Приручение

Руслан чувствовал за Женей что-то неладное, будто тот что-то утаивал от него. Оставался осадок, казалось, будто кто-то держит его за дурака, постоянно обводит вокруг пальца. Шестое чувство редко подводило его, поэтому Усачев решил быть наготове в любую минуту. Эта ночь была особенно бессонной. Руслан всё время ворочался, не мог найти удобного положения для сна. На боку не лежалось, на животе и спине уж подавно! Раздражал даже едва слышный всплеск воды на кухне. Даже редкие вспышки молнии ночью мешали спокойно заснуть. Рус думал, что это из-за отсутствия Баженова. Тот, конечно, редко ночевал у следователя — реже, чем несколько лет назад, хотя Евген чуть ли не прописан в этой квартире. Женя приносил свой уют, свою теплоту. Однако Усачева часто в последнее время посещали мысли о том, что Бэдкомедиан являлся его миссией. После той взбучки в баре и месячном отсутствии в университете ему дали задание — влиться в доверие Баженова. Его звали Мориарти в криминальном бизнесе, лелеяли, как профессионала, а Руслан на удивление весьма симпатизировал ему. Русу сказали, что он может далеко пробиться, если пойдет на риск и станет Евгену самым близким человеком. А что сейчас? За столько лет Усачев и сам полюбил Баженова, как бы странно это не звучало. Рус полюбил его своей любовью, любил его по-своему. Помнил, как утирал Жене кровь после подпольных боев, заботливо менял повязки и бинты, пока Киселев не пришел на помощь, но к тому моменту Усачев стал для него любовником, так что этого больше не требовалось. Баженов молчал, если его спрашивали о девушке и семье, лишь ухмылялся. Руслан любил его по-своему странно, кокетничая порой, а порой отдаваясь в надежные руки Бэдкомедиана. Теперь же Бэд явно что-то скрывал от него, что явно отражалось на их отношениях. В их первую встречу Рус был пьян, а подводка на глазах была размазанной. Карман пустовал, но бармен по старой дружбе наливал новые шоты. Мэддисон что-то мурлыкнул тогда про нового клиента, но Усачев лишь фыркнул, сведя обкусанные губы в усмешке. Он в то время ещё курил свои пидорские тонкие ментоловые сигареты, потому что после крепких горло словно резало наждачкой. Евген был пьян тоже, но этот заинтересованный взгляд Усачев вынашивал около недели, несмотря на то, что дольше трех ночей в их мотеле никто не пребывал. Баженов пытался флиртовать, в то самое время как Руслан кокетничал направо и налево. Что сказать, для «профессии» это было просто необходимо. А потом всё как-то… Шорох на кухне. Рус отчетливо слышал шорох на кухне. Вариант со сквозняком не принимался, а Женя должен был приехать позже — хотя в последнее время следователь сомневался, что Бэд вообще появится в их квартире. Сердце пропустило удар, но после заколотилось, как бешеное. В квартире был кто-то ещё, помимо Усачева. Напрягшись всем нутром, Рус тихо сглотнул. Тихо открыв прикроватный ящик, он достал пистолет, заготовленный на всякий — подобный! — случай. Как-никак, он полицейский, поэтому должен предотвратить преступления, пусть оно и совершается в его доме! Следователь снял оружие с предохранителя, на цыпочках подобрался к двери в гостиную — всегда закрывал ее по старой привычке. Секунда — вдох, вторая — выдох. Пошел. Резко забежав в помещение, Усачев направил дуло на незнакомый — незнакомый ли? — силуэт у их обеденного стола. Незнакомец стоял у кухонного гарнитура, что-то рассматривая на серванте.  — Ни с места! — резко произнес следователь, нахмурившись. Силуэт нажал на выключатель света и комната озарилась. Руслан обомлел на секунду, но после, собравшись, пришел в себя. Секундное помутнение помогло аукнуться ему, но оппонент оказался настроен весьма спокойно. — И какого черта здесь забыл ты, Хованский? Он искал его долго, подключил даже Бэдкомедиана выискивать его логово вместе с притоном, но Женя, прикладывая все свои силы без исключений, не мог найти его. Даже совместная вылазка ничего не принесла, не считая ранения Баженова.  — Спокойнее, Русланка, я здесь не за тобой, — фыркнул мафиози, однако пистолет не опустил, усмехаясь. — Просто скажи, где закладка Евгена, и я уйду.  — Понятия не имею, о чем ты, — фыркнул Усачев, поджав губы. Конечно же, он знал, о чем мурлыкал Юра. Знал, что Хованский взял Бэда под свое попечительство по каким-то своим причинам, знал, что тот постоянно барыжил наркотой. Но не сказал, не подавал вида. К тому же, он понятия не имел, что именно за баженовская закладка понадобилась мафии.  — Не пизди, Сосачев, всё ты прекрасно знаешь, — парировал кучерявый, кивнув в его сторону. — А если и не знаешь, то уж догадываешься, кто явно может знать.  — Нет, — отрезал Рус, делая шаг к мафии у его стола. Юра напряг руку, выставляя ее напротив следователя, будучи готовим напасть первым.  — Ты думаешь, у тебя есть выбор? — усмехнулся Хованский. В его глазах черти танцевали румбу, казалось, его язык на секунду превратился в змеиный.  — А то что ты мне сделаешь? Я ведь могу задержать тебя.  — А я могу выстрелить. И что дальше? Этот сукин сын издевался над ним! С каждой секундой Рус ощущал гнев, разливающийся по всему телу волнами, словно по венам. Он был настроен решительно, так что Юра не сподвигнет его на звонок Евгену. Баженов слишком много значил для Усачева, чтобы его подводить. Да, он его миссия, но с этим Руслан временил не первый год.  — В последний раз тебя прошу: скажи, где закладка. Спроси у своего «бойфренда» в конце концов, — на слове «бойфренд» мафиози скривился. Руслан стоял на своем.  — Нет.  — Я предупреждал тебя, Русланка, — ухмыльнулся Юра, а после бросил на стол странные карточки. Фотографии? Полицейский осторожно подошел, не опуская дула с жирной морды мафиози. Попытался разглядеть получше, но понял, что видел на них достаточно. Баженов трахал какого-то парня, отсюда точно не разглядеть. Это поставило все точки над «i». Вот что он скрывал всё это время.  — Ты подойди, я даже дам тебе побольше времени рассмотреть, — протянул кучерявый, облокотившись на стойку. Он положил оружие на кухонный гарнитур, подняв ладони вверх. Как же ему нравилось смотреть за внутренним противоборством Усачева! — Видишь? Чистые ручки, смотри фото в свое удовольствие, только не задерживай меня надолго. Руслан, окинув преступника мельком, подошел ко столу ближе, взяв в руки фотографии. На одной было отчетливо видно, как его любовник вбивает в кровать какого-то светлого парнишку с весьма похотливым выражением лица. А вот на второй… Усачев явно не ожидал увидеть на ней своего друга. Фотокарточка упала на стол с легким шелестом.  — Даня? — одними губами спросил сам себя полицейский. Рус шокировано дырявил деревянную поверхность, пока руки в бешенстве начинали трястись. Так вот она главная тайна Бэдкомедиана, что он скрывал от самого близкого человека! Вот то, из-за чего Бэд фактически не ночевал дома. Вот она причина всех раздоров. На фотошоп не похоже — откуда бы им было известно о родинке Поперечного, которую он всегда прятал? Даже говно на пятке было, черт возьми!  — Ну так что, не подскажешь, где закладка? — промурлыкал с наслаждением мафиози, наблюдая за отрешенным следователем. Тот, сглотнув и что-то для себя решив, поднял тяжелый, чуть ли не свинцовый взгляд на Хованского, от чего даже тому стало не по себе. Предательство сразу двух близких друзей за одну ночь.  — Я могу привести тебе его живым, — холодно предложил Усачев, сжимая кулаки. Юра явно был доволен переменой настроения следователя. Руслан был в ярости до такой степени, что голос стал скрипуче хриплым, да костяшки белели. Он жертвовал собой, оттягивал момент раскрытия всех карт, продолжал игру. Рус продолжал любить Баженова до последнего, но это сломило его чувства, будто подло поставило подножку. Данино молчание — хотя он, в принципе, не знал об их отношениях — тоже добивало. Подавленно выдохнув, Усачев выпрямился.  — Но ты сыграешь по моему сценарию, Хованский, — хрипло произнес следователь.  — Ладно, — недоверчиво протянул мафиози, прищурившись, — но гарантируешь ли ты, что он стопроцентно придет ко мне? Вы, копы, очень хитрые жопы, так что могу ли я тебе доверять?  — А могу ли я доверять тебе?  — Справедливо, — хмыкнул Юра. Доверять мафии было нельзя, но гнев ослепил следователя, выбил землю из-под ног. Усачев отдал кучерявому свои пистолеты, объяснил дальнейшие действия. План возник в голове моментально, что уж там, Рус по своей натуре был далеко не глуп. Хованский лишь прыснул: «Как далеко людей может завести месть». Руслану было плевать на эти ехидные подколки, главным было обхитрить Бэдкомедиана. Пальцы по обыкновению скользили по экрану смартфона, выискивая из контактов «Женю». Шли гудки, Евген не сразу взял трубку, видимо, будучи за рулем.  — Да, Рус? — прозвучал в динамике ласковый голос Бэда, а Юра на это выдавил ухмылку.  — Ж-женя, скажи, где закладка, — нарочито дрожащим голос проблеял следователь. Евген повелся, тон его сменился.  — Ты пошел на разведку к Хованскому? Что случилось? — встревоженно произнес Бэдкомедиан.  — Просто скажи, г-где закладка, — заикался он, удивляя мафиози своим актерским мастерством. — Я очень прошу тебя, скажи, Жень.  — Я еду, скажи лишь, где ты! — взревел он, услышав смех кучерявого. — Руслан? Руслан?! Сейчас должен был прозвучать выстрел, но Юра бы промазал. Однако, всё пошло не по плану — Хованский выстрелил Усачеву в живот. Следователь вскрикнул, сложившись пополам на полу. Ехидно хмыкнув, мафиози взял упавший телефон в свою ладонь — в перчатках был, засранец! Рус судорожно соображал, что делать, ведь вместо своего пистолета Юра использовал забытое табельное оружие Кшиштовского!  — Здравствуй, Евген, — мурлыкнул кучерявый, выслушивая мимоходом все угрозы Баженова.  — Хованский, я тебя из-под земли достану! Сука, я убью тебя, понял? Убью! — ревел Бэдкомедиан, на что мафиози усмехнулся.  — Лучше бы тебе поскорее вернуть украденное, а то Сосачев-то подохнет в квартирке своей. До скорых встреч! Усачев чувствовал разъедающую злость и боль, охватившую все тело в судороге. Его обманули, вновь обвели вокруг пальца, черт возьми! Он сипло вдыхал-выдыхал воздух, пытаясь прийти в себя.  — Как конфетку у ребенка отобрать, — фыркнул Хованский, оставляя пистолет Миши на столешнице. — Надеюсь, он успеет до того, как ты сдохнешь. Хованский ушел, хлопнув дверью, взяв с собой фотографии для пущей драматичности. У него явно было припасено что-то ещё, но думать об этом не хотелось. Если Руслана успеют спасти, то у него будет шанс задержать и Хованского, и Баженова. Два зайца одним выстрелом, как говорится. «Одним выстрелом» — звучало комично в свете последних событий. Бэдкомедиан подоспел быстрее, чем думал Рус. Хотелось забыть этого лицемерного человека, что ураганом ворвался в его жизнь. Евген припал к Руслану в истерике, вызвав скорую. Бэд прижимал к себе кровоточащее тело, целовал, пока слезы отчаяния катились по колючему подбородку. Руки сжимали любимое тело в объятиях, Баженов не мог сдержать свой внутренний рев, крича — скорее даже моля — в пустоту. Евген действительно не мог сдержать порыв, свою истерику, слезы и эмоции. Слишком дорог ему был человек, что буквально рассыпался на руках, таял, оставаясь на одежде алыми пятнами. Жаль только Руслан этого не видел, будучи в отключке.