Иллюзия свободы

«Такая теплая темнота. Тянущаяся, обволакивающая, тяжелая. Она сдавливает мои веки. Я не хочу раскрывать глаза. Я хочу навсегда остаться в этом состоянии. На границе сна и реальности. Я не хочу просыпаться. Я не хочу думать…» — но в мыслях Радианта болезненной вспышкой мелькнула одна из картин произошедшего накануне: злобный оскал окровавленных губ, горящие похотью и насмешкой глаза. — Яр! — Радиант, с омерзением выкрикнув это имя, резко приподнялся с кровати и моментально схватился за шею, которую все еще стягивал светящийся ошейник. — Только не это. Я не верю, что это все произошло. Как отец мог все это допустить? Как я мог допустить такое?! Почему я оказался так слаб. А-А-А-А! — не выдержав собственных мыслей, Радиант резким рывком поднялся на ноги. Не совсем осознавая своих действий, он поспешил к энергополю, что разделяло его с по-прежнему спокойным космосом. Но стоило его пальцам коснуться незримого барьера, как от его касаний словно круги по воде стали расходиться светящиеся красным пятна. Радиант болезненно резко одернул руку и с ужасом посмотрел на свои пальцы.  — Я теперь не могу покинуть это место. Я больше не волен, — юноша вновь дотронулся до ошейника и с тоской посмотрел в темноту бесконечного пространства. — Прости меня. Пожалуйста, прости… Я ничего не мог сделать тогда. Мне так стыдно, — его губы дрогнули. Горло душил уже не только ошейник, но и подступающие слезы. Радиант, чувствуя растущую панику, с криком отвернулся от окна и уже в ярости, стараясь ею побороть предательскую слабость, кинулся вперед. Схватившись за стул, он с громким криком бросил его в силовое поле, на что-то лишь вновь отреагировало красным свечением. — Я не вещь! Я не раб! Я свободен! — кричал юноша, разнося попадающуюся у него на пути мебель. Один резкий удар и огромное зеркало, что отражало его загнанный, как у зверя взгляд, оказалось разбито вдребезги. — Не-е-ет! Я не могу здесь оставаться. Я ненавижу этот ошейник! — Радиант резко схватил осколок зеркала и всеми силами постарался срезать, сорвать с себя этот душащий его предмет. Но все его попытки были бесполезны. И лишь окончательно изранив шею и пальцы, он обессиленно опустился на колени в осколки, отражающие его отчаянье. — Я виноват перед тобой. Прости меня. Слышишь? Прости… Прости, что позволил ему осквернить себя. Прости, что не могу сбежать и прилететь к тебе. Прости, что был так наивен, самоуверен, — Радиант, глотая слезы, продолжал сбивчиво шептать извинения, неосознанно разрезая себе пальцы блестящими в свете ошейника осколками зеркала. — Прости. Не хочу, чтобы мои руки касались кого-то другого, кроме тебя. Не хочу. Кровь… Это меньшее наказание за то, что эти руки не могут прикоснуться к тебе. Мне так плохо без тебя. Простишь ли ты меня? Чернота… Это все, что я хочу видеть. Лишь тьма. Окружи меня ею. Забери меня. Утяни за собой во мглу. Спаси меня. Прошу, услышь! Я хочу поговорить с тобой. Я хочу быть с тобой. Я так хочу быть с тобой. Я не отрекусь от тебя. Я вернусь к тебе. Я верю. Я буду верить. Я люблю тебя. Слышишь?! Чтобы ни случилось, вопреки словам других и чужой власти, вопреки законам и традициям, вопреки здравому смыслу и даже смерти я люблю тебя. Я хочу быть с тобой. И я буду с тобой, — Радиант с силой сжал режущее его кожу стекло, уже вовсе не чувствуя боли, лишь тепло собственной крови и успокаивающийся пульс. Он блаженно замер в этом состоянии, закрыв глаза и вновь погружаясь в бархатную темноту, стараясь навсегда провалиться в нее, утопая в ней. — Ты так нужен мне. Не оставляй меня здесь, — неосознанно шептали его губы. Но тут его буквально оглушил резкий хлопок двери. — Хотел тебя разбудить, но вижу, что опоздал и пропустил большую часть веселья. Хотя видеть тебя на коленях, на полу, в луже собственной крови — это воистину изысканное удовольствие. Это ты решил меня так встретить? Уже в слезах и порезах. Мило, братик. Мило. — Уйди, — тихо, но твердо отозвался Радиант. — К ноге! — жестко скандировал Яр, резко пронзая взглядом сидящего юношу. Радиант поднял на него полные вызова глаза и, пошатываясь, встал на ноги, гордо подняв голову. — Я тебе приказал припасть к моим ногам, — холодно-режущим голосом сквозь зубы процедил