Кёнсу-я, Чанёль опять напился

— Алло? — Кёнсу-я, Чанёль опять напился, — немного пьяно тянут на том конце. — Настолько, что не может доехать до дома? — Да он в драбадун! Доехать-то доедет, но до квартиры точно сам не доберётся, — восклицает Чондэ. — Ладно, сейчас приду.       «Это не первый раз, когда я забираю этого недоумка, который не умеет пить, из бара. Спросите, почему именно я? Потому что Чондэ — друг, с которым Пак всегда напивается, — живёт в общаге, до которой он, в отличие от некоторых, доползает сам, а я живу один на квартире, так удачно расположенной рядом с этим проклятым баром, в котором они стали постоянными посетителями. Удачно устроился, правда? Он каждый выходной напивается в компании лучшего друга, а потом второй лучший друг забирает его к себе домой со всеми удобствами. Чанёль имеет такую особенность — пьянеть от малого количества алкоголя так, будто выпил целую бочку пива. И никогда он не может рассчитать, когда стоит остановиться, чтобы не отключиться, ничего не помня на утро. Если сначала ничего не чувствуется, и он решает, что пока можно выпить ещё, то позже его выносит „в драбадун“, как выражается Чондэ. Поэтому мне приходится забирать этого оболтуса к себе», — Кёнсу негодует, вставая с насиженного на диване места и сгоняя кота с колен.       Чертыхаясь, парень обувается и выходит из квартиры, обещая своему питомцу Широ, что скоро вернётся. Свежий и прохладный вечерний воздух приятно ерошит волосы, а уличные фонари мягко освещают улицы. Бар находится в паре домов от квартиры Кёнсу, поэтому идти недалеко. Ярко светящаяся вывеска оповещает прохожих о том, что здесь недорогая хорошая выпивка и приятная атмосфера.       «Бар не слишком известный, поэтому в нём и вправду тихо даже по выходным, а столик с дрыхнущим на нём Чанёлем и сидящей напротив него кошачьей мордой находится сразу».       Чондэ приветственно машет рукой и весело улыбается, здороваясь: «Кёнсу-я, приятель!». — Он вообще ходить не может? Сколько вы выпили? — «подхожу к столику и наклоняюсь, разглядывая лицо Пака». — По две бутылки на каждого, — довольно щурится Чондэ, растягивая губы в улыбке, а в голосе будто слышатся урчащие кошачьи нотки. — Зачем ты так его накачал, придурок? — «ворчу я, поднимая потихоньку просыпающегося брюнета. Он бурчит что-то невнятное и недовольно сопит». — Я не смог его остановить. Мне-то норм от двух бутылок, а он со своим: «У меня всё под контролем, не кипишуй» и «Я старше — мне лучше знать», — передразнивает он Чанёля, — лицо мне своей огромной лапой закрыл и заказал ещё. «Я что, долбоящер какой-то, меньше тебя пить буду?». — Точно долбоящер. — А сегодня ещё Бэкхён хотел присоединиться. — Нет, этих придурков бухими рядом держать нельзя. Бэк его в клуб потащит, а мне потом за этого дебила ответственность нести. — Да ничего со мной бы не случилось, — заплетающимся языком бормочет Чанёль. — О, ты ещё живой. Хорошо, тогда и идти сможешь, — «заставляю Пака опереться на меня и иду с ним к выходу.       Свежий воздух приводит Чанёля хоть в какое-то состояние стояния, чтобы более уверенно передвигаться». — Ха-ха, у меня давно не было стояния, — «хрюкает он и виснет у меня на плече». — Твои шутки, даже когда ты пьян, смешнее не выглядят, — «я закатываю глаза и продолжаю тащить друга в сторону своего дома. Долбаный придурок Чондэ, я когда-нибудь сотру с его лица эту дебильную кошачью улыбку, а этому обалдую уши пообрываю. Когда-нибудь не приду за Паком, и пусть он сам разбирается с этой пьяной тушей.       Чанёль, как обычно, всю дорогу извиняется и невнятно благодарит за то, что я всегда за ним прихожу, не смотря на позднее время и мои дела. От этого на душе теплее становится, и я смягчаюсь. Такое чувство, будто у меня ещё один домашний питомец появился и без меня он не выживет, пропадёт. Поэтому я не могу его бросить».       Парни на лифте поднимаются на нужный этаж, где старший всю дорогу опирается на плечо До и что-то сонно бормочет.       «Пьяный придурок. Знает же, что ему пить нельзя, но всё равно идёт с Чондэ в этот бар. Кошак тоже хорош — тащит его с собой, будто ему не с кем выпить больше, а я потом страдаю. Два придурка. Вот так же когда-нибудь набухаюсь, и пусть Пак меня вытаскивает».       Парни заходят в квартиру, а навстречу им бежит кот дымчато-серого цвета, сразу ластясь к ногам хозяина, из-за чего тот чуть не спотыкается. Кёнсу, даже не разуваясь, тащит одногруппника в зал и сваливает его на диван, стягивает ботинки и идёт обратно в коридор, разуваясь сам. Младший мочит полотенце в холодной воде и возвращается туда, где на диване сидит, раскинув руки в разные стороны, Чанёль. Он прикладывает мокрое полотенце к его лбу, после протирая всё лицо. Пак подскакивает на месте от неожиданности и во все глаза смотрит на парня. — А, Кёнсу, спасибо, что снова меня забрал, — чуть заплетающимся языком, но более трезво, говорит Пак и со вздохом откидывается на спинку дивана, забирая из рук брюнета полотенце. Он кладёт мокрую ткань себе на лоб и закрывает глаза. — Вот я тебя не понимаю. Ты совсем дурак, если каждый выходной напиваешься с Кимом так, что не можешь доползти даже до двери? — На колени к старшему запрыгивает кот, тут же сворачиваясь в клубок и закрывая глаза. — В следующий раз я тебя забирать не буду, — хмурится До, но Чанёль знает, что тот просто злится и точно выручит его, как в прошлый раз, и позапрошлый, и поза-позапрошлый… Он протягивает руку к насупившемуся одногруппнику и треплет ему волосы, после притягивая к себе и тепло улыбаясь.       «И так каждый раз».