Амальгама. Перед зеркалом

      Оставшись в предоставленной ей комнате, Элен затаив дыхание опёрлась спиной об дверь, напряжённо улавливая каждый звук. Ей казалось, что по ту сторону двери Граф так же, как и она, замер на пару мгновений, прислушиваясь. Через какое-то время услышала неспешно удаляющиеся в сторону холла шаги.       «Видимо, потерял интерес…»       Она с облегчением позволила себе дышать спокойней. Было бы глупым отрицать, что после всего увиденного и услышанного ей будет мягко говоря, тревожно здесь. Особенно, с таким жутким хозяином дома, от цепной «зверушки», которого чуть не погибла Анна, предварительно свихнувшись. И та же участь грозила и Элен.       Послушаться Графа и остаться здесь было точно дурной затеей. Но и перечить ему было не менее страшно, помня о том, что он может за считанные секунды сотворить с сознанием. Элен чувствовала себя сейчас не гостьей, а скорее пленницей в одной клетке с хищником. И спокойно заснуть себе точно не могла позволить.       Борясь с усталостью, Элен нервно меряла шагами комнату, попутно изучая всё вокруг. Здесь не было ничего интересного, что могло бы занять на всю ночь. Обычная кровать, маленький столик с лампой рядом с ней. Книжные полки, правда, пустые. Компактный, но вместительный угловой шкаф с зеркальной дверцей. Простой коврик на полу перед кроватью. На стенах кроме обоев ничего не было — ни картин, ни фотографий. Только одиноко висели часы. Похоже Граф придерживался сурового практицизма во всём, даже в оформлении интерьера комнат. Ведь то же самое было на кухне, которую Элен мельком успела увидеть. Ничего для уюта. Только для дела. Только холл отличался хоть каким-то подобием жизни, потому что был сердцем дома, и именно в нём были те вещи, которые видимо имели для Графа какое-то значение. Хотя, Элен не видела его комнату… Но не удивилась бы, обнаружив там только кровать и шкаф.       Возможно за столетия жизни действительно становится всё равно, как будет выглядеть обстановка в доме, если его всё равно придётся менять со временем.       На левой стене от двери было небольшое окно. Поскольку комната была на втором этаже, то при достаточном желании можно вылезти на крышу, но дальнейший спуск Элен плохо представляла. Если только попытаться уцепиться за крайние черепицы и спрыгнуть уповая на то, что не переломаются ноги. Что казалось маловероятным. Но совсем отметать этот запасной путь не стоило. Неудобно то, что окно смотрело на заднюю часть двора, а значит нужно будет ещё как-то добраться до ворот. Или пробовать перелезть через забор, что с переломом или сильными ушибами будет нелегко.       «Интересно, мой настрой — это пессимизм или реализм?»       Граф же не спасал её ради того, чтобы потом скормить Зеркалу или ставить жуткие эксперименты. Потенциальных «подопытных кроликов» по городу бегало много и без неё. Может и не стоило пугаться его предложения, но это не означало, что можно было полностью расслабиться.       Элен в конце концов уселась прямо на коврик, обхватив колени руками и не сводя взгляда с двери. Спать совершенно не хотелось. То ли от загадочного воздействия Графа, то ли от пережитого и опасений. Время, как назло, будто растянулось до бесконечности.       Спустя пару часов вновь послышались тихие шаги, замершие за дверью. Элен напряглась. Помня об увиденном, она догадалась, что Граф в состоянии что-то разглядеть и сквозь обманчивую преграду стен. Пришёл посмотреть, как ведёт себя гостья? Возникла совершенно сумасшедшая идея.       Едва слышно хмыкнув, Элен помахала рукой, будто её действительно видели через дверь, как и будто она об этом знала.       «Можно ли считать это началом паранойи?»       Было хорошо слышно, как за дверью усмехнулся Граф и после этого ушёл. Элен не сдержала нервной улыбки. Нет, это точно не паранойя. Хранитель следил за ней. Точно так же не спал. Они словно держали друг друга в перекрестии невидимых прицелов, пытаясь понять, чего ожидать дальше. Элен могла поверить в настороженный интерес Графа, но не в его внезапное дружелюбие и заботу.       Спустя ещё какое-то время веки начали смыкаться, но она пыталась с этим бороться. Ходила туда-сюда по комнате, делала упражнения. Временно такие меры помогали, но потом накатила дикая сонливость, едва Элен уселась на пол. Полудрёма всё сильнее опутывала сопротивляющееся сознание.       Очертания комнаты постепенно растворялись, несмотря на включенный свет. Затем, будто на пару секунд, Элен опустила веки. Когда она их приоткрыла, вокруг царил мрак, а перед её лицом слегка мерцали мертвенно-бледные глаза Графа, в окружении сетки горящих сосудов. Прежде, чем Элен успела как-то испугаться, на её щеку успокаивающе легла ладонь Хранителя, а в её разум мягко проник его гипнотический голос:       «Вы испуганы… Эти тревоги не принесут ничего хорошего ни мне, ни вам…»       «Звуки» нематериального голоса были одновременно страшны и приятнее любой музыки. Почти за гранью восприятия, и именно в этом заключался подвох. Элен попыталась воспротивиться, как и в первый раз, понимая, что на этот раз её пытаются подчинить, но уже ненавязчиво.       «Молодец… — отозвался «голос» с нотками одобрения. Белесые глаза замерцали сильнее электрическими искрами и увеличились в размерах — Граф, похоже придвинулся совсем вплотную. Элен отчетливо ощущала его дыхание на своём лице. — Но может хватит противиться?»       «Нет! — отрезала Элен, не думая отступаться. В ответ, чужое сознание сжало в хватке сильнее, но не причиняя боли — мягко, убаюкивающе. Несмотря на это, Элен ещё пыталась противиться. — Я не хочу, чтобы меня контролировали.»       «Это… лишь проверка… — мягко прошелестел «голос». — Рад, что вы прекрасно себя контролируете. Вам нужен отдых. Мне тем более. И для уверенности, что вы не сунетесь из любопытства к тому же Зеркалу… Вам придётся стерпеть мой контроль. А теперь… Спать!»       Глаза Хранителя вспыхнули сверхновыми и погасли, оставив после себя оглушающую, непроницаемую тьму.

