? Я не могу позволить тебе жить дальше после этого. Умри! Со свистом, стая перочинных ножей метнулась в сторону Кары. Та из последних сил дёрнулась в сторону, в надежде увернуться. Но всё было зря. В таком состоянии ей не спастись. Один нож наполовину вонзился в плечо, заставив Кару истошно закричать от боли, распахнув глаза. Дикий страх перед смертью наполнил её небольшим количеством сил, и она не чувствовала боль настолько сильно, как обычно. Но ранения всё же сковывали её движения, не позволяя увернуться от трёх последних ножей. Голень, колено и бедро правой ноги были поочередно пронзены. Понимая, что теперь коленная чашечка раздроблена, Кара с ужасом в алых глазах позволила себе сдаться и повалилась наземь. Марионетка возвысилась над дрожащей от боли девушкой и зло смеялась, ещё больше приводя её душу в ужас. И заглядывая в кровавого цвета глаза, умалишённая призвала новую партию холодного орудия. Кара до последней секунды, даже когда град лезвий дробил её тело в мясной фарш, надеялась, что Папирус вновь выручит её, придя вовремя. И вся боль пройдёт. И страх отступит, а вместо этого придёт необычное тепло в груди и чувство полёта, которое она испытывала рядом с ним. И он пришёл. Но она этого уже не могла видеть, потому что было слишком поздно. Сигарета выпала из челюсти Папируса. Он словно в замедленной съемке видел, как последний кинжал влетел в изуродованное тело. Его душа замерла, поглощаемая скорбью и отчаянием. А в голове гремел истеричный хохот психованной марионетки, ненависть к которой заполнила всё вокруг скелета. И эту ненависть к себе кукла почувствовала и обернулась. - Ты… Папирус не мог подобрать слов. Глазницы его потускнели, а по телу волнами чувствовалась переполняющая от эмоций сила. Скелет резко вытянул руку вперёд, образовывая вокруг себя ряд боевых костей, освещённых оранжевым светом. Кукла испуганно отпрянула назад, не в силах даже просить пощады. И когда Папирус хотел атаковать марионетку, что-то щёлкнуло в его сознании. Он замер, наблюдая, как резко сменилась обстановка. Больше не было искромсанной Кары, сумасшедшей перепуганной марионетки. Лишь клочки знакомой куртки у тёмно-синего пруда и он – ошеломлённый, запутавшийся. Так уже было однажды. Он прекрасно помнит это чувство. Время отмоталось назад на определённый отрезок времени. Вновь. И сомневаться в том, что это дело рук Кары, он больше не будет. Эмоции до краёв переполнили его от осознания, что все перемотки времени случались после смерти человека. Всё это время она, в самом деле, умирала, не дождавшись помощи, в муках и ужасе. Папирус сжал костлявые пальцы в кулаки и с силой оттолкнулся от земли, преодолевая большое расстояние одним прыжком. Он не позволит вновь убить этому сумасшедшему чучелу Кару. И расплатится с ней за то, что пришлось пережить в те мгновения ему и Каре.
