...Мой Черный Человек

Был чудесный вечер начала лета. В который Венская Опера вновь гостеприимно распахнула двери для тех, кто желал насладиться магическими звуками «Волшебной флейты». Самой загадочной и прекрасной из опер некогда безжалостно убитого человека, не причинившего никому никакого зла, чей убийца остался безнаказанным. Среди направлявшихся ко входу в храм Искусства были двое, ничем не отличимые от множества других. Разве что один, тот, что был моложе своего спутника. Есть, конечно, те, кто не любит оперу, но и они не идут на спектакль с таким видом, что краше в гроб кладут. - Ты все молчишь, Уилл. О чем задумался? – мягко улыбнулся доктор Лектер, заботе в голосе которого противоречил острый цепкий взгляд, который он кинул при этом на молодого человека. Они как раз приближались к тому месту, где того в прошлый раз размазала черепом по асфальту машина. Как бы не вспомнил чего… Сколько еще ударов выдержит черепушка профайлера? Но как удержаться от того, чтобы довести начатое до конца и с интересом взглянуть на то, что будет? - Вспоминаю все… - вздрогнул вырванный из собственных мыслей, обращением к нему, Уилл, заставив своим ответом дрогнуть Ганнибала. – Все вспоминаю одни строки, никак не могу их выкинуть из головы. И чего привязались… - Какие строки, Уилл? – напрягся еще сильнее доктор Лектер, нащупывая в кармане не раз спасавший их отношения кастет. - Мне день и ночь покоя не дает Мой черный человек. За мною всюду Как тень он гонится. Вот и теперь Мне кажется, он с нами сам-третей Сидит. - Это из оперы Римского-Корсакова «Моцарт и Сальери» по пьесе Пушкина. – немного расслабилась изящная хирургически-музыкальная кисть на орудии убийства. – Ничего странного, мы же идем в оперу на Моцарта. - Другое странно. – не согласился Уилл, спокойно миновавший место, где едва не расстался минувшей весной с жизнью, - То, что я как будто воочию вижу этого Черного Человека. Самым краем глаза, стоит же мне хоть чуть повернуться – он ускользает из поля зрения. Что только хорошо, разумеется, не хватало мне для полного счастья какое-то рогатое человекоподобное увидеть. Следующее за мной по пятам, неотвязной тенью… - Небольшое расстройство воображения, последствия травмы, болезни, не более. – мигом скоординировал Уилла Грэма на местности Ганнибал Лектер. - Болезни… - скептично ухмыльнулся Уилл, небрежно засовывая руки в карманы дорогущего костюма-тройки, - Знаешь, а ведь так я себя и чувствую. - Как? Все еще больным? - Отравленным. - Это все тоже из-за Моцарта. – с легким смешком констатировал доктор, почувствовавший что откуда-то словно потянуло могильным холодом в этот разнежено-теплый летний вечер. – Ты провел слишком много времени за изучением обстоятельств его смерти. - Нет, не так отравленным, иначе. – раздраженно бросил Уилл и его лицо омрачилось окончательно, так, словно на него легла невидимая, но несмываемая печать. – Глубоко внутренне, в душе, каждой клеткой. Чем-то непроглядно черным, вязким, отвратительным. Этим самым моим Черным Человеком... Не объяснить мне тебе этого, Ганнибал, отвяжись. Раз уж проклятые строчки все никак не отвяжутся. Пальцы доктора Лектера машинально сжались в кармане крепче, до хруста в суставах, до боли, которую он не почувствовал. Уилл… все… помнил… Намертво замурованный внутри себя, подсознательно Уилл помнил теперь абсолютно обо всем, что было раньше. Так вот откуда это отчуждение всех последних дней… Ничего, и не с таким справлялись. Никуда Ганнибал его не отпустит! Никогда! Ни за что! - Извини. – примирительно улыбнулся Уилл Грэм, неприметно прикасаясь к скрытой в кармане руке любовника. – Просто завалялся дома и хандрю. Это же наш первый выход в свет за долгое время. Кого убьем сегодня? Моя очередь разделывать и потрошить. Да помню я, Ганнибал, все я помню. Сам не знаю, какого черта в тот раз я сперва убил ту женщину, а потом извлек ее почки и печень. Не сказал бы, что это повлияло на вкус, но тебе виднее. - Я совсем другое хотел сказать, Уилл. – тепло улыбнулся ему Ганнибал Лектер, вынимая руку из кармана и ласково обхватывая его пальцы, переплетая их со своими вместе. – Что люблю тебя. Никому он его не отдаст! Самому Уиллу тоже! Даже то немногое, что от Уилла Грэма осталось. Ему достаточно одной только его мимолетной улыбки. Лишь его присутствия в своей жизни.