Второй шанс

Хэллоуин стремительно приближался. Придя в школу после болезни, Билл не узнал класс: до праздника была еще неделя, а ученики уже старательно украшали помещения. Тут и там развесили картинки тыкв на нитках, так что запросто можно было в них вляпаться; по углам имитировали паутину, а в кабинете биологии старенькую модель скелета вырядили в плащ и ведьмину шляпу. - Такое ощущение, что меня не было год! – возмущенно заметил он, падая за парту. Предвкушение праздника не обошло и учителей, и они часто отвлекались, позволяя ученикам вовлекать себя в беседы ни о чем, но быстро спохватывались и переходили к теме. Так повторялось по кругу, потому за пару дней до Хэллоуина все просто махнули рукой на учебу, позволяя ученикам расслабиться и хорошенько оттянуться. Вокруг Билла постоянно вились девчонки, хихикая и обсуждая его наряд. Том отчаянно ревновал, бросая на них уничтожающие взгляды и закатывая Каулитцу шуточные скандалы по дороге домой. Он стонал, что приволок Билла в среду упырей и ведьм на свою погибель. Частично он был прав: они и в самом деле стали проводить вместе немного больше времени. Впрочем, Том и сам не засиживался дома. После долгого перерыва он с откровенным удовольствием окунулся в свои гулянки, не забывая, впрочем, заскочить к Биллу перед сном, чтобы дыхнуть на него пивным перегаром и пожелать спокойной ночи. Каулитц, полностью занятый подготовкой к празднику, нисколько на него не обижался, даже напротив, был благодарен такому пониманию со стороны парня. Вечером перед праздником девчонки заскочили, чтобы опробовать финальный вариант макияжа Билла. Сюзанна, девушка из параллельного класса, притащила недостающий элемент гардероба: черный пиджак с высоким воротом. Она уверяла, что сама не имеет представления, откуда он у нее взялся, но Каулитцу было плевать, важно было лишь то, что он идеально вписывается в концепцию. Подведя глаза и растушевав черные тени, ребята старательно выпрямили, а потом начесали волосы, так, что Билл стал похож на бешеного дикобраза. Взглянув в зеркало, юноша сначала не узнал себя. Девушки, кажется, тоже были в шоке. Никто не ожидал, что это будет выглядеть так… - Великолепно, - выдохнула Сюзанна, и тут позади них раздался грохот. Все резко обернулись на Тома, запутавшегося в собственных ногах. Он сидел на полу и смотрел на Билла, открывая и закрывая рот. Впрочем, парень довольно быстро сориентировался и взял себя в руки. - А я тут с вискариком мимо проходил, - в доказательство он потряс бутылкой, зажатой в руке. – Билл говорил, что вы придете, я не мог упустить возможности, э-э-э, - взгляд его постоянно возвращался к Биллу, словно в комнате больше не на кого было смотреть. - Возможности зайти? – закончил за него Каулитц, чувствуя себя неловко. – Только почему через окно? - Ну так время-то недетское уже, твоя мама выставила бы меня! Тем более с бухлишком. - Мама в гостях. - Я не знал. Повисла недолгая, но неловкая пауза. Девушки переглядывались, изредка кидая кокетливы взгляды на Тома, а тот пялился на Билла, стоя истуканом. - Я принесу стаканы, - первым отмер Каулитц и помчался на кухню. Ему было ужасно неудобно, теперь идея с костюмом уже не казалась такой шикарной. Если завтра все будут так пялиться, он, наверное, просто сбежит. Билл ненадолго завис на кухне над стаканами, но громкий оклик Тома привел его в чувство, и парень побрел обратно, в комнату, где Трюмпер вовсю флиртовал с глупо хихикающими девчонками. Это снова раздражало его, и юноша был немногословен, предпочитая прикладываться к спиртному. Наверное, он нажрался бы, как тогда, на озере, если бы Том не бдил. Когда Билл немного захмелел, парень мягко отобрал стакан и технично выпроводил девчонок, напирая на то, что завтра их всех ждет тяжелый день. Провожать девушек Билл не пошел, лишь махнул рукой в знак прощания и сердечно поблагодарил их за помощь. Тома не было всего каких-то пару минут, и Каулитц