...Мой Черный Человек

Уилл хотел все забыть и забыл. Хотел уйти из жизни и умер – как Уилл Грэм. Однако, сам того не зная, оживал порой. Тот самый, прежний, не усовершенствованный доктором Лектером в доведении до своего идеала. Когда начинал радостно возиться со всеми попадавшимися по дороге бездомными собаками, не обращая никакого внимания на то, что те пачкают его дорогие костюмы. Когда было видно, как Уиллу хочется приютить каждого из встреченных ими бродячих псов, но больше было негде. Они с Ганнибалом сами скитались из города в город. Доктор Лектер предположил, что если их станут искать, то скорее в Центральной Африке, чем в Центральной Европе. Не идиот же он, светиться в местах, подобных тому, где его однажды вычислили. Расчеты оказались верны. Значительно безопаснее было бы, знай Уилл, что они конкретно так в бегах, а не путешествуют в свое удовольствие, потому что могут себе позволить все, что угодно. Но с Ганнибала хватило первого же раза, когда Уилл наткнулся в интернете на то, что не вернуло ему память, однако открыло глаза на то, что все вокруг обман, иллюзия. Не зная о том, Уилл возвратился к себе прежнему и когда изо всего вдохновенно рассказанного доктором Лектером о Моцарте, уцепился за показавшиеся ему подозрительными обстоятельства смерти композитора. Начал выяснять, что именно тогда произошло. Значительно более свежее балтиморское дело вызвало у него совсем другое желание – наброситься на своего любовника. Увы, не в порыве безудержной страсти. Не помня ничего, внутренне не желая вспоминать, Уилл и без того всякий раз чутко улавливал самое главное. Все понимал в глубине души. Так быстро, что еще ни разу не предоставил Ганнибалу возможности назидательно пройтись на тему того, как это весело - однажды узнать, что тот, кого любишь, обманывает тебя, что все кругом ложь, от начала и до конца. В тот первый раз полная гнева язвительная речь Уилла закончилась его желанием уйти. Пытаясь его удержать, все объяснить, Ганнибал добился только того, что спровоцировал короткую яростную схватку, в результате которой оба оказались на полу, а Уилл сильно ударился головой об угол каминной решетки и потерял сознание. Когда же очнулся, с не меньшей силой удивился тому, откуда у него взялась шишка. Точное расположение которой доктор Лектер старательно запомнил. Куда и аккуратненько бил при рецидивах, сразу же. После чего Уилл Грэм становился как новенький. Не Уилл Грэм больше… Это было мучительно больно – думать о том, что тот Уилл, которого и полюбил Ганнибал, никогда бы не откликнулся на его чувства, не разделил бы с ним не жизни, не постели, не его темных пристрастий. Что рядом с ним живой мертвец, послушный его воле зомби, и только. Порой Ганнибалу казалось, что он занимается с Уиллом не любовью, а какой-то особенно изощренной некрофилией. Он же всегда хотел для Уилла только всего самого лучшего! Доктору лучше знать, что лучше всего! Он сам, собственно… Да, было дело, он заходил слишком далеко, и не раз. Но так было нужно! Спрашивая многое, Ганнибал всем своим существом жаждал воздавать за это сторицей! Нет, он ни с кем не хотел делить Уилла, не с друзьями, не с детьми, не, тем более, с женщинами, даже не с его драгоценными собаками, на которых сосредоточено слишком много профайлеровского внимания! Обещание убить Алану Блум, в которую был не на шутку влюблен молодой человек, было дано, прежде всего, из-за этого. Кстати, не потому ли Уилл Грэм шагнул с ним в бездну, что, прекрасно зная об этом обещании, продолжил защищать ее, как когда послал к нему убийцу? Теперь защищая еще и Молли с ребенком. Что ж, перемудрил доктор слегка, с кем не бывает. Послав убийцу к Уиллу, Ганнибал не просто так дал тому четкие указания, как следует действовать. Первоначальные действия должны были насторожить будущую жертву, заставить быть начеку. Из-за чего убийца не смог бы застать Уилла врасплох. Ганнибал никогда не хотел смерти Уилла. Он хотел жить с ним! А не убить и съесть. Хотел бы убить – убил бы. Еще тогда, когда впервые пролил его кровь. Когда все вдруг пошло наперекосяк. Зачем ему было бежать, косвенно подтверждая подозрения ФБР, у которых ровным счетом ничего на него не было? О чем доктору Лектеру было известно. Он ждал Уилла. Раз позвонил, предупредил, значит прийдет. Значит он