Разбитые чашки

Беллами впервые встречает ее, и у него сразу складывается мимолетное впечатление – у Кларк Гриффин отменные сиськи и отстойное отношение к жизни. Пока он всеми способами развлекается и становится негласным лидером, Кларк все бубнит что-то занудное себе под нос, призывая всех к порядку. Беллами искренне считает, что причина ее занудства – явный недотрах. «Мы больше не на Арке, принцесса» - хочется прошептать ей на ухо, а потом нагнуть, заламывая руки за спину и хорошенько оттрахать. Ведь видно, что ей этого не хватает. По крайней мере, Беллами нравится так думать. Когда Кларк спрашивает, если ли у него пушка, Блейк лишь лениво приподнимает футболку, открывая ее взгляду полоску кожи и темный металлический корпус пистолета. Пока они медленно движутся к месту, где утащили очкастого, Блейк пялится на ее задницу. Отличную задницу, к слову. Его внимание привлекает металлический браслет на ее запястье. Блейк хмурится. Что ж, не снимет сама – придется помочь, - деловито решает он, усмехнувшись. И тут же пытается привести свой план в действие. Храбрая принцесса. Ему нравится, что Кларк ведет себя дерзко. *** На Земле Беллами чувствует себя заново рожденным – больше никаких правил, никакой работы, все можно решить парой ударов, имей лишь кулаки побольше, чем он - не обделен, к слову. Блейк с недовольством замечает, что со временем, и к Кларк начинают прислушиваться. Блейк с недовольством также замечает и то, что образ полного мудака, так заботливо им выстроенный кирпичик за кирпичиком, осыпается карточным домиком под ноги. Ему кажется, что всему виной эта мерзкая белобрысая ханжа. Он часто представляет, как заткнет ей рот поцелуем, когда Гриффин в очередной раз начнет нудить. Воображение услужливо подкидывает пестрые кадры, как это все можно будет продолжить, но Блейк, закусывая губы, прогоняет из головы наваждение. Выходит плохо и неубедительно. *** У Кларк мягкие губы, он целует их вожделенно, заводясь с пол-оборота. Она пытается оттолкнуть его, упираясь маленькими руками в широкую грудь, на что Блейк лишь ухмыляется, не разрывая поцелуя. Не стоило его доводить. Пускай теперь думает, что говорить. И Кларк вроде уже сама все понимает, о чем красноречиво свидетельствует ее поведение, но вопрос больше не в том, чтобы заставить ее замолчать или понять, когда рот не следует держать открытым. Беллами тоже понимает, что он уже успешно припугнул местную принцессу и пора бы остановиться, но стояк в штанах очень мешает мыслить здраво. Буквально, очень мешает. Кларк вырывается, но даже не пытается закричать – ей не нужны лишние проблемы внутри их мини-сообщества, хватает и того, что внешняя ситуация давно вышла из-под контроля. Ее игра в политика Блейку только на руку, особенно сегодня. Гриффин скидывает с себя его ладони (не особо успешно), уворачивается от поцелуев, оставляя открытой шею и, то и дело, пытается зарядить коленом по яйцам. И это распаляет его только сильнее. Но Блейк выше, сильнее и проворнее ее, перехватывает руки, заламывает за спину, прижимая Кларк лицом к небольшому столу в его шатре. Она уже сто раз пожалела, что потащилась ночью распекать Беллами за очередную глупую выходку, совсем не думая о последствиях. Блейк на что-то отвлекается, и она брыкается в попытке высвободить руки. - Тише, принцесса, вдруг нас услышат, - смеясь, говорит он, перехватывая ее руки одной ладонью. В следующий момент Кларк чувствует, как жесткая веревка туго стягивает запястья, лишая возможности ими шевелить. - Отпусти меня сейчас же, мудак недоделанный, - шипит она, но в ответ слышит лишь смешок. Блейка явно очень забавляет вся ситуация, чего не скажешь