Яр. Юноша, лишь сверкнув глазами, расправил плечи, явно не желал двигаться с места. — Что ж, ты сам напросился, — злобно отчеканил Яр. — Так даже интереснее. Я поставлю тебя на колени, дерзкий мальчишка, — и, материализовав в своей руке светящиеся холодным светом перо, он резко направил его в сторону брата. Перо тут же вытянулось, превращаясь в подобие кнута и ловко с резким хлопком, обвив шею юноши, заставило его стиснуть зубы от боли. Радиант впился пальцами в обжигающий его горло предмет, но Яр тут же резко потянул «хлыст» на себя. Юноша, не удержав равновесия, упал на колени. — О! То, что надо! — довольно воскликнул Яр и, потянув еще сильнее, буквально притащил своего младшего брата к себе, заставляя того на четвереньках болезненными движениями волочиться по полу не в силах снять с себя удушающий конец его оружия. — Ооо, как же тебе идет эта позиция, братик. Ты просто великолепен! — возбужденно произнес Яр, задрав его голову, заставляя посмотреть на себя. — На коленях, вплотную ко мне. Ради… — Яр нетерпеливо, болезненным движением прошелся пальцами по губам юноши. — Хочу твой рот. Всегда мечтал о нем. — Только попробуй, — злобно процедил сквозь зубы Радиант. — Будет как своим языком во время того поцелуя, но я не думаю, что в этот раз тебе понравится, — юноша злобно ухмыльнулся. — Какая непокорность, — оскалился Яр, пытаясь настойчиво протиснуться пальцами в рот брата и понимая, что зубы действительно станут серьезной помехой удовольствию. Конечно, можно было бы ударом вырубить юнца и насиловать его рот сколько угодно. Но это было не совсем то, о чем он мечтал. — Теперь я еще больше хочу ускорить нашу церемонию слияния и сделать тебя своим как можно быстрее. Знаешь, чем ты будешь заниматься большую часть своего времени? — Яр плотоядно оскалился. Радиант, брезгливо поморщившись, постарался отстраниться от его брюк. — Да ты только представь… Нет больше никого. Лишь я и ты. Навеки вместе. И ты покорно сидишь на коленях между моих ног и послушно ласкаешь меня своим божественным ртом, — говоря это, Яр хотел сделать больнее брату, но результатом стало лишь его собственное болезненное возбуждение. Ибо стоило ему увидеть непокорный взгляд этих янтарных глаз и представить себе, как его член стремительно врывается во влажное пространство столь сильно желанного им рта, а эти пухлые губы послушно обнимают его, как в глазах у него помутнело. Он с диким воем резко потянул за рыжие волосы, приподнимая Радианта с колен и несколькими движениями своего «кнута» ухватил его запястья, подвешивая юношу к потолку. — Ну вот, не хочешь впустить меня в свой рот, значит придется брать тебя иначе. — Не смей! — попытался взбрыкнуться молодой Бог. Но в этом подвешенном состоянии его попытки возразить смотрелись более чем просто жалко. — Ммм, — Яр с жадностью вдохнул аромат растрепавшихся огненных волос и медленно заскользил взглядом хищника, изучая плененное им телом. Обойдя его вокруг, он обнял юношу со спины, плотно прижимаясь к нему. — Твоя рана на груди уже затянулась. С одной стороны я рад, ведь другие игрушки отживали свой век быстро, а тобой я смогу наслаждаться вечность. Но с другой стороны печально, что мои отметины так быстро пропадают. Я ведь хочу, чтобы ты видел, что принадлежишь мне и не забывал об этом ни на секунду, — жарко произнес Яр, впиваясь зубами в шею Радианта и скользя ногтями по торсу брата, остановился на его талии, болезненно вжимаясь пальцами в нежную кожу и плотнее притягивая к себе его бедра. — Мне так понравилось то, как ты кричал вчера., — томно пропел Яр, склоняясь над ухом своей жертвы. — Хочу услышать это вновь, братик. — Не-е-е-ет! — взвыл Радиант, не успев сдержать свои эмоции, ощущая как в его тело стремительно входит ненавистный ему брат. — Молодец, Ради, хороший братик. Вот так. Сопротивляйся. Мне нужно больше твоих криков. Давай же, порадуй меня, — злобно и возбужденно процедил сквозь зубы Яр, резко толкаясь вперед и, не без удовольствия замечая, как болезненно напрягается юное тело в его руках. — Ты так напряжен. Это нехорошо. Давай я помогу тебе расслабиться, — с долей азарта в голосе произнес Яр, скользя одной рукой к паху юноши. Радиант болезненно закрыл глаза. Смотреть на свою