все-таки с ним! На его стороне! Значит, он Уиллу все-таки небезразличен! Но все вышло из под контроля. Сперва заявился Джек, потом Алана… Потом у доктора Лектера сорвало крышу, он тоже не железный, у него тоже нервы! Это было невыносимо больно и унизительно, узнать, что все упоительно-чарующее для тебя время, когда ты, влюбленный до неудержимых в глазах слез, открывался, как не перед кем и никогда, тебе лгали в глаза. Что ты был даром не нужен, при всем том, что мог и мечтал дать, что все, что было нужно от тебя – посадить тебя в клетку, считая опасным животным, не более того. Вспомнить горько, сколько раз Ганнибал ставил на Уилле окончательный и бесповоротный крест. Лишь для того, чтобы вновь устремиться ему навстречу, снова начиная доверять, веря в то, что между ними все еще возможно. Стоило Уиллу Грэму еще раз появиться в его жизни – и все, конец, всем многочисленным зарокам. Горький опыт и тот не учил ничему. То, что Уилл выбрал его – это было единственно важным. То, как он подставился перед законом, позвонив ему со своего сотового на пару секунд, затем приехал, не зная, ждет ли он его еще, сказало Ганнибалу все то, на что он только надеялся. Но Джек, Алана… После случившегося с ними Уилл ни за что не ушел бы с ним, как сперва хотел. Доктор Лектер видел, как звонила Алана Блум, несложно было догадаться, куда и что за этим последует. Так же легко, как было предугадать, что она попытается застрелить его из заблаговременно разряженного им пистолета. Видел Ганнибал и то, что куда-то позвонил нашедший ее Уилл Грэм. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять – скоро здесь будет не только полиция, но и «скорая». Которая успеет помочь Уиллу. Нанеся ему достаточно серьезное ранение, Ганнибал подарил ему алиби. Точно так же он, даже после покушения на него, не оставил Уилла гнить в тюрьме – явившийся во всей красе Потрошитель широко распахнул перед ним двери и выпустил на волю. Покарать Уилла за предательство доктор Лектер мог еще когда понял, что Фредди Лаундс жива. Изначально Ганнибал не собирался убивать Абигейль. Сказанное Уиллом заставило его окончательно потерять над собой контроль. Как будто он не понимал, что ставит этим жирную кровавую точку в их пока еще возможных дальнейших отношениях. Но переварить то, что и Уилл изменил его – это было уже вопиюще слишком, ведь он сам Уилла - практически нет. Любит – простит. Если любит, конечно… Был только раз, один-единственный, когда Ганнибал Лектер действительно захотел убить Уилла Грэма. Хирург он, конечно, неплохой и даже очень, но не нейрохирург же! Собратья по скальпелю и те проводят операции на мозге далеко не в таких условиях. Да твою ж мать, не успел он порадоваться тому, что Уилл снова вошел в его жизнь, только растаял от его улыбки, вновь, фактически, признался ему в любви, и на тебе! Получи, фашист, гранату от бойца «Сопротивления»! Убить его хотел! Но сколько раз Уилл Грэм хотел этого, сколько у него было возможностей это сделать, тем ни менее он этого не делал… До последнего раза, правда. Так же и Ганнибал. Хотел убить его. Переполнилась чаша. Снова. Ну, погорячился, да. Отвел душу. Но он никогда бы не довел начатое до конца. Обещание убить доктор Лектер давал, глядя прямо в глаза тому, у кого собирался отнять жизнь. Уж никак нельзя было считать таковым то, что он сказал об убийстве Уилла Беделии, тем более в довольно шутливой форме. Можно подумать, он не заметил ее ревнивых манипуляций, подталкивающих его к такому решению. Мог он сказать такое всерьез? Конечно, нет. Как не мог и причинить Уиллу вред по-настоящему. С его точки зрения, разумеется, этого он не оспаривает. Но ему виднее, что для Уилла Грэма лучше! Точка. Но… Когда ненадолго вернулся тот самый Уилл Грэм, которого Ганнибал и полюбил, себе на счастье и на горе… Счастьем это было таким ни с чем несравнимым, что не меньшим горем стало моментальное решение вернуть себе «чудовище Франкенштейна». У которого даже тени мысли не возникало бросить его. Которое с удовольствием убивало с ним и занималось любовью, у которого, несомненно, были к нему чувства. Но которое собой, Уиллом Грэмом, полностью не было. Самым же страшным было то, что все могло быть с тем самым Уиллом Грэмом, которого больше не было. Было бы то, что было в полной мере важным. Любовь.