***

      Утро по оценкам Элен оказалось почти добрым. Очнулась на кровати, и даже одетой. По ощущением всё было без изменений, что окончательно убедило, что Граф заинтересовался только её разумом.       «Заинтересовался и мастерски изнасиловал своей телепатией…» — Элен приложила руку ко лбу. Ощущения были, как после суточного праздничного загула с университетскими друзьями с выпиванием исключительно крепкого, причём без закуски. Голова казалась залита изнутри свинцом, горела болью во лбу и в висках, отчего слегка мутило.       Граф обнаружился на кухне. Он массировал виски, поджав губы. Повернувшись к ней, он знаком пригласил за стол, на котором уже стояли чашки с чаем и тарелки с бутербродами, на которые Элен посмотрела без всякого энтузиазма — сказывалось разбитое состояние. Но в лишний раз задевать чем-то хозяина дома не хотелось.       Элен молча притянула к себе чашку. Разговаривать тоже не было желания.       — Как самочувствие? — сухо поинтересовался Граф. У Элен возникла смутная догадка, что ему так же нехорошо после ночного «общения».       — Прекрасное. Лучше чем у покойника, — обронила она, попутно пытаясь осмыслить произошедшее недавно.       — Чудно, — Граф подпёр голову рукой искоса глядя на неё. — Что ж, в этом состоянии я с вами солидарен.       «Зачем это вообще нужно было? Я столько страху натерпелась бы, что не высунулась бы к вашему драгоценному Зеркалу!» — мысленно вспылила Элен. Злость подкатила к горлу, но не найдя выхода, застряла там. Глоток чая не согнал неприятную эмоцию.       — Я бы назвала вас милейшим человеком, если бы не ваша тяга к контролю всего, что движется. Да и мне кажется, то, что не движется, вы подвинете, чтобы получить повод вцепиться. — Выдав накипевшую едкость, Элен взглянула на Хранителя, надеясь на хоть какие-то объяснения, но тот и глазом не моргнул.       — А я бы назвал ваш пытливый и такой колючий ум столь же милым, если бы не ваша тяга поддаваться вспыльчивости. Но знаете… я это нахожу даже забавным. Готов поспорить, что это вас и не раз приводило к неприятностям. Впрочем, для меня это не критичный недостаток в вас. Исправимо опытом. Меня он почти исправил.       Граф на мгновение прикрыл глаза, едва заметно улыбнувшись уголками губ, а затем вперился в неё.       Элен задумалась насчет «почти исправленной» тяги Графа к вспыльчивости. Прозвучало это грозно.       «Намёк?..»       — Провожать меня не надо… — глухо буркнула Элен, вставая из-за стола, собираясь уходить. Допивать чай расхотелось совсем.       — Ещё поговорим, когда вы будете готовы дать ответ, милая Элен, — добродушно, почти ласково ответил Граф. Несмотря на короткую перепалку «между строк», он смешливо щурил глаза, не скрывая откровенной улыбки, не то покровительственной, не то издевательской. Возникло подозрение, что ему даже пришлись по вкусу её выпады.       — Возможно, я вас разочарую… — выдохнула Элен, разворачиваясь к выходу. — Хорошего дня!       Граф усмехнулся, но больше ничего не стал говорить. Но до двери проводил.       Элен пришла в себя только, когда достаточно далеко отошла от дома Графа. Её снова охватила лёгкая нервозность. А может хозяин Зеркала, просто отпустил её с «поводка», вернув обратно все эмоции.       «Чёртова выходка Анны! Чёртово решение ехать в Кёльн!»       Пребывая в растерянности, Элен потёрла всё ещё ноющие виски и побрела пешком в сторону дома Анны. На прихваченный с собой велосипед подруги садиться не хотелось. Хотелось подольше подумать над предложением Графа.