Триггер

Гермиона со всё возрастающим удивлением наблюдала за тем, как мать достаёт из чемодана вещи. Их было так много, что голова шла кругом. Похоже, родители привезли домой все новинки австралийской текстильной промышленности. ― Видишь, ― улыбнулась Марта, показывая на гору вакуумных пакетов, ― я немного усовершенствовала твой волшебный подарок. ― Зачем столько? Он же растёт, ― единственное, что смогла промолвить ошарашенная Гермиона. ― Здесь не только для Стивена, но и для внуков Молли. Мы же теперь родня, ― Марта подвинула вещи и села рядом с Гермионой. ― Мама, послушай, я решила вернуться к Северусу. ― Твой отец снова оказался прав, ― мать взяла её за руку. ― Мы никогда не вмешивались ни в чью жизнь. И впредь не собираемся. Но это самая прекрасная новость за последнее время. Гермиона, немного опасавшаяся реакции родителей, хотя они ни разу не позволили усомниться в своей любви, расслабилась и слабо улыбнулась. ― Спасибо. Вы замечательные. ― Ерунда, ― отмахнулась Марта. ― Так когда нам ждать вас троих в гости? Гермиона ещё полтора часа провела с родителями, слушая новости из далёкой Австралии. Отец настаивал на том, что летом они просто обязаны посетить эту прекрасную, удивительную страну, как следует отдохнуть и насладиться красотой природы и чистейшим воздухом. А мама мечтала о внучке. Давно. И это не было секретом для Гермионы. Даже Драко с Асторией ждали второго ребёнка, хотя веками в семействе Малфоев рождался только один наследник. Заметив, что родителей начинает клонить в сон, Гермиона тепло поцеловала обоих, попрощалась и вышла на улицу. Рон ещё не проснулся, поэтому она могла немного прогуляться… до ближайшего супермаркета. Северус и Стивен обещали прибыть сегодня вечером, и ей льстило нетерпение Снейпа. Гермиону снова поразило до глубины души родительское всепрощение и понимание. Ни упрёков, ни недовольства, ни обвинений в том, что нарушила их планы и, возможно, обманула ожидания. У Северуса никогда не было всего этого. И он крайне дорожил общением с тестем и тёщей после расставания с Гермионой. Видимо, потому даже отец, с изрядной долей скептицизма относившийся к выбору дочери и не стеснявшийся демонстрировать свою точку зрения, сегодня был рад. Значит, Северус сумел стать для них по-настоящему родным, и никакие кровные узы не влияют на близость людей так, как желание быть рядом. Увлечённая своими мыслями, Гермиона дошла до супермаркета и первым делом направилась за фруктами. Стивен обожал виноград без косточек, Северус любил гранаты, а ей самой нравились яблоки. Положив в пакет две грозди кишмиша, она услышала короткий сигнал своего сотового телефона. Увидев на дисплее сообщение от Марго «Рон пришёл в себя», Гермиона оставила тележку, поспешила на улицу и, отыскав безлюдное место, аппарировала в больницу. Молли и Артур сидели в коридоре. «Очевидно, у Гарри так и не получилось убедить их отправиться домой». Мистер Уизли обнимал спящую жену, и Гермиона, жестом попросив его молчать, чтобы не потревожить её сон, тихо проскользнула в палату. Рон лежал с закрытыми глазами, а рядом сидела Селен и с нежностью и восхищением смотрела на него. Совсем как сама Гермиона в больничном крыле Хогвартса. Селен Паркер была маглорождённой. Её отец ― успешный американский бизнесмен обладал состоянием, в три раза превышающим богатство Малфоев и терпеть не мог волшебный мир, забравший себе единственную их с женой дочь. Проработав восемь лет в магической больнице Нью-Йорка, Селен два года назад приехала в Лондон на стажировку и осталась. Гермионе нравилась целеустремлённость этой женщины. Ей она собиралась доверить выписку Рона. ― Мисс Грейнджер, я дала мистеру Уизли немного воды, но не успела проверить рефлексы. Он снова уснул. Правда перед этим звал какую-то Кристин. ― Значит, с памятью всё в порядке, ― обрадовано сказала Гермиона. ― Это его погибшая жена. Они очень любили друг друга. Ты можешь идти. Я присмотрю за ним. ― Слушаюсь мэм, ― ответила Селен и тихо вышла из палаты. Гермиона села на кровать рядом с Рональдом и прислушалась к своим ощущениям. «Никакой ревности». Напротив, только огромный прилив радости за то, что друг не лишился памяти, не потерял часть себя по причине нелепой случайности. Но ответственности с Северуса это не снимало. «И с меня тоже», ― подумала Гермиона. Гарри так и не раскрыл суть разговора, который произошёл в Хогвартсе. ― Пить, ― простонал Рон и приоткрыл глаза. Гермиона наполнила стакан, стоящий на тумбе, водой и позволила другу три глотка. ― Больше пока нельзя. Рон снова закрыл глаза и поморщился. ― Как я сюда попал? ― На метле прилетел, ― съязвила Гермиона, но он всё вспомнил и попытался изобразить улыбку. Получилось криво. ― Я такой дурак, да? ― Нет, ― возразила она, ― ты забыл, я не могу считать дураками тех, кто умеет управлять этим адским механизмом? Кстати, хочу сообщить, что тебе крупно повезло ― метла не пострадала. Гермиона достала из кармана халата иголку и уколола палец руки Рона. ― Ай! За что? ― возмущённо вскрикнул он. ― Не за что, а зачем. Проверяю чувствительность, ― объяснила Гермиона и повторила эту же манипуляцию с пальцами ног. Реакция оказалась такой же. ― На Снейпе своём проверяй. Как только Кристин с ним ладила? Лицо Рона вмиг стало серьёзным. От шутливого настроения не осталось и следа. Пересев в кресло, расположенное рядом с кроватью, Гермиона подумала, что надо бы сообщить Артуру и Молли о состоянии их сына. ― Это нормально. Ты не пытаешься… ― Я мог, ― перебил её Рон, и Гермиона в который раз удивилась тому, с какой лёгкостью они понимают друг друга, ― мог бы забыться рядом с тобой. Но Снейп не отпустит тебя. Никогда. Ты ― его судьба. Не моя. Гермиона нежно поцеловала ладонь Рона. ― Я вас всех не заслуживаю, ― прошептала она срывающимся голосом. ― Прекращай разводить мелодраму. Скажи, когда я смогу покинуть эту гостеприимную богадельню? ― Завтра утром. Я уже заказала порт-ключ до Норы. Постарайся пару дней не использовать аппарацию, ― предупредила Гермиона, поднимаясь на ноги, ― и не летать на метле. Возвращаясь домой, она размышляла о том, что день окончился намного лучше, чем начался. Окутанная всевозможными звуками и запахами, очарованная сумерками, Гермиона снова осознала цену, которую незаметно для самих себя волшебники платят за магию. «Или за свою лень».