о Кларк. Он, не церемонясь, подхватывает связанные запястья, заставляя Кларк рывком подняться. Кровь кипит, от волнения и предвкушения сносит крышу похлеще, чем от самого крепкого алкоголя. Гриффин все еще не может поверить, что все это действительно происходит – она знала, что Блейк - тот еще придурок, но, чтобы он решился на такое – не могла даже представить. - Что, никто не дает, и ты решил пойти своим любимым мудачьим путем, а, Блейк? – Кларк грубит и всячески старается его задеть, понимая, что слова – ее последнее оружие. Он замирает на секунду, а затем дергает Гриффин на себя, заставляя ее связанные запястья заныть. - Я вообще-то помочь хочу - твой недотрах за милю видно, - горячим шепотом отвечает он прямо на ухо, шаря руками по ее бедрам. Кларк задыхается возмущением, хватая ртом воздух. - А я устал смотреть, - добавляет он, больше даже для себя, чем для нее. Блейк толкает ее на импровизированную кровать, снимает футболку и наваливается сверху. Кларк прогибается в пояснице, чтобы не причинять боль связанным за спиной рукам и нечаянно трется о его пах. - Проявляешь инициативу? – приподнимает бровь Беллами, улыбаясь как сытый кот. Кларк раздраженно дышит, игнорируя его вопрос. Блейк лишь хмыкает, задирает ей майку и забирается под лифчик горячей рукой. Кларк захлебывается всеми словами, которые хотела высказать, стоит теплым шершавым пальцам по-хозяйски огладить грудь. Он расстегивает пуговицу на ее джинсах и с нажимом проводит ладонью по животу. Светлая кожа покрывается мурашками, а Кларк громко вдыхает воздух, захлебываясь им. Беллами, поцелуй за поцелуем, спускается ниже, к пупку, продолжая вытворять эту штуку своей рукой у нее штанах. Он начинает медленно покрывать ее живот влажными пошлыми поцелуями, заставляя Гриффин прикусить нижнюю губу до крови, в попытке сдержать стон. Все эти причмокивания, нарочно громкие и показательно пошлые, его рука внизу и ее связанные запястья. Тело горит под его прикосновениями, заставляя забыть о том, как ноют связанные руки, и что она вообще-то против. Беллами поднимается к ее шее, зацеловывая каждый сантиметр кожи, словно он в последний раз наедине с кем-то. Где-то на задворках сознания Кларк ловит мысль, что он - очень внимательный любовник. Блейк пробирается рукой под трусики и ловит губами ее гортанный стон. Они увлеченно целуются, и Беллами замечает, что сопротивления у принцессы как-то поубавилось. Он отвлекается на ее ушную мочку, восхитительно мягкую и просто созданную для его губ, когда краем уха слышит хриплый стон: - Развяжи… Резкий свет внезапно бьет по глазам и Беллами подскакивает, понимая, что его разбудили. На входе в тент топчется Кларк, взглядом как бы извиняясь за то, что разбудила его. - Одевайся, есть разговор, - коротко говорит она, непроизвольно скользнув взглядом по его голому торсу. Беллами растерянно кивает, все еще не в состоянии отойти ото сна. Ему кажется, что податливое и теплое тело Гриффин все еще горит под его пальцами. Реальная Кларк разворачивается, чтобы выйти, но замирает на полпути: - И кстати, доброго утра, - через плечо бросает она, уже скрываясь из виду. Беллами прикусывает губу, раздумывая над глобальными проблемами: как быть со стояком, как вытравить Кларк из головы, и у кого из них все-таки недотрах. *** В какой-то момент он начинает осознавать всю серьезность происходящего - то ли когда Шарлотта спрыгивает с обрыва, то ли когда едва не до смерти забивает несговорчивого землянина. Беллами понимает, что заигрался, понимает, что все вдруг стало слишком реальным. Он научился вставать и ложится со словом «война», есть со словом «война» и даже трахаться. Он завидует