Время ночных историй

Здесь не видно, когда наступает ночь. В подземелье, на бывшей станции метро, нет ни одного окна. И о том, что она наступила, оповещает дежурный. Дневные дозорные уходят, ночные их замещают. На второй платформе люди разжигают костёр. Ставится на огонь чайник, разливается по кружкам кипяток с сильным запахом бледных подземных грибов. Не чай, конечно, но люди и этому рады. Время течёт медленно. Врагов нет. И у людей, сидящих у костра, развязываются языки. Они знают, что это не по уставу, верно. Но тем и отличаются они от машин, тем отличием и гордятся. Они могут нарушать правила. Иногда. Пришло время для ночных историй, странных и необычных. Пугающих и забавных. Глупых и поучительных. Лишь бы развеять эту тишину.

***

— Вы хоть раз испытывали по-настоящему дикий страх? — этот вопрос застал присутствующих врасплох. Парень, не старше двадцати, смотрел прямо перед собой невидящим взглядом. Он не играл, он не травил байки. Это была настоящая история. — Я с ребятами отправился в город. От него совсем ничего не осталось. Эти существа возникли из ниоткуда. Парень закрыл глаза, погружаясь все дальше и дальше в глубины воспоминаний.

***

Кевин бежал, повинуясь приказу командира. Последнему приказу. Ему пятнадцать, он всего лишь перепуганный до смерти мальчишка. Там, за пеленой темноты и дождя, слышны крики. Собаки. Это были огромные собаки! Кевин видел собак в бункере, часто играл с ними и крал для них еду со стола. Собаки не голодали, но и от лишнего кусочка они не отказывались. Они виляли хвостами и благодарно лизали ладони. То, что вышло на них из темноты, напоминало собак лишь отдаленно. Огромные железные тела, горящие красным пламенем глаза. Кевин понимал: ему не убежать и не спастись. Чудовище там, в темноте, идет по следу. Оно просто ждет, когда он не сможет бежать. — Стой, — голос прозвучал, как приказ, и Кевин ему подчинился, падая под ноги ещё одного чудовища. Ростом оно с взрослого мужчину, до талии оно напоминает человека. Это терминатор. Его искусственная кожа зеленоватого цвета лопнула в некоторых местах. Ниже талии оно более напоминает паука. Шесть мощных железных лап давили черепа в крошево. — Пригнись. И под меня, — голос чудища звучал поразительно чисто. Кевин выполнил просьбу: он упал и нырнул под это создание, зажмурившись. Собака напала беззвучно и попала в захват. Раздался жуткий треск. Последнее, что помнил Кевин, прежде чем потерять сознание — оторванная голова собаки, упавшая практически рядом с ним. Зубы чудовища ещё щелкали в поисках добычи, но взгляд красных глаз ламп постепенно затухал. Пробуждение стало практически приятным, ему в лицо ткнулось что-то горячее — бульон, в котором плавали куски чего-то непонятного. Монстр сварил для него суп из крыс, просто бросив бедных животных в крутой кипяток. Кевин не стал отказываться: жрать хотелось слишком сильно. Терминатор отобрал у него миску, ловко содрал с крысы шкуру и сунул ему освежеванную тушку. — Не обожгись. Вредно все это? — Оно с задумчивым видом смотрело на баланду. Кевин начал хихикать, потом хохотать в истерике. Миска выпала из рук, разливая своё жуткое содержимое по полу. Они находились в железной коробке. То ли это был бункер на одного-двух человек, то ли просто здоровенный кусок железа, оставшийся от менее экзотичного изобретения Сети. — Что ты такое? — Мальчику удалось отдышаться. — Меня зовут Фрэнк Кантор, я погиб в тысяча девятьсот девяносто восьмом году в автокатастрофе в мире, где не было Скайнета. Я чинил машины и сочинял музыку. Здесь я воплотился в том, что осталось от Т-600 после того, как он был разрушен Т-800 при попытке спасти человека. — Ага. То есть ноги ты сам себе такие