Семья

      Прошло два года. Всё та же квартира на 10-ом этаже, та же машина, даже жива еще бабулька из 105-ой. Дай ей бог здоровья. На пороге квартиры семьи Чон стоит старший сын: в странном костюме, с нормальными черными волосами, цепочкой на груди и сумкой за плечами. Его встречает 14-тилетний Джехван. Удивлению и слезам разрешается прибыть. - Вон… Воншик… - Ну, здравствуй, мелкий! Чего стоишь как вкопанный? Иди, обними, что ль, а то я в этой армии ничего кроме брусьев да казарменных толчков не обнимал.       Родная улыбка расплылась по загорелому лицу уже сформировавшегося юноши с прекрасными данными по всем пунктикам, то бишь от головы до пят. Расставленные в стороны руки и упавшая с плеча сумка дали понять прослезившемуся мальчику, что можно вешаться на брата без опаски. - Хен!!!       Крепкие объятия выжимают у Джехвана почти весь воздух, поэтому он нехотя отстраняется от Воншика и утирает рукой слезы радости. - У, какой нюней был, таким и остался. Есть что пожрать? Голодный, как собака! - Конечно же! Мы с папкой всего наготовили, тебя ждали! Мы и встретить бы могли, я даже со школы отпросился, но ты нас прости, отец на работе задерживается, у него какой-то сложный пациент…       Парень недолго потупил взгляд куда-то сквозь шею младшего брата, а затем пошарил в своей сумке и достал пакетик со сладостями. - Смотри, Джехван, это я привез из Австралии, очень вкусные! Ставь чайник, а я пока в душ.       Мальчик кивнул головой и радостный побежал с пакетом на кухню, а Воншик направился в ванную комнату.

***

- Рота подъем!!! ― прямо с прохода заорал Тэгун приблизительно в девятом часу вечера. Естественно все сбежались: сонный Джехван и Воншик в одних труселях. - Кхм…       Слезы проступили на суровом лице отца отслужившего паренька. Руки затряслись, губы нервно дернулись, пытаясь изобразить улыбку, правда, вышло это как наступившая его седьмая секунда. Тем временем Воншик рассматривал его, мысленно давая себе подзатыльник за те седые волоски, что появились у любимого папы на висках, за причину его болезненных глаз, за морщинки на его лице и за слезы, что так по-детски скатывались по подбородку. - Да обнимитесь же уже!!! Папа, он не кусается, я проверял!       Мальчишка устал смотреть на немую сцену встречи блудного сына с батюшкой, поэтому схватил того и другого за руки, и оба вцепились друг в друга после долгой разлуки. - Батя… Господи, прости меня! - Сыночек… Как же ты возмужал, подтянулся… Мой маленький… - Хе-хе, уже давно не маленький…       Обменявшись объятиями, мужчины погнали младшего в кровать под его веселый визг, уложили, рассказали о планах на выходные, поцеловали в обе щечки и пошли на кухню.       Воншик был очень рад видеть отца все еще таким же педантичным и домашним: фартучек с машинками очень ему шел. Все бы ничего, если бы за чаем Тэгун не начал клевать в маковку: - Ты собираешься в институте восстанавливаться? Нет? Может, пойдешь все же по моим стопам? Будем работать вместе, семейное дело очень прибыльно. Или хочешь, можешь устроиться поработать куда-нибудь, заодно вспомнишь настоящую жизнь… - Бать, не начинай… И я не пойду по твоим стопам, не хочу быть до жопы занятым человеком, у меня все-таки нервы не стальные…       Повисла напряженная тишина. - … Хорошо-хорошо, только больше не исчезай так внезапно… Я ж тогда чуть концы не отдал, когда ты неделю не объявлялся… А этот звонок от моего коллеги из венерического, я ж сразу подумал: «Ах ты ж бл…» - А-а, я понял, я понял, что ты подумал, не продолжай, фу! Как ты мог такое обо мне… вообще! Ужс!       Они посмеялись, допили чай и потопали в зал. На часах было уже около 11-ти часов вечера. Свет от торшера рассеивался в глубине просторной и большой комнаты, падал на мягкие подушки широкого дивана, кидал тень на белый пушистый ковер, немного освещал стоящий у стены роскошный шкаф с открытыми полочками под книги и играл различными цветами в кристаллах люстры под высоким потолком. Большой телевизор, с колонками возле дивана, стоял наискосок в углу у окна. Сонные жители этих хором погрузились в приятные потемки и плюхнулись на диван, накрываясь пледом. По телевизору крутили какую-то дичь, поэтому они врубили что-то про WildWorld и рассказывали друг другу все, что когда-то не сказали.       Воншик поведал отцу свою армейскую жизнь, о том, что у него есть возможность обратиться в любой институт, потому что имеет проходной билет во все вузы за достойную службу, о том, что завоевал пару наград в номинации «голос строя», что имеет прозвище Ravi и о многом другом. А Тэгун слушал, и душа его потихоньку цвела и распускала налившиеся соком бутоны алых роз. Просидев так около часа, мужчины пожелали друг другу спокойной ночи и разбрелись по кроватям.