унизительную эрекцию он был не в силах. Яр же напротив внимательно изучал каждую малейшую реакцию своего пленника. То как у него учащается сердцебиение, выступает пот, как он стискивает зубы, в попытках удержать позорные стоны, как напрягаются его мышцы, и в то же время все тело становится более податливым, уже охотно впускает в себя подчиняясь задаваемому им темпу. — Как же приятно трахать тебя! — возбужденно прорычал Яр, ускоряя свои ритмичные движения и не без удовольствия замечая, как напрягается член брата в его руках. — О, так ты уже готов кончить. Как лестно, — Яр уже хотел поиздеваться над этим и помучить Радианта подольше, не давая ему расслабиться, заставить его самого признать свое ненавистное желание и молить о прекращении этого унижения. Но вдруг юноша раскрыл глаза и искоса посмотрел на него. Уголки его губ слегка дрогнул в ухмылке, а сам взгляд выражал жадную насмешливую похоть. Складывалось впечатление, будто это он сейчас имеет старшего брата, наслаждаясь им, контролируя и явно желая большего. Будто издеваясь молчаливо дразнит его: «Это что, все, на что ты способен?» Столкнувшись с этим взглядом, Яр взревел, не выдерживая еще больше накрывшего его возбуждения и желая буквально разрушить брата, ускорил свой темп. И вместо того, чтобы издеваться над ним, сам не выдерживая обжигающего желания, спустя несколько мучительно страстных мгновений, чувствуя буквально разрывающую его изнутри сладкую боль, он, громко крича, задыхаясь от бешеного темпа, кончил и не в силах остановиться продолжил еще некоторое время двигаться в столь сладостно сжимающем его теле. — Твой взгляд… — простонал Яр, скользя ногтями по бедрам юноши. — Нет. Я не могу больше ждать. Нужно провести церемонию немедленно. Все это и так затянулось, — Яр резким движением освободил руки брата от своего кнута и тот буквально упал на пол к нему в ноги. — Да, именно так. Сейчас же соберу совет. Пусть поприветствуют нового повелителя света и его творца, — он болезненно сжал пальцы, материализовывая на себе мантию, и в следующее мгновение растворился в собственном свете. — Прости, — прошептал Радиант, сжимаясь в комочек. — Видимо, у меня нет выбора. Осталась лишь последняя тропинка к тебе. И теперь я уже совсем не боюсь ее, — юноша, упершись руками в пол, постарался подняться. Но стоило ему привстать, как перед ним снова возник брат. — Прикройся, — брезгливо и холодно произнес он, швыряя на Радианта накидку из белоснежных перьев. Но стоило тому дотронуться до нее руками, как она тут же покраснела, будто пачкаясь и окрашиваясь кровью. Не успел юноша застегнуть ее, как Яр, схватив его за волосы, буквально потащил за собой и, приподняв с пола, исчез с ним, материализовываясь уже в тронной зале заседаний. Огромный парящий в воздухе круглый пьедестал освещался светом возникших по его периметру духов. Каждый представитель своего дома парил в своем световом столбе. — Изысканное сборище, — нагло и самодовольно произнес Яр, материализовавшись с братом на центральном возвышении, где до этого восседал его отец. — Я собрал вас здесь, чтобы провести церемонию, что должна была состояться еще множество веков назад, — спокойным голосом продолжил он, делая вид, что не замечает вспышки света негодования и удивленного шепота, распространившегося среди собравшихся при его появлении. — Да, — с легкой издевкой протянул он, смотря на присутствующих. — Как вы видите, теперь я возглавляю вас. Я по праву новый повелитель света. И… Я, как и полагается, выбрал себе творца, — Яр довольно окинул собравшихся взглядом и, собственнически прижимая к себе брата, произнес: — Радиант, посмотри на них. Все они… Все они хотят тебя. Каждый из них был бы рад заключить союз и забрать тебя себе. Составить мне конкуренцию, добиться силы, власти. Ведь твой свет воистину изысканный и очень важный ее элемент. Кого из них ты хочешь, чтобы я убил первым? — Яр полыхнул глазами и один из духов с криком загорелся в кровавом пламени. — Не-е-ет! Не смей! — в ужасе закричал его младший брат. — Мне не понравилось, как он посмотрел на тебя, — но, устало вздохнув, Яр все же отпустил взглядом горящего и с грубостью швырнул своего брата в самый центр. — Соедините меня с ним. Пора уже заканчивать