потихоньку отпил из его стакана, чувствуя, как от нервов его начинает трясти. - Охренеть! – сказал Том, возвращаясь и оказываясь рядом с Биллом, сразу заваливая его на кровать и жарко целуя. – Ты себя видел? – пробормотал он. Сейчас Том был похож на ураган. У него словно отказали тормоза, он покрывал лицо Билла поцелуями, словно безумный. Каулитца тоже захлестнул ураган эмоций, и он тоже пытался зацеловать Тома, периодически промахиваясь, но совершенно не обращая на это внимания. Это было настоящим наваждением. Билл был как в тумане, позволяя Тому буквально все: раздеть его, гладить его, шлепнуть по заднице. От последнего волосы по всему телу встали дыбом, ему хотелось больше, всего и сразу! Он громко застонал, когда Том стянул с него трусы, чего раньше Билл не позволял, и собственнически облапал попу. Билл как во сне принялся стягивать с Трюмпера одежду, чувствуя, что не может больше не ощущать прикосновений кожи к коже. Раздевшись, Том навалился на него сверху. Его руки были, кажется, повсюду, и сам он был горячим, как печка. Билл тяжело дышал, целуя все, до чего мог дотянуться, и Том был не лучше. Когда его рука обхватила возбужденный член, Билл снова громко застонал, подаваясь навстречу, ища так нужной сейчас разрядки. Том же убрал руку, навис над ним и притерся членом к члену, даря совершенно незнакомые, но самые лучшие в мире ощущения. Билл задохнулся и, подчиняясь каким-то древним инстинктам, обвил Тома ногами, притягивая ближе к себе, и начиная двигаться. Они были идеальным целым, подаваясь навстречу друг другу и тяжело дыша. Глаза Тома были почти черным, а губы – алыми и нереально привлекательными. Биллу пришлось прикрыть глаза, потому что то, что он видел, было слишком прекрасным. Наконец возбуждение сконцентрировалось в одной точке, и парень не смог больше держаться. Застонав в третий раз за вечер, он кончил, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете. Спустя пару фрикций и Том замычал что-то невразумительное, заливая живот спермой поверх его собственной, и упал сверху, тяжело дыша. - Я тебя очень люблю, - пробормотал Трюмпер на ухо. – И очень хочу остаться… - Оставайся, - прошептал Билл. – Просто дверь закроем, мама не зайдет. Они целовались практически всю ночь, трогая друг друга, кайфуя от каждого прикосновения. Виски давно выветрился, но, что удивительно, Билл не чувствовал ни смущения, ни чего-либо хоть отдаленно на него похожего. Ему хотелось большего, но попросить он не решался, лишь позволяя Тому делать все, что ему придет в голову. С каждой минутой они снова распалялись все сильнее, и Трюмпер даже оставил ему пару засосов. Билл чувствовал себя пьяным от удовольствия, в ушах шумело, каждое прикосновение приносило настоящее блаженство. Он притирался к Тому, выгибался в его руках, весь принадлежал ему. Никогда, никогда в жизни ему не было так хорошо, как здесь и сейчас. Они заснули лишь под утро, так и не насытившись друг другом, но просто не в состоянии продолжать. За те жалкие пару часов, что им пришлось дремать, Биллу снился Том, который продолжал вытворять с ним все эти прекрасные вещи. Утром произошло страшное. Ни разу не красившийся до вчерашнего вечера, Билл попросту забыл о макияже, и теперь из зеркала на него смотрело опухшее чудовище с огромными черными мешками под глазами. - Красавец, - проворчал он, включая воду и умываясь. Это, однако, не помогло, черные круги вокруг глаз просто размазались еще сильнее. Чертыхаясь, Билл намылил лицо, принимаясь с остервенением тереть кожу. Ситуация улучшилась, но не слишком, зато в глаз попала пена, и теперь ко всем прочим радостям потекли слезы. Окончательно распсиховавшись, Билл залез в душ и сидел там добрых полчаса, пока в ванную не стал ломиться проснувшийся Том. Обматерив юношу через дверь, Каулитц все-таки вылез и, обернувшись полотенцем, вышел на свет божий. Том присвистнул: - Ну и рожа у тебя. - На свою посмотри, - огрызнулся