Кёнсу-я, Чанёль опять напился

      Всё воскресенье Минсок ходил сам не свой, чувствуя на плечах огромный груз вины из-за того, что произошло накануне между ним и Чондэ. Конечно же, всё происходящее тогда пришлось им по душе, но после полного осознания ситуации обоим стало жутко не по себе, и брюнет тут же ретировался, как только его освободили. И теперь чувство вины распирало Минсока изнутри, заставляя едва ли не рвать на себе волосы, потому что нельзя было так делать. Нужно было залечь на дно, выждать какое-то время, а не тут же, как только его настоящая сущность раскрылась, валить Кима и буквально трахать. Но Минсок не смог сдержаться, потому что боялся, что их общение может на этом прекратиться насовсем, вот и поторопился, наломав своими действиями дров.       В понедельник утром, придя в университет, он почти сразу нашёл взглядом в потоке студентов Чондэ. От того буквально исходила аура обречённости и подавленности, а на лице отражалась потерянность во всём её разнообразии: потухший взгляд, ссутулившаяся спина и какая-то обречённая походка. В общем, Ким всем своим естеством излучал удручённость, чего нельзя было не заметить со стороны, учитывая тот факт, что обычно парень сиял ярче солнца и растягивал губы в своей кошачьей улыбке, щуря глаза. Старшему так хотелось подойти к нему, обнять, приободрить. Но он осознавал, что сам является причиной такого состояния брюнета, поэтому всё рвение сошло на «нет», а шатен погрустнел ещё больше.       «Надо что-то делать. Надо срочно что-то делать, иначе он так и будет ходить таким ошарашенным всю оставшуюся жизнь», — решил для себя парень, замечая недалеко от себя идущего на пары До.       Ничего лучше, кроме как попросить у друга Чондэ помощи, Минсок не придумал, и робко окликнул невысокого парня.       Чанёль шёл по коридору университета со своим приятелем, и по совместительству одногруппником. Они негромко о чём-то разговаривали, направляясь в сторону аудитории, в которой сейчас должна была быть пара, как вдруг блондин заметил обнимающуюся парочку.       От Минсока и Кёнсу счастье так и льётся во все стороны. Едва ли не радуга над головами простирается. Где-то в сознании тут же предательски всплывает реплика До: «Ну, если твоя поклонница похожа на него хотя бы внешне, то да, она должна быть красивой. Я бы даже с ним самим поближе познакомился». Где-то в груди колет ревность, вынуждая старшего тут же уверенно направиться к парням. — Доброе утро, — с нажимом цедит Пак, буквально отлепляя младшего от Кима. — Привет, Чанёль, — солнечно улыбается Минсок, ещё раз благодарит До и удаляется. — За что это он так тебе в благодарностях рассыпается? — проводив парня недоверчивым взглядом сощуренных глаз, спрашивает Пак. — Потом узнаешь, — отмахивается брюнет, направляясь в сторону аудитории. А у Чанёля внутри кот скребётся, терзая его сердце, и, кажется, лёгкие, потому что дышать резко становится тяжело. Собственнические чувства не дают покоя.       «Они же раньше так хорошо не общались. Почему вдруг начали обжиматься?..»— крутятся в его голове навязчивые мысли.       В кабинете за одной из парт сидит Чондэ со взглядом мёртвой рыбы, уставленным в стену напротив. Парни подходят к нему, Кёнсу садится рядом, а возле него плюхается на стул Чанёль. — Как себя чувствуешь, кошак? — пытается шутить До, что ни капли не помогает — на лице старшего до сих пор не дрогнула ни одна мышца. — Хочу напиться и забыть тот день, — каким-то сухим голосом отвечает Ким. — Да хватит тебе уже убиваться, — закатывая глаза, вздыхает младший. — Если так сильно хочешь, можем вечером собраться у меня и выпить. — Да! Господи, да, я согласен, — моментально оживляется Чондэ, разворачиваясь к брюнету всем корпусом и тормоша его за плечи. — Всё-всё, успокойся, алкаш, — упирается брюнет в грудь старшего руками. — А я? Можно мне с вами? — жалостливо скулит за спиной Кёнсу Пак. И До не нужно оборачиваться, чтобы знать, что тот строит умилительные глазки и чуть оттопыривает нижнюю губу. Будь у старшего уши, он бы непременно прижал их к голове. — Можно-можно, — будто отгоняя надоедливую муху, машет ладонью До над своим плечом, даже не оборачиваясь к блондину.       