Кёнсу-я, Чанёль опять напился

      Чондэ после той попойки несколько дней подряд пытался выловить Минсока в толпе студентов. Несколько раз он хотел отменить то «свидание», потому что в голове всплывала мысль о том, что вся эта идея невероятно бессмысленная и глупая. Шатен упорно не попадался парню на глаза, а позвонить он всё не решался. Но когда наступило утро четверга, Ким решил, что будь что будет, и оставил мысль об отмене встречи. И как только он смирился, его после окончания пар в четверг выловил сам старший и, смущённо улыбаясь, поздоровался, опуская взгляд вниз.       «Сюмин делала точно так же, — проносится в голове брюнета мысль, после которой он тут же себя одёргивает: — Это был сам хён. Мне нечего удивляться».       Сопровождаемые какой-то неловкой тишиной, они идут в сторону ближайшего торгового центра. Чондэ держит руки в карманах своей лёгкой куртки, а Минсок, опустив взгляд, идёт рядом, перебирая собственные пальцы. Младший боковым зрением наблюдает за ним, невольно отмечая схожесть с повадками девушек, но тут же отметает эту мысль. Они подходят к дверям крупного торгового центра, заходят внутрь и оглядываются по сторонам. Брюнет обращает внимание на постеры фильмов, недавно вышедших на экраны. Среди них находится тот, который ему давно хотелось посмотреть. — Не хочешь сходить в кино? — обращается он к старшему, который в ответ активно кивает головой, даже не спрашивая, какой фильм они планируют посмотреть. Ему просто хочется как можно дольше и ближе находиться рядом с младшим.       Но тут Кима неожиданно осеняет, что они будут сидеть в тёмном зале. Вдвоём. Совсем близко друг к другу.       «А это идеально подходит для того, чтобы он начал лезть ко мне своими пидорскими ручонками».       По телу Чондэ пробегают мурашки испуга, после чего он неожиданно для второго останавливается, смотря прямо в стену перед собой. Но, подумав, решает продолжить идти к кассам.       «Я что, девчонка? Не смогу ему врезать в случае чего?»       Они покупают билеты на комедию про супер-героя, берут попкорн, колу и идут в зал. Когда в помещении гаснет свет, а на экране появляется реклама перед началом самого фильма, младший немного напрягается, боковым зрением пристально следя за Кимом, который прикован взглядом к экрану, где появляется заставка фильма. Рука Минсока тянется к стаканчику с колой, а Чондэ уже получает мини-инфаркт, вздрагивая всем телом.       «Не веди себя, как параноик. Успокойся», — одёргивает себя Ким, переводя взгляд на экран и пытаясь сосредоточиться на фильме.       В противовес ожиданиям парня, Минсок ничего подозрительного не вытворяет, а младший ловит себя на том, что на особенно смешных моментах оборачивается на шатена, чтобы проверить, смеётся ли тот вместе с ним или нет. А старший лишь мило улыбается, щуря свои красивые раскосые глаза.       «Стоп. Мило? Красивые? Нет. У меня просто образ Сюмин до сих пор из головы выйти не может», — в какой раз за день перебивает поток своих мыслей Ким.       После окончания фильма оба выходят из зала в приподнятом настроении, обсуждая особо смешные сцены. Минсок настолько мило улыбается, что младший на некоторое время задерживает взгляд на его губах, вспоминая улыбку Сюмин и отмечая, что без макияжа парень выглядит даже лучше, чем в том длинноволосом парике и всех этих юбках. Они идут по торговому центру и восторженно обсуждают просмотренный фильм, но вдруг Чондэ замечает кафе, где подают одни из самых острых блюд, которые он хотел попробовать, чтобы проверить свою стойкость, но в одиночестве это делать неинтересно, а сейчас как раз есть для этого компания. Он предлагает Киму свою идею, на что тот соглашается, решая, что было бы весело посмотреть на искривлённое лицо брюнета. Они заказывают блюдо под названием «Позорный горячий горшочек», немного очень острого кимчи и на десерт арбуз по-мексикански. Последнее позабавило обоих, потому что «ну как арбуз может быть острым?».       Пока блюда готовились, парни сидели в какой-то неловкой тишине, которая прерывалась лишь звуками разговоров немногочисленных посетителей, переговаривающихся официантов и звоном приборов о посуду. Где-то раздавались удивлённые возгласы от остроты пищи. Минсок старался не встречаться с Кимом взглядом, бегая глазами по интерьеру кафе. Второй же наоборот рассматривал лицо парня, сидящего напротив, сопоставляя его с миленьким лицом Сюмин.       «И всё же он красивый. Никогда этого не замечал. И ведь не приставал ко мне ни разу за сегодня. Я просто как идиот себя накручивал. Мне же правда было с ним интересно, и схожи мы во многом. Вот если бы он был девушкой, я бы, не задумываясь, предложил ему встречаться. А ведь Кёнсу был прав — какая разница, что у кого в штанах? Плюс, парень не будет закатывать истерик, потому что сам понимает, что это ужасно раздражающая черта у девчонок. И по магазинам таскаться не придётся. И диковинные подарки подбирать. И даты запоминать… Хм… Возможно, стоит попробовать?». — Как давно я тебе нравлюсь? — вдруг спокойно спрашивает младший, подперев голову левой рукой. Минсок аж вздрогнул от этого вопроса, испуганно уставившись на парня. Эта реакция позабавила Чондэ. — Только честно. — Почти два года. Странно, правда? — горько улыбнулся старший, опустив взгляд на стол. — Ты, наверное, чувствуешь ко мне отвращение. Особенно после того случая. — Вовсе нет. Сначала я был, конечно же, ошарашен, но потом меня отпустило. И да, раз я пошёл с тобой сегодня, значит, ты мне точно не противен.       Минсок после этих слов даже немного расслабился и выдохнул, потому что сильно беспокоился насчёт всей этой ситуации.       Когда принесли блюда, парни сразу же принялись за них, забыв, что они находятся не в обычном кафе. Но через пару секунд оба замерли, ощущая то, как жар расползается по полости рта, обжигая слизистую. На глазах выступили непрошеные слёзы, а брюнет тут же начал махать руками, будто это могло помочь. Старший же к острому относился спокойней, поэтому продолжал есть, сдержанно улыбаясь и тихо посмеиваясь над паникой парня, который пытался запить всё водой. Тот, решив показать, что он настоящий мужчина, продолжал есть наравне с Минсоком, который чуть заметно морщился от остроты пищи, но слёзы на глазах выдавали его с головой. Кимчи было мягче на вкус, потому что они к этому блюду привыкли, а вот перед тем, как съесть арбуз, Чондэ насторожился, потому что его рот до сих пор горел так, будто он огонь извергать теперь способен. Ким, решив всё же попробовать десерт, потянулся к арбузу, под пристальным взглядом брюнета поднося его ко рту. Но тут же запрыгал на стуле, начиная обмахивать руками лицо, потому что ягода оказалась не такой сладкой, как он ожидал. А младший звонко рассмеялся от этой картины: Минсок покраснел до кончиков ушей, из его округлившихся глаз текли слёзы. И тут шатен замер, уставившись на парня и невольно на него засматриваясь. Широкая улыбка украшала красивое лицо младшего, а глаза превратились в две выгнутые щёлочки, от которых тянулись лучики морщинок. Звонкий переливистый смех заставил Кима зардеться ещё сильней, смущённо опуская взгляд вниз, а Чондэ казалось, что милее этого могла быть только смущающаяся Сюмин.       «Так ведь он и есть Сюмин», — услужливо подкинуло сознание, заставляя задуматься.       После того, как парни расплатились, они вышли из кафе, а после — из торгового центра, прогуливаясь по людной улице и негромко беседуя. И тут Чондэ заметил парк развлечений, расположенный через дорогу. Он предложил старшему прокатиться на паре аттракционов и поесть сладкой ваты, на что тот, конечно же, ответил согласием, и они вместе направились к пешеходному переходу.       Миновав комнату страха, в которой было почему-то наоборот, слишком смешно, парни отправились к «Викингу». Стоя в очереди, старший явно нервничал, как-то странно поглядывая на огромный аттракцион, откуда доносились восторженные крики. — Ты боишься? — вдруг спросил внимательно наблюдавший за его внутренней истерикой брюнет. — Что? Нет. Совсем нет, — смущённо улыбнулся второй. Ну как он может признаться этому парню, что боится высоты? Особенно сейчас, когда они пошли на свидание, и младший так хочет прокатиться на этом аттракционе. Минсок не хотел портить настроение Киму, поэтому не стал говорить о своей фобии.       Чондэ лишь пожал плечами и решил, что шатен — не маленький, сам может сказать, чего боится, а чего — нет. Не будет же он, как ребёнок, скрывать свои страхи. Оказавшись на «Викинге», старший внутренне запаниковал ещё сильнее, но снаружи пытался сохранять невозмутимость, садясь рядом с брюнетом, который был явно в предвкушении. Когда лодка сдвинулась с места, Минсок на секунду задержал дыхание, от страха расширяя глаза и напрягаясь всем телом. А когда аттракцион набрал скорость, он не сдержался и вцепился в руку рядом сидящего Чондэ, зажмурив глаза. Старший искренне надеялся на то, что парень не придаст этому жесту значения.       Сойдя на трясущихся ногах на землю, Ким сильно зарделся, потому что жалел о том, что не смог сдержаться на аттракционе, дав волю страху, из-за чего младший теперь может посчитать его трусом и начнёт смеяться над такой детской фобией.       Чондэ не посмеялся над ним, и вообще ничего не сказал по поводу произошедшего на аттракционе. И только Минсок с облегчением выдохнул, как его сердце зашлось в новой скачке: брюнет пошёл в сторону колеса обозрения.