Кларк Гриффин, которая в отличие от него с самого начала понимала все четко и ясно. Беллами уже переебал всех девиц в лагере, кроме идеалистки Гриффин. Хотя, уже и не такой идеалистки. Он не помнит, когда слащавое и воздушное «принцесса» превратилось в его голове в куда более громоздкое и реалистичное «Гриффин». Не помнит, когда начал считаться с ней и воспринимать, как равную, а не как занудную несговорчивую девчонку. *** Но одна вещь не меняется – он все еще хочет ее, не так животно и сиюминутно как прежде, но хочет. Если раньше его заводила неизвестность, вибрирующая колючими искрами на кончиках пальцев, то теперь желание приобрело более глубокий посыл, и это его ни капли не уменьшило. Беллами решает отложить это на потом, когда все более ли менее успокоится. Он – взрослый мужчина, в конце концов. Вот только все вокруг наоборот, словно назло, начинает сходить с ума в геометрической прогрессии, а сама Гриффин ядом голубых глаз отравляет ему кровь все сильнее и сильнее. Они видятся реже, но это тот случай, когда количественные изменения перерастают в качественные - в какой-то момент она становится для него «Кларк», а не «Гриффин». В какой-то момент, он понимает, что прислушивается к ней, считается с ее мнением и не ловит в себе и ноты недовольства по этому поводу; в какой-то момент ее безопасность становится так же важна, как и сестры. Блейк нервничает, не зная, что делать с этим чувством. Он знает, как расправиться со злостью, с похотью и с грустью. Но не знает, что делать с этим чувством, точного названия которому он еще даже не может дать. Или просто боится себе признаваться. Беллами закусывает губу, вспоминая, каким простым и ясным все казалось вначале. *** Совершая ночной обход, Блейк находит ее около одной из безымянных могил, прекрасно зная, кому она принадлежит. Ему припоминается, когда он впервые встретил того, кто сейчас покоится под метрами сырой земли. После того, как Беллами потерял Октавию, мать и работу, его жизнь в буквальном смысле потеряла смысл – ничего не начиналось и не кончалось, рутинная работа изо дня в день. Он начинал побаиваться, что так и проведет остаток своих дней. Серость, блеклость, бессмыслие. Он уговаривал себя, что таким образом отрабатывает тот воздух, которым дышит его сестра. Выходило не очень убедительно. В один из таких бессмысленных дней он наткнулся на королевскую парочку, как их многие называли на Арке, – светловолосая девушка быстро шла по коридору, а вдогонку за ней бежал высокий темнокожий парень. Их было несложно узнать – колоритный дуэт, просто «Инь-Янь» во плоти. - Кларк, погоди… Стоило ей приблизиться, как Беллами заметил опухшие глаза и красные искусанные губы. «Неужели кто-то отобрал у принцессы ее куклу?» – проскальзывает в голове едкая мысль, как раз в тот момент, когда Кларк пролетает мимо, обдавая волной приятного фруктового запаха и случайно выбивая швабру из рук Беллами. Он даже рот не успевает открыть, когда она наклоняется и поднимает упавший предмет, протянув его Блейку. - Прости, - тихо и быстро говорит Кларк, мимолетно глянув ему в глаза, разворачиваясь чтобы уйти. В этот момент сын канцлера нагоняет ее, ухватывая за плечо: - Кларк, я… - Нет. – отрезает девушка, резко развернувшись, не давая парню закончить. – Я больше никогда не хочу слышать от тебя и слова, Уэллс. Уэллс расстроено замолкает, глядя, как Кларк стремительно уходит – не только из коридора, но и из его жизни. Беллами отчего-то был рад лицезреть ссору королевской парочки. Он чувствовал странное удовлетворение от увиденного, лениво прикидывая, что же могло их поссорить. Когда на ужине сосед сказал ему, что сегодня