Вечером этого же дня все трое собрались в квартире Кёнсу. Ким поставил пакет с купленым алкоголем на стол, доставая оттуда бутылки соджу разных вкусов. — Ты что, совсем ужраться решил? — кинул удивлённый взгляд на старшего брюнет. — Не я один — вы тоже будете пить, — открывая одну из бутылок, возразил парень.       Приходится тоже впустить алкоголь в свой организм, потому что если хочешь понять пьяного человека и общаться с ним на одном языке, нельзя оставаться трезвым. А Кёнсу предстоит серьёзный разговор с этим дорком.       Когда комната в глазах начинает немного расплываться, До берётся за дело, начиная разговор с Кимом: — Да что такого случилось, что ты чуть ли не сдохнуть хочешь? — Я переспал с парнем, Кёнсу-я. С парнем, понимаешь? Да ещё и осознанно целовался с ним до этого, — поднимает руки к потолку брюнет, будто пытаясь донести информацию самому Богу. — На этом жизнь не заканчивается, идиот. Нет ничего страшного в том, чтобы быть бисексуалом, — будто о самой элементарной вещи в мире говорит младший. Его тон звучит так спокойно и уверенно, что Ким невольно теряется. — Но я ведь никогда на парней под таким углом не смотрел… — Вообще-то, изначально мы все рождаемся бисексуалами, а потом уже общество диктует нам, кого любить надо, а кого — нет, — с умным видом вещает До, а Чанёль невольно думает, что где-то это уже слышал. — Тебе легко говорить. Ты вообще гей, — обиженно дуется Чондэ. — Этот вон тоже недавно переосмыслил моральные ценности, — хмыкает До, кивая в сторону блондина, сосредоточенно вычёсывающего шерсть лежащему у него на коленях коту. — Да этот всё может, но для меня это был удар под дых, — говорит Ким, положа руку на сердце, будто оправдывающийся перед учителем школьник. — Да хватит уже. Тебе же нравилась Сюмин? — Ну, как девушка — да. — И тебе с ней было хорошо? — Да. — И ты был счастлив наконец найти родственную душу, — уже утверждает, а не спрашивает Кёнсу. — Да. — И трахаться с Минсоком тебе тоже понравилось. — Да. То есть, нет. Или… А-а-а-а!.. — хватается за голову Чондэ. — Раз ты кончил, значит, понравилось, — констатирует факт младший. — Да попробуй не кончить, когда тебе делают такой обалденный минет, — отрывает руки от лица парень и снова густо краснеет, закрываясь обратно, а Чанёль вдруг прекращает гладить кота, замирая ладонью на тёплой шерсти, и тоже заливается краской, кое-что вспоминая. — Попробуй пригласить хёна на свидание и посмотри на него под другим углом, — крутя в руках пустую бутылку из-под соджу, говорит До таким обыденным тоном, словно предлагает в магазин сходить. — Вы же нашли общий язык, целовались, переспали, в конце-то концов.       Ким какое-то время мнётся, что-то обдумывая. По его выражению лица понятно, что в голове парня сейчас идёт сложный мыслительный процесс, разве что дым из ушей не валит. — А если я не смогу переступить через себя? — вдруг тихо спрашивает Чондэ. — Значит, так ему и скажешь. В этом нет ничего страшного. Думаю, он тебя поймёт. — Ай, была не была! Где мой мобильник? — начинает шарить по карманам своих джинсов старший. А когда находит телефон, уверенно вызывает абонента по имени «Минсок-хён» и ждёт, когда гудки сменятся голосом старшего. — Алло? — раздаётся на том конце. Голос недоверчивый, даже немного напуганный. — Привет, хён, это Чондэ, — чуть замявшись, здоровается брюнет. — Привет, — пребывая в смятении, здоровается в ответ старший. — Что делаешь в этот четверг? — Ничего… А что? — Ну, я хотел бы позвать тебя прогуляться после пар. — Оу… Это приятно и неожиданно одновременно, — слышно, что Минсок смущён. — Ну так что? Ты согласен? — Да, конечно, — по голосу слышно, как парень на том конце улыбается. — Хорошо. Тогда… Увидимся. Возможно, завтра, — начинает мямлить парень. — Увидимся.       Ким сбрасывает вызов и в победном жесте вскидывает руки вверх. — Я сделал это! — радостно восклицает Чондэ, да так громко, что мирно спавший до этого кот просыпается и соскакивает с колен расстроившегося Пака. — Молодец-молодец. На, выпей за это, — протягивает ему бутылку До, мысленно повторяя победный жест Кима.       