Вне нашей эры

Когда Федя зашел на кухню, Сид поднял на него полные грусти глаза и снова закрыл их. Вчера ему запретили спать в одной комнате с Женей, потому что тот слишком устал, от всего. Уснул рано, и не проснулся до сих пор. - Сыра хочешь? – предложил Федя собаке, но та никак не отреагировала на предложение. Парень все же взял из холодильника сыр и, нарезав его кусочками, аккуратно уложил на тарелку и поставил рядом с Сидом. - Не грусти, - потрепал он собаку за ухом. - Все же тебе нужно иметь детей, - сказал Женя, весь заспанный и в мятой футболке и джинсах, показавшись в дверном проеме. Федя обернулся: - Ага. У меня есть собака в депрессии, ты в амебном состоянии, и все, что нужно для полного счастья, это дети, - парень поставил чайник на плиту и включил газ. Женя улыбнулся. - А почему Сиду ты депрессию приписываешь, а мне амебное состояние? - Потому что я знаю, чем лечить депрессию, - Федя указал на Сида, который все же снизошел до любимого лакомства и сейчас облизывался. – Чем лечить амебное состояние – понятия не имею. - Секс, - буднично предложил Женя. - Может, все же сыр? – Федя обнял подошедшего Женю и поцеловал, опуская руки на пояс джинс и расстегивая пуговицу. Дыхание тут же участилось. Блин, это же сколько они уже не были настолько близки – все какие-то невнятные поцелуи да выяснения отношений, а нужно было просто приблизиться, чтобы вопросы отпали сами собой. И желание подарить целый мир тоже. Мир был сейчас, между ними, в их поцелуе. Женя сжимает Федю в своих объятиях еще сильнее, потом резко стягивает с него футболку и, присев на стол, разводит колени, притягивает парня к себе ближе и целует в шею. Смущало все – и маленький стол, который скрипнул даже от того, что Женя на него сел, чайник, который закипал на плите, Сид. Сид расправился с сыром и избавил их от своего присутствия, но вот газ на плите он выключать не умел. - Жень, - говорит сбивчиво Федя, подставляя шею для поцелуев. - М? - Чайник. Остановись на секунду… Женя встал и, обнимая Федю, сделал два шага к плите и выключил газ. - Мне этого так не хватало, - он взял Федю за руку и повел в спальню. Обшарпанные обои, трещина на потолке и разложенный диван. Разительный контраст с теми местами, где они проводили время. - Хочу тебя, - жарко шепчет Женя, и его дыхание щекочет ухо Феди так, что тот дергает плечом. Становится смешно, но он запускает руки в волосы Жени, пока тот целует его грудь и живот, подаваясь навстречу ласкам. Федя приподнимается, чтобы Женя стянул с него штаны и нижнее белье. Член уже стоит, а как же иначе? Да, видимо, долгих прелюдий сегодня не получится, слишком много времени прошло. Женя быстро стягивает с себя джинсы и нагибается к члену Феди. Пресс на животе Феди сокращается, он поворачивает голову сначала на один бок, потом на другой, пока Женя целует каждый миллиметр кожи, старательно избегая самых чувствительных мест. Видимо, у него другое мнение относительно прелюдий на этот раз. Федя приподнимает бедра навстречу ласкам, выдыхает какие-то несвязные просьбы и тут же обхватывает Женю ногами, когда тот оказывается над ним, держась на локтях. Поцелуй еще жарче предыдущего. Федя трется своим членом о стояк Жени, уже не в силах остановиться и закончить как следует. Хотя... черт с ним, смазки все равно нет. Но Женины планы опять идут вразрез с обстоятельствами. Он разрывает поцелуй и хочет встать, чтобы принести что-то, чем можно смазать. - Нет, - Федя притягивает его голову к себе и снова целует, практически сразу кончая от соприкосновения их членов. Какое-то время они отходят от оргазма, не меняя положения, потом Женя все же ложится рядом. - Ужасный ремонт, - тяжело дыша, произносит он, глядя в потолок. - Строительный магазин через дорогу – исправляй. Женя улыбается. Эта идея – ну о том, что эта квартира будет их домом настолько длительное время, чтобы затеять самостоятельно ремонт, - кажется и абсурдной, и вдохновляющей одновременно. Мысли невольно уходят в сторону. Что если исправить все уже нельзя и они реально будут тут жить всю жизнь? И вдруг Женя понял – это нестрашно, потому что впервые, не за время их разлуки, а вообще, он почувствовал себя счастливым. Больше не было ни стены непонимания между ними, не было никакой любви к другому – только он… Женя поворачивается к Феде и целует. - Отлично, - Федя его отталкивает, упираясь ладонями в грудь, - теперь романтический завтрак. Женя задумчиво посмотрел в сторону кухни: - Ну, у нас есть кипяток. Кипяток будешь? - Не, тогда лучше займись ремонтом. - Да я так посмотрел, - Женя перевел взгляд на обои, - ничего такие ромбики, милые… *** Ник был взрослым, самостоятельным человеком. Во многом этим статусом он был обязан Жене, который дал отдельную квартиру, машину и средства к существованию. Однако родители, как и положено родителям, иногда звонили своему сыну. Но сегодня слышать голос отца было как-то непривычно, уж слишком быстро родители связались с ним. А дальше последовал вопрос, который Ник совсем не ожидал услышать. От родителей тем более. - Ты знал, что тогда мою фирму забрал Женя? Ник даже и не думал говорить отцу об этом. Зачем ворошить прошлое? И Женя уже попробовал все исправить. - Да, - ответил Ник, набирая номер Жени. - И как давно? - Я узнал достаточно недавно, чтобы не говорить тебе и не вспоминать прошлое. Женя ведь… - Мы возвращаемся домой, - произнес отец и бросил трубку. А вот это не есть хорошо, и Ник очень надеялся, что у Жени есть план. Но узнать это не удается – все телефоны Жени, все телефоны Феди молчали. - Что случилось? – Даниил вышел из ванной и тут же нахмурился, увидев лицо Ника. - Отец знает, что Женя заварил кашу с документами и банкротством фирмы. Даниил посмотрел на него удивленно, прикидывая в какие игры теперь играет Женя, и пришел к неутешительному выводу о том, что подобное разоблачение невыгодно ему ни с какого ракурса. - Это очень плохо? – Ник видит перемены на лице парня. - Если это не очередной Женин фокус и если твой отец даст этому делу ход, это уничтожит Женю. Даниил просто не мог начать радоваться справедливости, которая наконец-то, похоже, решила восторжествовать, потому что у Жени слишком много врагов. И это дело, если оно будет, уничтожит его в прямом смысле.