казнили Джека Гриффина, Беллами поперхнулся пресным пайком, мысленно обругав себя. И вот он стоит здесь, в паре метров от могилы Уэллса, и отчаянно ищет причину, дающую ему право подойти к ней сейчас, делающую его достойным этого. Найти ее сложно, если не невозможно, ведь практически все, что он делает – это ведет себя как последний мерзавец, действующий только в собственных интересах. Беллами чертыхается и уходит прочь от Кларк с ее заплаканными глазами и Уэллса, который глаз уже точно не откроет. *** Монти отказывается опустить рычаг. Кларк сжимает зубы и бросает еще один взгляд на экран, так глянцево блестящий в темноте. Что стало с Не-нам-решать-кому-жить-а-кому-умереть-Кларк, и когда она превратилась в Я-пойду-на-все-чтобы-спасти-моих-людей-Кларк? Просто не заметила, как пересекла черту, наверное. Она смотрит на светящийся монитор, но единственное, что видит там – искаженное от боли лицо Эбби. Кларк знает, что даже семья не должна быть превыше чужой жизни, и что она не вправе ее забирать. Но от этого знания легче не становится. Все внутри переворачивается, и Кларк кажется, ее вот-вот стошнит. У нее есть всего ничего - секунды на то, чтобы принять решение о смерти сотен невинных людей; секунды на то, чтобы выбрать кому жить, а кому умирать. Кларк понимает, что сама она отсюда живой точно не выберется – так или иначе, она обречет кого-то на смерть. Финн бесплотным призраком маячит за спиной и стокилограммовой гирей виснет на ее шее. Носить смерть внутри себя – все равно что умереть самой. Кларк ищет поддержки в глазах Монти и Беллами. Последний растеряно смотрит на нее из-под лохматой, грязной челки, замерев чуть поодаль. Она уверенно хватает рычаг, но стоит пальцам соприкоснуться с железом, как вся ее уверенность вмиг испаряется. Девушка замирает, собираясь с духом. - Моя сестра – моя ответственность, - шепчет где-то сбоку Беллами, накрывая дрожащую руку Кларк своей широкой ладонью. Она слышит эти слова сквозь звон, стоящий в ушах. Вместе. Кларк горько усмехается: они – две разбитые вдребезги чашки. Пусть одна разбитая чашка и не может помочь другой склеиться, но она рада чувствовать его руку сверху. Они тянут рычаг медленно под горящим взглядом Монти. Каждый миллиметр выжигает внутри у Кларк кислотную дыру. Каждый миллиметр – новая точка невозврата. Они взваливают этот груз на плечи вместе. Монти отворачивается к стене, а Кларк как заведенная шепчет себе, что уже слишком далеко зашла и не может отступить. *** Мы еще встретимся. Она уходит одна, без еды и воды, вооруженная лишь пистолетом с одной обоймой. Беллами не понимает, какого черта он вообще позволяет ей уйти. Наверное, понимает, что силой Кларк не удержишь – умная и целеустремленная, она сбежит из лагеря еще до рассвета. Ей нужно время, ей нужно одиночество, ей нужна тишина. И он готов дать ей это, несмотря на то, что скорее всего не справится в одиночку. Ему плохо, ему просто отвратительно весь вечер – люди вокруг радуются и улыбаются, обнимают друг друга, а все, о чем Блейк может думать – как там Кларк? Она точно не могла далеко уйти. Беллами приказывает себе не думать об этом. Вместо этого он сосредотачивается на чувстве вины, голодным волком обсасывающем кости изнутри. Без Кларк получается из рук вон плохо. Он не знает, чем заняться – не надо никого спасать, или мастерить патроны, или разрабатывать стратегический план, или сливать гидразин из ракеты. Никто не нападает, ничего не происходит. Ну не спать же ему идти, в самом деле. *** Беллами не спит всю ночь - переворачивается с боку на бок, меняет позы, а что самое губительное – думает. Когда давно он читал книгу о машине времени. Сейчас