Через какое-то время Ким разваливается пьяной тушкой на диване и засыпает, оставляя парней наедине друг с другом. Чанёль вдруг зависает и некоторое время смотрит на губы Кёнсу, не отводя взгляда. Младший уже думает, что тот заснул с открытыми глазами, но блондин вдруг подрывается с места и начинает собирать со стола бутылки, унося их на кухню. Следом за ним плетётся До, неся в руках оставшуюся стеклянную тару. Он выкидывает всё в мусорное ведро, а когда поворачивается, его мягко толкают к стене и нависают сверху, опираясь руками по обе стороны от головы. В полумраке кухни, которую освещает лишь свет уличных огней, попадающий через незашторенное окно, черты лица Пака кажутся ещё серьёзней. Его брови немного сдвинуты к переносице, а губы не растянуты в привычной белозубой улыбке. От его тяжёлого взгляда у До аж колени начинают мелко дрожать и дыхание чуть сбивается. Он чувствует себя школьницей, у которой вот-вот должен случиться первый поцелуй, и так же глупо смотрит на чужие губы. Серьёзное выражение лица Пака ужасно возбуждает, а властная аура будоражит кровь, заставляя сердце заходиться в бешеном ритме.       Чанёль медленно наклоняется к застывшему одногруппнику и мягко касается его губ своими. Просто невинное касание, а тело младшего от этого прошибает дрожью.       «Это всё недотрах», — думает он, пытаясь контролировать свои действия и мысли. — Кёнсу-я, ты мне нравишься, — низко шепчет Пак, на мгновение прижимаясь лбом ко лбу младшего, заглядывая в его глаза, чтобы после снова поцеловать его.       На этот раз он прихватывает нижнюю губу брюнета своими, а тот просто застывает, не в силах пошевелиться или хотя бы закрыть глаза. Но когда Пак проникает своим горячим языком в его рот, Кёнсу зажмуривается и тихо стонет, хватаясь за футболку блондина и невольно вставая на носочки. Возбуждение стрелой пронзает его тело, заставляя сильнее вцепиться в чужую одежду. Младший неспешно и робко отвечает, еле шевеля губами и шумно дыша через нос. Чанёль правой рукой скользит по чужой спине, начиная от лопаток и останавливаясь на пояснице, прижимая к себе парня, который вздрагивает и снова стонет, несильно прогибаясь в спине навстречу. Голова пустая абсолютно, тело дрожит от нахлынувших эмоций, а по-собственнически лежащая на пояснице ладонь ситуацию только ухудшает. Старший настойчиво изучает рот Кёнсу, оглаживая языком гладкое нёбо, мягкие щёки и скользя по чужому языку, сплетаясь с ним, что просто выбивает землю из-под ног До.       А Пак всё для себя решил. Когда он этим утром увидел младшего в университете обнимающимся с другим, ужасно его приревновал. Причём приревновал не как друга, а как человека, к которому испытывает симпатию, которого хочет сделать своим, чтобы он принадлежал только ему и никому больше. Чанёль особым умом не отличался, по мнению окружающих, но осознать свои чувства точно был способен. После встречи с Минджи он много думал обо всём, что случилось за последние несколько дней, и понял, что Кёнсу правда ему нравится. Очень сильно нравится. Они общаются довольно долго и знают все недостатки и достоинства друг друга. А ведь если бы До был девушкой, Чанёль, даже не раздумывая, влюбился бы в него. И когда тот сегодня устроил с Чондэ беседу, подобную той, которую проводил с Чанёлем не так давно, Пак решил, что, несмотря на пол, брюнет ему нравится.       Когда Чанёль отстраняется, До позорно сбегает, выходя на балкон, вдыхая свежий воздух полной грудью и пытаясь хоть немного привести мысли в порядок.       «Да что это такое?! Почему я позволяю ему это делать? Чанёль же всего лишь хочет узнать, какого это — быть с парнями. И нечего тебе так сильно биться, глупое, успокойся!» — мысленно обращается к сердцу брюнет, опираясь руками на холодные перила.       Восстановив дыхание, Кёнсу возвращается в квартиру, заставая спящего в кресле Пака и пускающего слюни на подушку Чондэ. Он тяжело вздыхает, качает головой и идёт в свою комнату.