парень, уныло глядя в зеркало. Макияж он все-таки смыл, но глаза были красными, воспаленными, будто у него аллергия. Оставалось только надеяться, что к вечеру это пройдет. Трюмпера удалось выставить лишь к обеду. Тот так прочно засел за его приставку, что выкурить его не представлялось возможным, как Билл ни старался. Даже увещевания о том, что скоро придут девчонки, чтобы закончить, наконец, праздничные приготовления, не спасали. - Да и фиг с ними, - отмахнулся парень, не отвлекаясь от экрана, где зомби пытался отъесть руку его герою. – Мне вообще кажется, они еще вчера все вкурили. Однако, когда в дверь позвонили, он все-таки с сожалением поставил на паузу, велел ни в коем случае не выключать, быстро клюнул Билла в щеку и слинял своим любимым способом – через окно. Спустя полчаса Билл понял, какой он счастливый человек. Родиться девушкой – вот настоящее несчастье. Для начала его отправили перемывать голову, настрого указав, чтобы использовал кондиционер, который одна из одноклассниц притащила с собой в маленькой женской сумочке размером два на два. Потом немного подсушили волосы, восхищаясь их мягкостью. Оставив прическу в покое, принялись за лицо. Сперва нанесли немного увлажняющего крема, чтобы потом, когда снимет макияж, кожу не стянуло, а в процессе она не зашелушилась. За время, пока крем впитывался, успели накрасить ногти на руках черным и велели ничего не трогать – лак сох долго, а перекрашивать не было времени. После увлажняющего крема по морде размазали праймер – тоже крем, только нифига не увлажняющий. - Чтобы лицо не блестело, - пояснили юные визажистки. Только после этого в ход пошел тональник. После всех этих процедур Билл чувствовал себя восковой куклой – на лице была настоящая маска. К моменту, когда девушки приступили к глазам, парень смирился со своей участью окончательно и вообще не обращал внимания на их манипуляции, предпочтя не заморачиваться. Впрочем, посмотрев на себя в зеркало, юноша понял, что все эти мучения стоили того. Оттуда на него смотрел невероятно яркий молодой человек с дерзким, даже немного хищным взглядом. В жизни он был куда бледнее, конечно. Стойко перенеся укладку, парень снова взглянул в зеркало и остался полностью доволен результатом. Не классический хэллоуновский монстр, конечно, скорее какое-то готическое великолепие. - Меня будто током дернуло, - поделился он, не в силах отвести взгляда от себя самого. Образ был просто великолепным, от него веяло самоуверенностью и какой-то скрытой сексуальностью. На вечеринке он произвел фурор. Многие просто не узнали его. Единственным неприятным фактом было то, что некоторые парни не просто не узнали его, но приняли за девушку. С ним пытались познакомиться, по меньшей мере, человек пять. Он видел Тома лишь краем глаза. Тот носился от одного человека к другому, изредка оказываясь рядом и вставляя пару слов. Теперь, однако, Биллу не было скучно: он вдруг оказался в самом центре вечеринки, вовлеченный в ничего не значащую болтовню, и хлестал виски с колой, оказавшийся очень недурственным напитком. Вечеринка шла своим чередом, народ все подтягивался. Тут были монстры на любой вкус: зомби, кровопийцы, франкенштейны, ведьмы и прочая нечисть; некоторые, подобно Тому вовсе не озаботились костюмами и просто принарядились, но таких было меньшинство. Сам Билл позиционировал себя повелителем вампиров, и одноклассники приняли его игру. То один, то другой кровосос подходил с очередным стаканом выпивки, и Каулитц благосклонно принимал подношения. Вечеринка шла своим ходом. Билл изрядно поднабрался, впрочем, вокруг не было ни единого трезвого человека, так что он был вполне на волне. Заметив Тома, он плюхнулся на удачно освободившееся рядом место. Кто-то предложил раскурить косячок, и Том посмотрел на него, чуть подняв бровь. Каулитц едва заметно кивнул, соглашаясь присоединиться, и ребята накурили и его тоже. Алкогольное опьянение