Блейку кажется, что такая штука могла бы пригодиться. К полуночи у Беллами уже есть тысячи способов собрать Кларк заново: склеить, починить, перевязать бинтами внутри и снаружи, даже замотать изолентой, если понадобится и говорить, говорить, говорить… Только бы больше не давать ей уйти, крепко держать в руках, каждую секунду убеждаясь, что вот она, здесь - настоящая, из плоти и крови, сверху донизу наполненная чувством вины, но рядом. Пускай брыкается, пускай кричит на него – Блейку глубоко наплевать. И дело совсем не в романтике. Она нужна ему, потому что вместе будет куда легче справится с чувством вины. Они тянули рычаг вместе, а значит пройти через это тоже должны вместе. К трем часам ночи у него сотня планов о том, как выскользнуть из лагеря на ее поиски. И порядка десятка весомых аргументов в арсенале для переубеждения. Он почти уверен, что знает, где ее искать. К рассвету у Беллами всего одна мысль в голове – он больше не умеет жить на Земле без Кларк. Просто не знает, как, особенно после всего, что произошло. Он больше не чувствует, что имеет право находиться среди выживших, потому что он наконец понимает причину, по которой Кларк сбежала и по которой ему было сложно ее отпустить. Они вдвоем больше не заслуживают того, чтобы выживать. Поэтому, когда он не находит ее после трех дней скитаний по лесу, Беллами видит только один выход – напрочь закрыть от Кларк сердце, вытравив мышьяком ее голубые глаза из самого его нутра. Забыть ее, иначе он просто растворится в жалости к самому себе. Выходит, как обычно, так себе, но в этом деле главное – постоянство, даже если весь его мир осыпается пеплом под ноги. Загрузить себя работой, выматывая до предела, не оставляя и секунды на лишние мысли. С каждым днем боль понемногу утихает, ярость и обида отступают, бесшумно оставляя место серому безразличию. *** Когда Блейк знакомится с Джиной, то воспоминания о светлых волосах и голубых глазах уже давно покоятся на дальней полке под слоем пыли. Так он предпочитает думать, по крайне мере до того, как впервые спустя долгие месяцы видит ее вживую, среди колосящегося поля. И земля словно уходит из-под ног, заставляя все его ежедневные попытки изгнать ее образ из сознания просто сойти на нет, будто по щелчку. Следующее, что происходит – он отправляется в погоню за Кларк и ее похитителем. Их всего двое таких, изуродованных совместным летальным решением. И на этот раз он ее не отпустит. Он не может потерять ее снова. Когда он наконец касается кожи ее лица, у Беллами начисто сносит крышу. Вот она, живая и настоящая, прямо перед ним. Его ведет, словно после пары стаканов, руки не слушаются, кровь набатом стучит в голове. И все, что было до этого момента – несущественно, выцветает в сознании до бледно-серого за считанные секунды. А Кларк только смотрит, растягивает и так бесконечные секунды, запоминая каждую его черточку, ведь знает, что Роан где-то рядом, и что это – не тот случай, где принцессу спасают. Сотни загубленных душ шепчут ночами и ему, и ей. Но он согласен дежурить каждую ночь, охраняя ее сон. Он обязательно вернет ее, но не в этот раз. Кларк предупреждающе кричит, но Блейк все равно не успевает сориентироваться – вот он уже на полу, а землянин прижимает лезвие к его горлу. - Пожалуйста, нет! – голос у Кларк срывается, а Роан внимательно вглядывается в ее лицо. – Я сделаю все, что угодно, перестану бороться, только не убивай его! Наверное, голос выдает ее, потому что Роан ограничивается только коротким ударом в бедро. Кларк выдыхает. - Не иди за нами, - коротко бросает землянин, и Блейка накрывает темнотой от удара. Похоже, их история снова на паузе.