***

      Кёнсу слышит мелодию будильника, по привычке протягивает руку к прикроватному столику и проводит пальцем по экрану, даже не взглянув на телефон. Он тяжело вздыхает и потягивается, а когда медленно открывает глаза, видит перед собой лицо спящего Чанёля, который во сне смешно оттопыривает губы, отчего они кажутся ещё более пухлыми. До некоторое время залипает на них, пытаясь сообразить, что забыл их обладатель в его кровати. Потом заглядывает под одеяло, обнаруживая на себе одежду, и облегчённо выдыхает. А после он упирается ногами в живот лежащему на боку блондину и изо всех сил пихает его с кровати, отчего тот летит прямо на пол, ударяясь о твёрдую поверхность спиной. — Пак Чанёль! Кто тебе разрешал спать в моей постели?! От тебя перегаром несёт за километр! — С пола в ответ слышится протяжный стон боли, а потом — какое-то несвязное бурчание.       Потревоженный кот недовольно мяукает, смотрит на своего хозяина, как на кусок говна, и спрыгивает с нагретого за ночь места. — Ну извините, Ваше Высочество, — язвительно отвечает брюнет питомцу и встаёт со своей кровати.       Чондэ просыпается из-за того, что кто-то сдёрнул с него одеяло. Нет, он слышал гневные крики младшего из соседней комнаты до этого, но снова заснул, даже не подняв головы с подушки. Лёгкий холодок пробегается по его коже, вынуждая глаза открыться против воли хозяина, чтобы посмотреть на этого нахала. Перед парнем стоит Кёнсу с одеялом в руках и недовольным выражением на лице. В гостиную входит изрядно помятый Пак и начинает потягиваться, разминая затёкшие после сна мышцы спины, рук, ног и шеи. От этих манипуляций его футболка приподнимается, открывая вид на подтянутый пресс, отчего в голове До тут же всплывают воспоминания о том, как он делал минет старшему на этом диване, на котором сейчас валяется Чондэ. К щекам тут же приливает кровь, а уши начинают предательски пылать, из-за чего брюнет спешит ретироваться на кухню.       После завтрака все трое собрались и уже стояли у входной двери, как Ким вдруг замер, а по его лицу было видно, что его мозг услужливо подкинул какое-то воспоминание. — Я вчера ничего не натворил, когда выпил? — Ну, особо ничего, — уклончиво ответил Кёнсу. — Ты позвонил Минсок-хёну и пригласил его на свидание, — как послушный сыночек, выдал всех с потрохами Чанёль и заработал за это подзатыльник от младшего, который негодующе прошипел: — И как после этого при тебе разговаривать?.. Ладно, ты позвал хёна прогуляться в четверг. — Чё-ё-ёрт!.. — простонал парень, закрывая лицо руками и опускаясь на корточки. — Я же так хотел забыть всё это, как страшный сон. А в итоге сделал только хуже. — Ты хотел в себе разобраться, ведь с ним тебе было хорошо. А пол — не помеха для отношений, смотри на душу человека, а не на то, что между ног, — сумничал До. — Ну, а если не сможешь пересилить себя, то так хёну и скажешь. Он поймёт. Ты не мужик, что ли? — последняя фраза стала самой провоцирующей, потому что Чондэ не мог съехать, когда его брали на слабо — такая у парня была натура, чем регулярно пользовались все его друзья. — И правда! Я что, не мужик? В случае чего, вмажу ему, чтобы не лез, — воодушевившись, воскликнул старший.