***

— С тобой точно всё в порядке? — немного обеспокоенно спросил младший Минсока. — Да-да, всё просто отлично, — нервно смотря в окно кабинки, ответил тот. Внутри парня постепенно зарождалась паника, покалывая в кончиках пальцев и заставляя неметь губы и язык. Шатен, конечно, мог отказаться от посещения этого аттракциона, но как тогда он будет выглядеть в глазах Чондэ, который так хотел на колесо обозрения?       Ким видел, как старший сцепил пальцы рук между собой, сжимая их до побеления костяшек, как его губы сжались в тонкую полоску, как напряглось всё его тело. Не придумав ничего лучше, Чондэ, изначально сидевший напротив, пересел к парню на одну лавочку. Минсок зажмурил глаза, поэтому не видел, как младший поменял дислокацию, но когда кабинку ощутимо тряхнуло, он хотел было схватиться за сиденье по бокам от себя, но одна рука ощутила уж точно не деревянную поверхность. Шатен распахнул глаза и повернул голову в сторону, испуганно отдёрнув руку от чужого колена. Чондэ же придвинулся к парню ещё ближе и как-то неожиданно даже для самого себя сгрёб второго в объятья, прижимая к себе, из-за чего тот невольно уткнулся носом в тёплую грудь брюнета. И тут его начало трясти не от страха высоты, а от волнения и трепета такой желанной и долгожданной близости. Старший был растерян, но в то же время пребывал в каком-то непонятном благоговении. Через некоторое время Минсок просто расслабился в чужих объятьях, вдыхая запах обнимающего его тела и обвивая руками чужую талию в ответ.       Чондэ же в какой-то момент почувствовал, что он должен защитить этот милый, дрожащий от страха, комочек, успокоить, отгородить от его страхов. Поэтому он прижал старшего к себе сильнее, из-за чего стало вдруг ужасно уютно и тепло. Так, будто и должно быть, по-домашнему. И ему это нравилось даже больше, чем если бы это была Сюмин. Потому что тогда младший не смог бы видеть настоящую реакцию Кима, а лишь ту, какая должна быть у среднестатистической девушки. И ведь правда, Сюмин понравилась парню, потому что это на самом деле был Минсок, со всеми его увлечениями и интересами, поэтому младший так был от неё без ума.       «И всё же, Кёнсу был прав», — мягко улыбаясь, подумал Чондэ.       Когда кабинка прошла полный круг по колесу, старший как-то разочарованно выдохнул, отстраняясь от парня. Они вышли из парка и неторопливым шагом направились в сторону дома Минсока. Разговор был немного неловким, а шатен постоянно смущённо краснел, отводя взгляд и стараясь не смотреть на Чондэ. Когда они дошли до подъезда Кима и остановились, старший достал ключи, не решаясь поднять голову и посмотреть в лицо брюнету. — Спасибо за сегодняшний день, — тихо говорит он, а второй решил, что если смирился, то нужно идти до конца, пока не передумал.       Он выхватывает ключи у опешившего Минсока и открывает дверь его подъезда, затягивая старшего внутрь. Прижимает шатена к стене и медленно склоняется к нему, опаляя лицо парня горячим дыханием. А потом, собравшись с мыслями, целует старшего, мягко касаясь его губ своими. Минсок не может в это поверить. Парень, по которому он тоскливо вздыхал такое долгое время, сейчас целовал его, не в женском обличье, а признав, что он — того же пола, что и Чондэ. Но, боясь спугнуть это счастливое мгновение, Минсок не двигается, даже задерживает дыхание. А когда младший прихватывает его нижнюю губу своими, несмело посасывая, Ким не может сдержать поражённого вздоха.       Когда брюнет отстраняется, скомкано прощаясь и возвращая ключи, старший разворачивается и на трясущихся ногах поднимается по лестнице, вызывая лифт. Он просто не может поверить в то, что объект его воздыханий наконец обратил на него внимание, признав ориентацию, пол и самого шатена.       «Неужели мы теперь ещё и встречаемся?», — с замиранием сердца осознаёт Минсок.