этот затянувшийся фарс. Собравшиеся с долей волнения послушно начали читать связывающие слова. Радиант, опустив голову, оголил зубы. Что-то безумное сверкнуло сквозь прикрытые волосы в его подобии улыбки. — Вы такие все жалкие. Вы так боитесь этого самозванца. А ведь он убил законного повелителя света и его творца, — тихо прошептал юноша с издевательски саркастической интонацией. — Яр! — злобно выкрикнул он, резко приподнимаясь с пола. Гордо расправив плечи и задрав голову, он с дерзостью посмотрел на брата. — Я вызываю тебя на дуэль. Как тот, чьих родителей ты убил, я имею на это законное право. В совете по кругу пошла волна ахов и перешептываний. — Он прав. Мы не можем соединить вас, пока он не удовлетворит свое законное право на отмщение. — Права я могу и изменить. Зачем мне эти устаревшие традиции? — усмехнулся Яр, наигранно скучающе смотря на собравшихся. — Можешь. Да. Ты все можешь, — с придыханием, горько произнес Радиант. Но, впившись глазами в глаза брата, продолжил: — Ты можешь, но неужели откажешь мне в этом увлекательном кровавом танце напоследок перед церемонией, ведь после я уже никогда не смогу драться с тобой. А мы оба помним, как тебе это нравится. И неужели ты не хочешь взять реванш за ту дуэль в юности, которую ты так эпично проиграл. Ах да! Точно. Ты просто опять боишься проиграть и опозориться, — юноша насмешливо улыбнулся и слегка облизнул губы, жестко впиваясь наглым взглядом в брата, не давая ему тем самым прервать зрительный контакт. — С тех пор многое изменилось, Ради. Я стал непобедим. Но ты прав, — Яр приторно улыбнулся. — Зачем же лишать себя удовольствия публично наказать тебя за дерзость, — мужчина явно возбужденным взглядом прошелся по гордо выпрямившемуся юноше. — Сними ошейник, верни мой ореол и я сам накажу тебя своим световым пером, — дерзко отчеканил Радиант, ни на секунды не показывая своего волнения. — Да будет так, — тихо произнес Яр, явно сдерживая желание наброситься на наглеца. Он хлопнул ладонями и, направив руку в сторону брата, светом скользя по его шее, ослабил ошейник, который тут же, засветившись золотистым свечением, вернулся ореолом вокруг головы юноши. Тот блаженно закрыл глаза и на секунду показался самым тихим, спокойным и даже невинным созданием. Мирная улыбка и последующий за ней глубокий вдох, но вот глаза снова раскрылись. В них горел наглый воинственный блеск и затем появившаяся абсолютная твердость и жесткость. Точными грациозными движениями он материализовал светящиеся золотое перо, которое тут же утончилось, превращаясь в некое подобие шпаги. — Во имя памяти убиенных тобой отца и матери, — холодно отчеканил молодой Бог, рисуя круг вокруг себя, — Вызываю тебя на поединок, брат, — на этих словах Радиант, холодно смотря на Яра, воткнул шпагу в центр круга прямо перед собой. Яр, довольно ухмыляясь, медленно и вальяжно сошел с пьедестала. И, не отрываясь смотря в глаза брата, материализовал свое световое перо, превращая его в столь же изысканную шпагу. Он уверенной походкой вошел в круг, который тут же засветился красным светом, поднимая силовое поле, отгораживающее братьев от остальных присутствующих, тем самым не давая никому иному вмешиваться в исход поединка, оставляя возможность лишь наблюдать за этим смертельным танцем. Противники не переставая смотрели друг другу в глаза и, приподняв шпаги, медленно заскользили по периметру круга, давая себе тем самым время продумать первый удар. Но обнаженное тело только слегка прикрытое красными перьями явно волновало Яра больше, чем направленная на него шпага. Не выдержав затянувшийся паузы, он с возгласом: «Пора прекратить этот фарс!» — первый бросился в атаку. Радиант, довольно улыбаясь легко, грациозно парировал удар. Затем и последующий за ним и вновь, и снова. Он играючи легко кружился со своей шпагой, словно танцуя с братом. Действительно их поединок походил на танец, темп в котором задавал Яр, явно являясь ведущим. А Радиант в свою очередь красиво отбивался, грациозно скользя и не переходя в наступление. Он за время этих атак хорошо изучил партнера и, оценив его, уже давно осознал, что уступает ему в силе и если «нажмет» и разозлит его сейчас, то проиграет быстрее задуманного. «Проигрыш, — мысленно