***

— Кёнсу-я, ты мне нравишься, — промурлыкал Чанёль, укладывая свою блондинистую голову на плечо старшего, когда они уже сидели в аудитории. — Тебе краска последние мозги выжгла, что ли? — заворчал До, дёргая плечом, чтобы скинуть надоедливую голову. — Но Кёнсу-я, ты мне правда нравишься, — обидевшись, заныл парень, оттопыривая нижнюю губу. — Ещё не весна, почему у тебя вдруг обострение-то началось? Я же сказал, чтобы ты поискал кого-нибудь другого для своих экспериментов, — не отрываясь от тетради с лекцией прошлой пары, отрезал младший. — Мне не нужен кто-то другой. Я ведь вчера тебя поцеловал. — От этих слов Кёнсу неожиданно заливается краской. — Вот, видишь, ты даже покраснел, — ткнул старший пальцем в чужую заалевшую щёку, в ответ на что тот недовольно отпихнул чужую ладонь. — Это потому, что ты меня раздражаешь. — Но почему тогда ты меня вчера не оттолкнул? — продолжил наседать Пак. — У меня просто недотрах. — Ну так я ведь могу с этим помочь, — мило улыбнулся блондин и выжидающе посмотрел на парня. — Какой же ты, чёрт возьми, придурок! — шквал сильных ударов увесистой тетрадью обрушился на Пака, вынуждая того зажмуриться и прикрыться руками. — Лучше заткнись, пока я тебя не пришиб!       Кёнсу успокоился и сел ровно, тяжело вздохнув, а Чанёль продолжил жалобно на него смотреть, так и порываясь подлезть под чужую руку, чтобы его погладили.       Но спустя несколько минут обиженного сопения со стороны До старший сел ровно и отвернулся от брюнета, решив больше ему не докучать. Ведь у всего бывает предел. В том числе, и у любвеобильности Пака. Он решил просто какое-то время не лезть к младшему, чтобы тот разобрался в себе. Ведь Кёнсу не оттолкнул его, когда блондин полез целоваться прошлым вечером. Это вселяло какую-никакую, но надежду.       А До наконец выдыхает с облегчением, потому что Чанёль не разговаривал с ним весь остаток дня. Держался поблизости, сидел рядом, но не разговаривал, не тревожил брюнета, благодаря чему тот смог наконец сосредоточиться на лекциях. А после пар Пак немного скомкано попрощался и ушёл.       Утром среды Кёнсу просыпается от звука будильника и тяжело вздыхает, ощущая лёгкую головную боль и слабость во всём теле. Он очень редко болел и никогда не обращался к врачам, справляясь со всем сам, закидываясь таблетками и отпаивая себя горячим чаем. Поэтому он собирается в университет, одеваясь чуть теплее, чем обычно, и уверенно идёт на учёбу. Там его встречает своей обычной сияющей улыбкой Чанёль, но, вопреки опасениям брюнета, лишь сдержанно здоровается, не решаясь сделать что-то большее, дабы не раздражать друга, и Кёнсу ему за это благодарен.       «Неужели он правда в меня влюбился?.. Странно это как-то…» — рассуждает До, забывая слушать преподавателя, который, как всегда, отплясывает у доски, рассказывая что-то про великих философов Древней Греции. Брюнет вдруг начинает анализировать всю эту ситуацию, которая сложилась у них с Чанёлем. Боковым зрением наблюдает за старшим, который сосредоточенно записывает за преподавателем. Его черты лица стали на редкость серьёзными, а брови чуть сдвинулись к переносице. Когда блондин что-то вдумчиво делал, Кёнсу не мог не задержать на его лице взгляд, потому что Пак был невероятно красивым в такие моменты. И тут в голове До невольно всплывает сцена поцелуя, развернувшаяся на его кухне. К щекам приливает кровь, а дыхание чуть сбивается, потому что напористый Чанёль никак не может оставить Кёнсу равнодушным. Он утыкается обратно в свою тетрадь, пытаясь скрыть лицо, залитое краской смущения.       «Нет, это всего лишь Чанёль. Нельзя влюбляться в этого улыбчивого придурка. Нужно быстрей найти ему парня… И себе. А то скоро на первого встречного кинусь и отдамся».       Следующим утром Кёнсу просыпается ближе к полудню. За окном, на удивление, слишком светло, а он сам чувствует себя непривычно выспавшимся. Брюнет смотрит на экран телефона и чертыхается, потому что безбожно проспал, как минимум, две пары. Он даже не помнит, как отключил будильник до этого. В горле чувствуется жуткое першение, а голова раскалывается так, будто по ней бьют тяжёлым молотком. До пытается встать с постели, но со стоном падает обратно, хватаясь за голову. Ужасная слабость даёт о себе знать, а болезнь овладевает телом парня, приковывая к кровати, из-за чего тот решает один день учёбы пропустить и отлежаться.       Когда Кёнсу не явился на первую пару, Чанёль слегка забеспокоился, потому что тот никогда не пропускал учёбу, не предупредив об этом. На второй — напрягся сильней, написав До сообщение. Когда ответа не последовало, послал ещё одно. И ещё. Потом решил дождаться конца пары — вдруг брюнет объявится. На третьей он уже не мог найти себе места, потому что Кёнсу так и не пришёл в университет. Он замучил Чондэ расспросами, но тот ничего не знал. Когда раздался звонок на перемену, Пак пулей вылетел в коридор, на ходу набирая номер младшего. — Алло? — раздался хриплый голос младшего на том конце. — Кёнсу-я, ты проспал, что ли? — облегчённо улыбнулся парень. — Я немного приболел. Завтра буду на ногах. — Как сильно заболел? — тон Чанёля резко стал серьёзным. — Не смертельно. Сегодня отлежусь и к завтрашнему дню буду как огурчик. — Я скоро буду у тебя, - уверенно басит старший, и по телу До неожиданно пробегают мурашки. — Но учебный день ещё не закончился… — Я скоро буду у тебя, — с нажимом повторяет блондин, сбрасывая вызов, а Кёнсу негодующе стонет, зажмуривая глаза. Не хватало ещё этого идиота в его квартире. Кёнсу не любит представать перед окружающими в слабом виде, не любит выглядеть беспомощным.       Вскоре от двери квартиры раздаётся настойчивый звонок, и Кёнсу может, даже не обладая даром предвидения, с уверенностью сказать, кого к нему принесло. Он нехотя встаёт с кровати и плетётся открывать, после чего Пак буквально врывается к нему, ставит пакет с купленными лекарствами на пол в прихожей, закрывает за собой дверь и, не разуваясь, подхватывает нетвёрдо стоящего на ногах младшего, относя его обратно в спальню. Брюнет несильно вырывается, мыча что-то о том, чтобы Чанёль девчонок так носил, а когда его опускают на постель, заворачивая в одеяло, замолкает, обиженно насупившись. Чанёль уходит на кухню, разувшись в коридоре и захватив с собой пакет с лекарствами. Оттуда доносятся звуки шуршания упаковками и звон посуды. Через какое-то время старший входит в комнату с тарелкой куриного бульона и ложкой. Он подходит к кровати брюнета и садится на её край. — Кёнсу-я, я приготовил тебе бульон.       На эти слова младший лишь сильнее зарывается в одеяло, скрываясь в нём с головой. Пак на это тяжело вздыхает и ставит тарелку на столик возле кровати. Он забирается на постель полностью, сгребает своеобразный кокон и опирает Кёнсу на стену, поправив одеяло, чтобы его лицо было видно. Потом снова берёт в руки тарелку с ложкой, зачерпывает немного бульона, дует, чтобы его остудить, и подносит к сжатым в упрямую полоску губам брюнета. — Ну, Кёнсу, я тебя лечить пришёл, а не укрощать, — серьёзно говорит он, отчего До закатывает глаза и всё же открывает рот, великодушно позволяя влить в себя куриный бульон.       