***

      Чанёль просыпается от того, что рядом с ним сбивчиво и слишком громко дышат и мечутся по кровати. Он разлепляет глаза и наклоняется к лицу До, касаясь его лба губами и чувствуя, как кожа буквально горит. У Кёнсу поднялась температура, и с этим срочно нужно что-то делать. Блондин подскакивает с кровати, несётся в ванную, находит там небольшое мягкое полотенце, наливает в тазик прохладную воду, и возвращается обратно в комнату. Он садится рядом с младшим и выпутывает его из одеяла, стягивая два тёплых свитера и пропитанную потом футболку с бьющего ознобом тела. Он мокрым полотенцем вытирает с парня липкий пот, пытаясь хоть немного охладить кожу. Кёнсу тихо скулит от того, что тело начало ломить, но так толком и не просыпается. Лишь приоткрывает свои полные губы и поверхностно дышит, потому что нос заложило. А Чанёль неторопливо скользит влажным полотенцем по его шее, груди и животу, даже не задумываясь о каких-то посторонних вещах и не любуясь стройным телом, потому что сейчас его цель — помочь До облегчить его состояние.       Когда брюнет чуть успокоился и начал дышать ровнее, Пак укутал младшего обратно в одеяло, положил ему на лоб то же полотенце, смоченное прохладной водой, и лёг рядом, обнимая парня, чтобы ему было не так холодно. Через какое-то время он и сам проваливается в сон.

***

      Кёнсу просыпается, когда за окном уже вовсю светит солнце. Он чувствует, как тело сковывают жар и слабость. Сил хватает только на то, чтобы приподняться над кроватью и оглядеть комнату на предмет присутствия жирафоподобных ушастых существ. И он было хочет вздохнуть с облегчением, как слух уловил какие-то звуки, доносящиеся с кухни. Пересилив слабость во всём теле, До поднимается с кровати и медленными шагами плетется на звук. Войдя на кухню, он обнаруживает там Чанёля, который босиком стоит у плиты, одной рукой разбирая какие-то травы для чая, а другой — помешивая содержимое маленькой кастрюльки. — Почему ты до сих пор здесь?       Пак тут же отрывается от своего занятия, поворачивает голову в сторону вошедшего, а после подлетает к парню, подхватывает его на руки и несёт в спальню, укладывая брюнета на постель. Закутывает его в одеяло, тут же ретируясь обратно на кухню. И всё это молча. Кёнсу ошарашенно смотрит в потолок, даже не предпринимая попыток выпутаться из своеобразного кокона. Через какое-то время в комнату возвращается блондин с подобием подноса в руках, а на нём — чайничек с травяным чаем, маленькая баночка мёда, кружка и тарелка с лёгким супом. Он подходит к кровати младшего и садится на край, водружая поднос на тумбочку и усаживая кокон с До, облокачивая его на изголовье. Тот не противится, когда его кормят супом с ложечки, просят выпить несколько таблеток и всучают кружку ароматного травяного чая с мёдом. Младший чувствует себя маленьким котёнком, готовым вот-вот замурлыкать от избытка заботы, хотя обычно он ворчливая колючка, не разрешающая себя трогать. Кстати, о мурлыкающих комках шерсти. — Где Широ? — чуть осипшим голосом спрашивает брюнет. — Он за мной всё утро бегал. Где кот сейчас, я не… А нет, вот же он, в моих ногах лежит, — Пак поднимает питомца, демонстрирует хозяину, и сажает на кровать. — Предатель, — обиженно бурчит Кёнсу на кота, сильнее зарываясь в одеяло. — Заведу себе пса, а тебя этому ушастому отдам. — Ну почему ты так грубо с ним? Кошки по природе своей непостоянны. Кто за ними лучше ухаживает, того они и любят больше. — Я этого любителя рыбы растил, пока он не научился бегать, не врезаясь во всё на свете. Когда он как-то обожрался консерв, именно я ему таблетки покупал и выхаживал, а он к тебе тут липнет.       Кот, будто поняв, что говорят о нём, вдруг поднял голову и подошёл к хозяину, забираясь к нему на ноги и сворачиваясь калачиком, а потом замурлыкал, словно извиняясь перед Кёнсу за свой непостоянный характер. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Чанёль. — Уже лучше, спасибо. Ты можешь идти, не пропускай пары из-за меня. — Нет, пока ты полностью не поправишься, я буду рядом. Сегодня ночью у тебя температура сильно подскочила. А вдруг это произойдёт снова?       Кёнсу на это лишь фыркнул, но где-то глубоко внутри был благодарен заботе блондина, потому что болеть в одиночестве, да ещё и с котом-предателем, — слишком тяжело.