просмаковал это слово Радиант, смотря в самодовольные и явно блестящие азартом глаза брата. Сейчас я ослаб и один в твоем плену, окружен врагами. Но я никогда не сдамся тебе. Я уйду к нему… В царстве света есть только один путь во тьму», — юноша грустно улыбнулся своим мыслям. — Ты хочешь победы, Яр?! — он с притворной веселостью и с вызовом посмотрел на брата. — Это же поединок насмерть. Что ж, устрою ее тебе, — в следующее мгновение молодой Бог ловким движением своей шпаги перенаправил клинок своего брата так, чтобы она оказалась возле его груди и резко толкнулся вперед, ощущая смертельное жжение. Это произошло достаточно быстро. Несколько точных движений. Яр лишь с ужасом наблюдал, как холодный свет его шпаги насквозь пронзает желанное им тело. — НЕ-Е-Е-Т! — взвыл Яр, накидываясь на Радианта. — Я никогда твоим не буду. И лишь в таком состоянии буду покорен тебе. Наслаждайся победой, брат, — процедил сквозь окровавленные губы юноша, прежде чем его глаза закрылись, и он безвольно поник в болезненно сжимающих его руках. — Нет, нет, нет, нет, нет… — сбивчиво шептал Яр, падая на колени и прижимая к себе истекающего кровью Радианта. В каком-то безумии он отчаянно ласкал руками все еще теплое и столь вкусно пахнущее кровью тело, впивался в мягкие губы, слизывая с них кровь. — Послушный. Теперь твой рот такой послушный, — выл Яр, проникая в него языком, путался пальцами в рыжих волосах, пытаясь прижать к себе юношу, как можно крепче. — Такой вкусный, покорный, мой милый. Но ты ведь знаешь, что мне не нужна кукольная покорность от тебя. Мой хороший, мне нужна твоя жизнь, твоя реакция. Кукол мне и так хватает. Ты не как все остальные игрушки, ты совсем другое. А ты решил наказать меня и снова убежать. Глупенький, неужели ты думаешь я отпущу тебя. Дам уйти в долину смертной тени, к нему в объятья тьмы… Нет. Ты только мой. Объятья смерти не коснутся тебя. Я не позволю тебе умереть. Ты будешь жить. Ты ведь и есть сама жизнь. Ты творец, создатель. Как ты хитро все продумал. Ты ведь знал, что я не устою перед соблазном возродить тебя в смертном теле. Что ж, мой сброшенный бессмертный, будешь жить и набираться сил среди своих созданий. Теперь я понимаю, почему ты создал их по образу и подобию нашему. Они и есть твое физическое бессмертие. Защищая их, ты защищаешь себя, ведь так ты возродишься снова. Что ж, отправлю тебя к ним. Ты будешь жить. Ты не умрешь, слышишь? Слышишь… Да будет так, — Яр болезненно поцеловал уже холодный лоб и затем, накрыв губами рот Радианта, засветился, отдавая ему часть своего света. — Живи! — провыл он, чувствуя, как тело брата растворяется в его руках.

***

— Ради, Ради, вставай! Юноша нехотя раскрыл глаза. На пороге его комнаты стоял весело улыбающийся блондин. — Ну хватит валяться, ты же знаешь, сегодня ответственный день. Или ты намереваешься проспать лекцию по психологии этого… Блин, забыл имя этой знаменитости. Ну короче, доктора страха. С его тематикой «страхи и их влияние на развитие и формирование личности». Короче, поторопись. Все, жду тебя на улице, — парень скрылся за дверью. — Голова… — болезненно провыл Радиант, пытаясь подняться с кровати и стискивая мучительно звенящую голову руками. — Даже не верится. Проспал, — он неуклюжими, но быстрыми движениями поднялся, одел первые попавшиеся брюки, заправил растрепавшуюся копну рыжих волос в хвост и по дороге из квартиры, застегивая на себе рубашку, выскочил на улицу. — Солнце, — прошептал он, жмурясь от ослепительного света. — Как же ты прекрасно, — затем, счастливо улыбаясь и глубоко вдохнув воздух, вдруг громко воскликнул: — Свобода! — и, тихо смеясь, поспешил вдогонку за своим соседом по комнате. — Свобода, — улыбнулся Яр, смотря с высоты своего трона на светящиеся голограммы у своих ног. — Как же вы все любите это слово. Но разве свобода существует? Нет, только не в этом мире и только не для тебя, мой милый. Я просто отпускаю тебя на более длинный поводок, братик. Давай, поживи еще чуть чуть без меня. Наберись сил, радости, всего того, что мне будет так приятно снова отнимать. Поэтому я и не стану пока мешать наслаждаться тебе этой иллюзией. Ведь действительно… Что может быть слаще, чем иллюзия свободы. Конец.