Чанёль кормит его с ложечки, заботливо дуя на каждую, чтобы младший не обжёгся. Когда с бульоном покончено, блондин приносит несколько таблеток и горячее молоко с мёдом. — Теперь ты должен пропотеть, — заключает парень, быстро сгоняв на кухню за ещё одной кружкой. — Тебя не морозит? — Немного, — ёжится До.       Чанёль роется в шкафу Кёнсу, ища самую тёплую кофту в его гардеробе и не обращая внимания на слабые протесты в духе "не трогай мои вещи, там всё аккуратно сложено, а ты всё перевернёшь", доносящиеся из-под одеяла. Когда он находит искомое, то надевает на младшего сразу два шерстяных свитера, на что тот долго сопротивляется, крича о том, что он не ребёнок, но потом всё же сдаётся. Дальше Пак открывает окно, чтобы проветрить комнату, и подхватывает кокон из одеяла с брюнетом внутри, неся его в зал. — Чанёль, мне скучно, — бурчит До, уже второй час наблюдая из одеяльного панциря за скачущим вокруг него блондином. — Хочешь что-нибудь посмотреть? — заботливо смотрит на него Чанёль. — Было бы неплохо, — допивая очередную кружку молока, отвечает брюнет.       Пак включает любимое фэнтези младшего и садится рядом, забираясь на диван с ногами. Через какое-то время он замечает, как начинает ёжиться До, сильнее кутаясь в одеяло. Старший без задней мысли привстаёт, устраиваясь удобней, усаживая парня себе на колени и обнимая. Кёнсу пытается возразить, начинает слабо сопротивляться, пытаясь слезть, но быстро сдаётся, потому что из-за болезни сил на это особо нет.       Он спиной ощущал, как поднимается и опускается чужая грудь от спокойного размеренного дыхания. Чанёль сильнее укутал младшего в одеяло, сжимая его в объятиях. Брюнет, как ни странно, чувствовал себя невероятно уютно, будто так и должно быть. Почему-то он больше не боялся показаться перед другом в таком расхлябанном виде, когда не может даже отвесить ему подзатыльник. Он наслаждался чувством защищённости, а руки, крепко обнимающие младшего, только подтверждали тот факт, что Пак не даст брюнета в обиду и будет о нём заботиться. После этого До расслабился и откинулся на парня, вернув своё внимание фильму.       Через какое-то время Кёнсу засыпает, тихо посапывая, а старший любуется чертами его умиротворённого лица: опущенные веки, подрагивающие ресницы, густые тёмные брови, которые чаще всего сдвинуты к переносице, сейчас находятся в расслабленном состоянии, а красивые полные губы, к которым неимоверно тянуло прикоснуться, чуть приоткрыты.       Блондин пультом выключает телевизор, потом предельно аккуратно, чтобы не разбудить парня, встаёт с дивана, прижимая к себе тело, укутанное во всё то же одеяло, и уносит его в спальню. Уложив Кёнсу на кровать, Чанёль закрывает окно и, устремив взгляд в сторону постели, некоторое время колеблется. Он судорожно перебирает мысли в голове: если он сейчас ляжет рядом с До и уснёт с ним, то что может подумать сам брюнет? Но, с другой стороны, вдруг с ним что-то ночью случится, а старший не услышит? Приняв в конце концов решение, блондин укладывается рядом со спящим другом, аккуратно выпутывает его из одеяла, придвигается ближе и укрывает их обоих, подоткнув края под младшего.       В планы Чанёля не входило обнимать Кёнсу, но рука на его талии так удобно лежит, что убрать её просто нет сил. Пак сильнее прижимает к себе миниатюрное тело, горячее от повышенной температуры, и утыкается носом в тёмную макушку, вдыхая приятный, почти выветрившийся, запах персикового шампуня До.