***

— Может вместе сходим, проведаем Кёнсу? Я слышал, он заболел. Там ещё Чанёль с ним должен быть, — как-то в конце недели предложил Минсок, позвонив Киму. — О, неплохая идея. А если мы что-нибудь купим, думаю, он будет очень рад, — брюнету действительно понравилась эта идея, потому что До был его другом, так что ему будет очень приятно, если оба Кима забегут в гости. — Хорошо, тогда можешь зайти за мной ближе к обеду.       Парни, встретившись в назначенное время, заскочили по дороге к Кёнсу в магазин за апельсинами и гранатовым соком. Разговор, завязавшийся между ними по дороге, был непринуждённым, без какого-либо намёка на напряжение. Они разговаривали, как близкие друзья, обсуждая общие интересы. И только их пальцы порой касались друг друга, когда ладони при ходьбе сталкивались. Старший в эти моменты чуть смущённо отводил взгляд, а на его щеках вспыхивал лёгкий румянец.       Когда они зашли в подъезд, дверь которого открыла выходившая из него девушка, парни поднялись на нужный этаж и позвонили в дверь квартиры Кёнсу. Открыл, как они и ожидали, Чанёль, потому что До, предположительно, не мог встать с постели. — А вы тут что делаете? — удивлённо уставился он на парней. — Мы Кёнсу проведать пришли, — улыбнулся Минсок. — Заодно витаминов притащили, — Чондэ поднял повыше пакет с покупками, чтобы блондин их увидел. — Так, спасибо за подарки, но я вас впустить не могу — вы заразиться можете, — быстро протараторил Пак, забирая пакет и захлопывая дверь перед слегка офигевшими от такого поворота Кимами.       Они постояли так немного, тупо глядя на дверь, а потом брюнет спросил: — А сейчас нам куда? — Ну, я даже не знаю… — Знаешь, я голодный как собака, а в общаге жрать нечего, — сморщился младший, поглаживая свой живот. — Ну так пойдём ко мне, я накормлю, — чуть смущённо улыбнулся Минсок.

***

— Это было божественно, — откинулся на спинку стула Чондэ, поглаживая свой набитый до отвала живот.       Минсок стоял возле раковины и мыл посуду после сытного обеда. Он счастливо улыбался, потому что младшему понравилось то, как он готовит. А, как говорится, «путь к сердцу мужчины лежит через его желудок».       Неожиданно чужие тёплые руки обвили талию старшего со спины, отчего тот едва не выронил тарелку, которую в это время ополаскивал. По телу пробежалась волнительная дрожь, а сердце зашлось в бешеном ритме. Шатен положил свою голову на плечо парня и мягко прошептал: «Спасибо», после мазнув губами по коже возле уха. На этом моменте Минсок вздрогнул, ибо это было для него слишком неожиданно. — Кстати, я многое обдумал. Ты начинаешь мне нравиться, поэтому мы могли бы начать серьёзно встречаться, — пока парень говорил, он водил носом по чужой шее, горячо в неё дыша. — Т-ты уверен?.. — голос шатена дрожал, как и он сам. — Да, вполне. Ты готовишь не хуже любой девушки, у нас с тобой много общего, плюс, ты не будешь закатывать истерик, потому что парень. Или будешь? — младший озорно посмотрел на Кима. — Нет, не буду, — позволил себе смешок второй, пока его разворачивали и прижимали спиной к стене, чтобы мягко коснуться тонких губ своими.