постепенно спадало, уступая место травке. Билл вновь был расслаблен сверх меры. Кто-то рассказал бородатый анекдот, и юноша смеялся наравне со всеми до слез, цепляясь за Тома. Сам Трюмпер был немного напряжен, но Билл не обращал на это внимания. Настроение становилось все лучше. Он вспомнил, кем является по легенде вечера, и состроил надменное лицо, но тут же согнулся в приступе смеха. Голова кружилась, люди вокруг были такими приятными, а Том так близко, и от него пахло просто невероятно. В один момент Билла перестало интересовать что-либо, кроме Трюмпера, сидящего так близко, и ему так захотелось поцеловать его, что он, ни о чем не думая, залез к нему на колени, жарко прижался губами к губам… И полетел с них на пол. Том подскочил, как ужаленный, скидывая его и глядя бешеными глазами. - С ума сошел, Каулитц?! – завопил он, и Билла словно холодной водой окатило. – Ты что себе позволяешь? – продолжал орать Том, выбираясь и отступая. На них заинтересованно смотрели люди, а компания, в которой они сидели, и вовсе сосредоточенно переводила взгляды с одного на другого. Билл же подскочил, чувствуя себя оплеванным и, забив на чужой пиджак, оставшийся сиротливо висеть на спинке дивана, выскочил из дома. Немыслимо! Будто не Том этой ночью почти занимался с ним сексом, словно не он после признался в любви. Билл чувствовал себя идиотом, ничтожным созданием, с которым можно поиграться и выбросить. Все встало на свои места: мерзкий Трюмпер просто воспользовался им, как наверняка пользовался не одной девчонкой. Билл вспомнил, как вокруг Тома вилась Линда, и как он кривился, вспоминая о ней. Теперь он был на месте девушки, и испытывал те же эмоции. Он не видел, куда идет, не чувствовал пронизывающего холода. Ветер трепал волосы, они лезли в глаза и в рот, и Билл не разбирал дороги. Он свернул с дороги в какую-то грязь и споткнулся о корягу, падая и раздирая колени и ладони. И тут его прорвало. Он сидел на ледяной земле и рыдал в голос, благо, никого рядом не было. Ему было ужасно жалко себя, он не представлял, как дальше жить, как появляться в школе, как смотреть в глаза одноклассникам. Его колотило, но он не замечал этого, размазывая слезы по щекам и кусая губы… Больше ничего не интересовало его, внутри словно все залили льдом. Он хотел остаться здесь навечно, врасти в этот чертов кусок грязи, в котором сидел, превратиться в статую. Ничего. Ничего не осталось от него, он был растоптан полностью. Том Трюмпер был конченой мразью, которую он опять умудрился не разглядеть. Как и в первый раз. Он вернулся домой под утро, дрожащий и обессиленный. Сил на душ не оставалось, их едва хватило на то, чтобы раздеться и упасть на кровать лицом в подушку. Телефон разрядился еще до того, как он опозорился на вечеринке, и Билл даже не стал ставить его на зарядку. Голова трещала, и парень не понимал, болит она из-за выпитого, скуренного, или от того, что он слишком долго шатался по холоду, но думать об этом не хотелось. Ему вообще ни о чем не хотелось думать. От долгих рыданий заложило нос, и Каулитц, несмотря на нереальную усталость, долго крутился, прежде чем, наконец, отключиться. Впрочем, поспать не вышло. Он то и дело просыпался, вздрагивая, открывал глаза и продолжал вспоминать. Свой позор. Его слова. Его глаза, когда он сбросил его с коленей. И снова его слова. Глаза слезились, и по-хорошему надо было встать и смыть макияж, но не хотелось ничего, только лежать вот так сутками, смотреть в потолок. Хотелось еще, чтобы события последних дней стерлись из памяти. Внутри зияла дыра, еще прошлым вечером он был самым счастливым человеком на свете, а сегодня… лучше бы сегодня вовсе не было. Лучше бы не было ничего. Лучше бы он продолжал жить, как жил. Билл проклял тот день, когда согласился подтянуть Тома в учебе – вроде это было так давно, а на деле прошло чуть больше месяца. Целая жизнь уместилась в такой короткий промежуток времени.