Семья

- Хен, а куда мы едем? Мы же вроде за покупками собирались…       В салоне автомобиля было прохладно, пахло пихтой, волосы старшего развивались от ветра, дующего из спущенного окна с его стороны. Он умело объезжал все машины, ехал на красный, не обращал внимания на разъяренных пешеходов. Маленький Джехван не мог понять, почему его брат так гонит, почему на его лице встревоженная серьезность, ведь еще пять минут назад все было нормально, они тихо-мирно ехали, слушали радио и весело подпевали дядьке из колонок.       Подъехав к больничному городку, Воншик приказал малому посидеть в машине и ничего не трогать, пока он не вернется.       В главном отделение был переполох: все носились туда-сюда, ничего нельзя было понять по отдельным фразам, которые улавливал парень из диалогов между санитарами и врачами больницы. Он подошел к приемной. - Извините, я могу узнать, что случилось с заведующим хирургического отделения?       Получив невнятный ответ и что-то про кабинет 24, юноша направился к директору заведения, чтобы выяснить, что у них тут происходит. - Здравствуйте, вы Чха Хакен? Я сын завед… - Да, здравствуй, присаживайся, это я тебе звонил.       Солидный и хорошо ухоженный мужчина 40-ка лет стоял с трубкой у уха, заметив гостя, он отвел аппарат от себя, крикнул в него, чтобы срочно готовили дефибрилляторы, и положил на базу, указывая юноше на стул возле главного кресла. - Спасибо, так что стряслось? Что-то с отцом?!? - Да, господин Чон был доставлен в отдел скорой помощи 20 минут назад. Пациент, которого он оперировал, скончался. Причем ваш отец заранее предупредил родственников больного о том, что имеющаяся опухоль в области сердца молодой девушки не операбельна. Однако они согласились на этот рискованный шаг. В исходе операции шансы были 50/50. К сожалению, пациентка не выдержала. Когда Чон Тэгун вышел из операционной спустя 10 часов борьбы за жизнь девушки, он сообщил родственникам о ее смерти. Не знаю как и кто, но вашего отца ударили острым предметом в грудную клетку. К сожалению, я еще не видел его, поэтому точно сказать не могу, угрожает ли это летальным исходом или нет.       Воншик сидел и пребывал в вакууме. Пульса точно не было. Кровь в жилах застыла от страха потерять любимого отца. Ему хотелось рвануть к нему, рыдать, упрашивать врачей хоть что-нибудь сделать, спасти, помочь, молить, он был готов умереть за него, только чтобы отец выжил. Горячая слеза упала на колено юноши. Он быстро стер влажную полоску со своей щеки и постарался унять клокочущее чувство в горле. - Где он сейчас? Мне можно к нему как-то попасть? Что…       Голос срывался на фальцет, внутри все сжималось. - Молодой господин Чон, к сожалению, к нему вас сейчас не пустят, у него случилась остановка сердца, и врачи принимают все возможные мероприятия. Держитесь, давайте пройдем с вами в отделение. Подождем результатов там.       Чха Хакен что-то приказал по телефону, помог подняться Воншику, и они быстрыми шагами направились по коридорам больницы. Люди в белых халатах бегали из стороны в сторону, что-то кричали, полиция стояла почти возле каждого человека. Шум раций, гул людских голосов, громкие объявления из динамика отдавались в голове Воншика эхом. Перед глазами все расплывались в страшные образы сломанных, скрученных людей. Ожидая у входа в операционную, парень не мог поверить в происходящее.       Прошел час. Из помещения выходит высокий широкоплечий кардиохирург, снимает с лица повязку и проверяет свои наручные часы. - Вы родственник Чон Тэгуна? - ... Я, что с ним?!?       Молодой хирург втянул воздух сквозь зубы, глаза его покраснели, а красивое лицо заплыло багрянцем. Это был друг и хороший коллега - Ли Хонбин. Было видно, что он старался сдержаться, чтобы не пустить все эмоции наружу. - Время смерти… 16:53… Примите мои соболезнования… Вещи… покойного, вам выдадут в приемной, там… вам все расскажут… Кхм…       Ли Хонбин посчитал не нужным что-либо еще говорить, поэтому положил на плечо паренька руку, потрепал его и ушел вдаль по холодному коридору, который так давил своими дневными лампами и синими стенами.       Табличка «не входить», горевшая ранее красным над дверьми операционной, погасла. Страх охватил бедного Воншика, рука предательски дрожала открывая дверь.       Медсестры приводили рабочее место в порядок. Одна из них накрывала человека на каталке белой простыней, но заметив постороннего, оставила голову умершего не покрытой.       Воншик подошел ломаным шагом к отцу, и первая слеза отчаяния упала на холодную щеку Тэгуна. Лицо перед ним было до боли родным, он ждал, что отец сейчас откроет глаза, встанет и обнимет его, скажет, что все хорошо, это просто неудачная шутка, но нет. Он лежал, тело его остывало и бледнело, на лице читалось умиротворение и прощение. Воншик, рыдая, упал на колени возле каталки и крепко сжал все еще теплую руку своего отца. Этого просто не может быть. Ведь еще сегодня утром этот человек был живее всех живых, строил планы на вечер, готовился к отпуску, взял долгожданные билеты на горячие источники. И тут, в прямом смысле, рок судьбы.       Боль внутри осиротевшего парня не унять. Его повели в ужасном состоянии в кабинет медсестры и привели в чувства. - У вас больше нет родственников? – послышалось за спиной заплаканного Воншика. В кабинет зашел директор заведения. - Нет… Есть! Брат! У меня младший брат! Боже… Что же мне ему сказать… Он сидит у меня в машине уже второй час…       Воншик решил заняться самобичеванием, поэтому зарылся руками в волосы и стал их тягать. Чха Хакен присел на кушетку рядом с ним и погладил по спине. - Я думаю, вам стоит заменить отца мальчишке. Ему понадобится некоторое время, вы же понимаете, что ваш брат нуждается теперь в вас, как ни в ком больше. Возьмите себя в руки. Идите к нему. - Господи… Если я потеряю еще и его, я не выдержу… Я пойду. Спасибо вам всем за то, что вы сегодня сделали… Я приду за вещами завтра. До свидания.       С этими словами, парень быстрым шагом вылетел из кабинета, протаранил огромную очередь к терапевту и выскочил из больницы, глубоко глотая свежий воздух, как после долгой задержки дыхания.       Подойдя к машине, Воншик увидел мило спящего Джехвана на заднем сидении. Юноша снаружи прислонился лбом и правой рукой к окну заднего сидения и крепко зажмурил глаза, оскаливая зубы.