***

      Пак просыпается посреди ночи от того, что Кёнсу рядом тихо стонет и доверчиво жмётся к нему.       «Похоже, опять температура поднялась», — думает старший и тянется ко лбу парня губами, чтобы проверить это, но сразу же ошарашенно отстраняется, потому что До сам тянется к его губам своими. Он, как за спасательный круг, цепляется своими тонкими пальцами за футболку блондина и тихо шепчет его имя, томно приоткрывая полные губы от сбитого дыхания. И от этого у старшего просто сносит крышу. Он обнимает брюнета, впиваясь в его губы своими, отчего тот тихо стонет, притягивая его худыми руками за шею ещё ближе, и подставляя губы для поцелуя. Кёнсу отдаётся полностью, растворяется в Чанёле, плавится в чужих сильных руках. А Пак не может поверить в происходящее. Возможно, всему виной болезнь, из-за которой До сейчас мучился от температуры, но если он сейчас осознанно подставлялся под ласкающие его ладони? Что, если Кёнсу решил ответить на чувства старшего? Но об этом потом. Сейчас — перед Чанёлем мягкое, словно пластилин, разгорячённое тело, льнущее к нему так доверчиво и настойчиво.       Блондин целует парня со всей страстью, показывая своё желание, и то, как сильно он ждал, чтобы подобное случилось. И плевать ему на то, что Кёнсу до сих пор не выздоровел и Пак может заразиться. Он разводит ноги брюнета в стороны, устраивается между ними и нависает над младшим, продолжая терзать его раскрасневшиеся сочные губы, проскальзывая между ними своим языком и оглаживая чужой. До тихо стонет в поцелуй и подаётся бёдрами вверх, потираясь о пах одногруппника своим. Чанёль давится воздухом, но не теряется и начинает имитировать толчки, проезжаясь своим уже возбуждённым членом, скрытым двумя слоями ткани, по возбуждению брюнета. Тот прикусывает нижнюю губу старшего и тихо стонет, потому что всё, что делает сейчас Пак, ужасно заводит. Влияет ещё и долгое отсутствие секса у брюнета.       А Пак продолжает двигать бёдрами, приближая обоих к разрядке. Теперь он скользит по мокрой шее Кёнсу губами, изредка прикусывая чувствительную кожу. Тот сжимает чужие плечи ладонями, напрягается всем своим телом и… Кончает. С долгим протяжным стоном и прогибаясь в спине. Он сжимает бёдрами бока блондина и пятками давит ему на поясницу.       Чанёль продолжает неспешно двигать бёдрами, потому что он сам ещё не кончил, и целовать влажную шею младшего. А тот гладит его по жестковатым волосам и выдаёт расслабленно: — Господи… Какой же обалденный сон… Хоть бы он не заканчивался…       Блондин замирает, а после медленно поднимает голову, встаёт с кровати и уносится в туалет. Он закрывается в маленькой комнатке и плюхается на закрытую крышку унитаза, хватаясь руками за голову и осознавая весь масштаб того, что только что произошло. А брюнет тем временем снова засыпает посреди развороченной постели, так ничего и не поняв.

***

      До аккуратно разлепляет свои глаза и чувствует, что у него больше не болит голова. Жар не сковывает тело, да и дышится теперь свободно. Правда, в горле до сих пор першит, но это не страшно. Он чувствует прикосновение к своей руке и поворачивает в ту сторону голову, видя умилительную картину: Чанёль, сидя на полу и положив голову на кровать, спит, переплетя пальцы Кёнсу со своими. Старший тихо похрапывает и время от времени сжимает чужую ладонь в своей. Это выглядит как-то очень по-домашнему, и брюнету невольно хочется провести ладонью по обесцвеченной макушке одногруппника. Пак сейчас похож на верного пса, которому не разрешают забраться на кровать к хозяину, потому он сидит у него в ногах.       То, что он ухаживал за младшим во время болезни, показало его заботливость и ответственность. Ведь парень мог не рисковать своей успеваемостью и спокойно пойти на пары, оставив для До нужные таблетки. Но он остался, готовил другу, развлекал, поддерживал его, и даже спал с ним, чтобы было теплее. Это уж точно нельзя было игнорировать.       «Возможно, мне стоит пересмотреть своё отношение к тебе, ушастое ты недоразумение», — с мягкой улыбкой думает До.