сделал, да? — Да, а ещё улучшил свою модификацию. Собрал себя заново из запчастей убитых мною восьмисотых. — Это невозможно, двинутая ты железка! Существо улыбнулось. Его лицо-маска жутко сместилось, черты поплыли. Мальчик зажмурился: он не хотел этого видеть. — Я отведу тебя к базе, не бойся. Пойдем утром. — Утром из бункеров лучше вообще не высовываться. Фрэнк только захохотал и потрепал Кевина по голове своей железной лапищей. Рассвет едва окрасил небо в сероватые тона, а они уже отправились в путь. Кевин сидел за спиной Френка на том, что можно назвать внешней подвеской. Его мощные паучьи лапы крепились на ней, позволяя существу двигаться легко и свободно. — Ты не боишься терминаторов? — Больших боюсь. Летающих. А мелких нет. У меня хорошая защита. Я сам себя конструировал. — И Т-800 не боишься? — Нет. Я боюсь только людей. Они путаются у меня под ногами и мешают. — Мешают?! Чему?! — Малыш, мне трудно тебе объяснить. Я погиб. Была темнота. Ничего, кроме темноты. А потом я очнулся в мире войны. В мире, где нужно было выживать, даже своё тело переделывать ради выживания. Ты не представляешь, насколько этот новый мир круче того, старого. Там ты не жил. Работа и дом, железные игрушки. Раньше компы не воевали с нами — мы играли с ними. Фильмы смотрели, сериалы. — Сериалы? — Кевин слушал чудовище заворожено. — Угу. В общем, я и объяснить тебе не могу. Знай только, что мирная жизнь — это гадость. Вот твои друзья... Погибли, да. Но за правое дело! За мечту! Быть разорванным псами — паскудная смерть, но лучше уж так, чем в больнице сдохнуть от рака. Здесь ты живешь! А там ты прозябал. Вот что я тебе скажу, парень. Ты счастливый! Потому что ты ценишь каждую гребаную минуту. Здесь ты уже солдат, ты наравне со старшими. А там ты был бы дитё дитём. Никто бы тебе не верил и не доверял. И был бы ты тупой мелкий шкет. Кевин не понимал и половины слов чудовища. Главное, что он несет его к бункеру. Они двигались целый день. Один раз им попался летающий, но чудище быстро спряталось за камни и прижало Кевина к земле. Один раз им попался шестисотый. Была драка. Фрэнк буквально забил терминатора своими жуткими ногами и вырвал из него несколько запчастей. Кевин смотрел на это и чувствовал, что он чего-то не понимает. Этой жестокости, можно сказать, радости, которую испытывал терминатор. Наконец они добрались до базы. — Ну, иди, малыш. — А ты?! Ты же можешь нам рассказать о переселении душ. О новых технологиях! О… — Ты так и не понял, да? — Господи, да что я должен понять?! — Я жил среди людей, и я не верю, что за десятилетия они стали лучше. Я был машиной, Скайнет пытался настроить со мной связь, но я послал его. Я сам по себе, человек. Кевин долго смотрел, как оно уходит. Лишь на минуту оно обернулось и показало пальцами странный жест. Его пару раз показывали ребята в отряде. Виктория, победа. — Ты живешь в лучшем из миров, малыш! Помни об этом!

***

Солдат снова пригубил кипяток из кружки. — Хорошо, а в чем страх-то? В том, что термособаки тебя чуть не сожрали, или в том, что терма этого испугался? — спросил один из бойцов. — Нет, друг. В том, что мы сражаемся за старый мир. Коннор говорит, он был замечательным. А я тогда стоял, смотрел ему вслед и думал, что он, помнивший тот замечательный мир, счастлив теперь. И мне стало так страшно тогда. Вдруг того, за что погибли и продолжают гибнуть мои друзья, просто не было? Был мир изнеженных животных. И, может, к лучшему, что Скайнет уничтожил его? Может, он дал нам шанс начать все сначала, а? — Ты прав, — Старый боец поднял кружку, будто собирался сказать тост. — Нет ничего ужаснее сомнения в своей цели. Когда не за что умирать, это действительно страшно.