***

- Малыш, проснись…       Заботливый братик мягко раскачивал Джехвана, дабы разбудить его. Поездку в магазин нельзя было откладывать, поэтому Воншик сам все закупил, и теперь они находятся уже у подъезда своего дома. Начинало темнеть. - Хен… Омо! Я заснул! Магазин! Папа будет на нас орать благим матом!!!       Парнишка резко выскочил из машины, но запутался в пакетах, стоящих около, и упал, разбив себе коленку и кисть в кровь. - Айщ… Все в порядке, я жив! ― весело воскликнул жмурящийся Джехван, встал с асфальта и поглядел на огромных размеров пакеты. Воншик же наблюдал за ним с печальной улыбкой. Этот комочек счастья дарит ему надежду, что не все так плохо, что можно пережить этот момент в их жизни, что есть шанс не потеряться в этом мире. В груди юноши резко сдавило неприятное чувство страха. Страха за то, что теперь с ними будет. Самое главное, что будет с Джехваном? Вдруг его заберут в интернат? Теперь ситуация действительно становится все ужаснее и ужаснее. В общем, пока он все обмозговывал, они уже вошли в квартиру, и обрадованный этому Джехван громко прокричал: «Па-ап! Мы дома!». Воншик закрыл дверь на ключ и положил его на самую высокую полку шкафа прихожей. В квартире воцарилась тишина. Были слышны только топот и недоумевающий голос младшего. - … я что-то не пойму, где отец, опять на работе задерживается… Да где этот телефон…       По пути в зал парня остановила крепкая рука Воншика. Он медленно обвил руками шею младшего, прислонил к себе, уткнулся подбородком в макушку и повел того к дивану, аккуратно опуская Джехвана на него и устраиваясь возле его коленок на полу. Сидя на корточках, юноша взял в свои ладони маленькие и худые ручки малого, успокаивающе их поглаживая. - Х-хен, что такое… Ты… плачешь?       Воншик поднял голову вверх, чтобы не пугать ребенка своими нюнями. Глубокий вдох, протяжный выдох, красные глаза и до боли печальная улыбка. Парень все же находит в себе силы. - Понимаешь, пф… Кхм… Папа не придет… - То есть не придет? У него командировка? Почему он мне не сказал? - … Джехван, он больше не … откроет дверь… его… больше…       Каждое слово давалось Воншику с трудом. Горло сдавливали подступающие слезы, а мысли потихоньку покидали раскалывающуюся от боли голову. - … Воншик… С отцом что-то случилось?.. Он ведь не… - Тихо-тихо-тихо…       Мальчишка залился крокодильими слезами и ревел в голос, как только до него дошло. Рави быстренько сгреб его в объятия и раскачивал из стороны в сторону, на пару с ним заливаясь горькими слезами.       Немного успокоившись, парни сидели в тишине, иногда шмыгая носом. Воншик крепко обнимал младшего брата, гладил по спине и шептал, что все будет хорошо, у них все еще впереди, отец все видит, теперь он с мамой, им надо стать сильными, нельзя огорчать родителей. А Джехван слушал и тихо смахивал горячие слезинки со своего лица, все сильнее прижимаясь к хену. Теперь они остались одни в этом огромном мире. Теперь есть только Воншик и Джехван.