untidy

Кот Нуар и Ледибаг — выпускники. За прошедший год, конечно, почти ничего не изменилось — два супергероя Парижа снова и снова боролись против злодеев, исцеляя акум от тёмной энергии, и, вроде, всё должно было быть хорошо, кроме того факта, что экзамены надвигались и надвигались. Кот Нуар всё реже и реже заходил к Маринетт, только в случае необходимости, когда его раны были слишком плохи для его тела и организма, и Дюпэн-чен не могла ему возражать. На улице теплело, наконец-то начал таять белоснежный снег, оставляя разводы и лужицы на мокром парижском асфальте; пробивалось солнце сквозь белую зимнюю пелену, согревая землю солнечными лучами, и как же Кот Нуар хотел, чтобы солнечные лучи согрели и его душу. Потому что всё шло не так, как он хотел, когда он поссорился со своим отцом, сказав, что не хочет карьеру модели. Он всегда делал то, что хотел его отец — занимался в модельном агенстве, участвовал в бесконечных фотосъёмках, занимался фехтованием, калеча не только противников, но и своё сердце, которое было в мелкую дырочку от собственных ударов шпагой. И если фортепиано как-то утешало его, то все остальные занятия не приносили никакой радости. Всё это казалось Адриану ужасным, будто он медленно вяз в канаве. — Эй! — Громкий стук в окно. Маринетт повернула голову, перестав писать в тетради для домашней работы, и она была совершенно не удивлена (может быть, чуточку), когда увидела силуэт Чёрного Кота на фоне городских огней. Девушка, подбежав, открыла люк на балкон, чтобы Нуар смог залезть к ней в комнату. — Нуар? Что ты тут делаешь в девять часов вечера? — Она выглядела так по-домашнему в этом голубо-розовом домашнем костюме, состоящем из шорт и майки; её иссиня-чёрные волосы, которые были распущены сейчас, были немного растрёпаны, но это не портило милейший вид Маринетт. За прошедший год она выросла, подтянулась, но в её голубых глазах, так напоминающих глаза Ледибаг, так же искрились нотки озорства, которые она никак не могла скрыть. — Неужели случайно поранился ножом, а на кухне не оказалось аптечки? — хихикнула Дюпэн-чен, уже свыкшись с работой личной медсестры для героя. Кот Нуар не смог скрыть появившийся румянец, когда он оглядел Маринетт, и это не осталось незамеченным. Парень всегда хотел выговориться кому-то, но, несмотря на то, что у него было достаточно друзей, он не был уверенным, что может рассказывать свои переживания кому-то. Высказываться в образе Кота Нуара, сохраняя анонимность, было лучшим решением для него. Он вздохнул, присев на край кровати в позе лотоса. Маринетт открыла окно, впуская холодный воздух в помещение, и порыв ветра словно окатил обоих с головы до ног. — Ты не голоден? — спросила девушка, хлопая ресницами и садясь рядом с парнем. — У меня осталось овсяное печенье. — Спасибо за заботу, принцесса, но я не голоден. — Кот послал ей воздушный поцелуй, и это так по-нуаровски. Дюпэн-чен ещё раз хихикнула. Она взяла свою тетрадь с учебником и начала доделывать физику, попутно косясь на блондина, и прядка тёмных волос упала ей на лицо, отчего она шмыгнула чуть вздёрнутым веснушчатым носиком. Милый жест. Нуар собирает все свои силы в кулак. — На самом деле, у меня проблемы. Она подняла голову, откладывая учебник. Её серьезный взволнованный взгляд ярко-голубых глаз проскользнул по лицу Нуара, пытаясь уловить в нём что-то, и Маринетт неосознанно подвигается к нему поближе. Она всегда была взволнована, когда что-то случалось с её напарником, что касалось и его психологического состояния. — Что случилось? — Просто... ты, наверное, не поймешь. Я не могу так постоянно. Отец всё время давит на меня, ждёт от меня наивысших результатов, ждёт от меня хорошей карьеры, а я просто не могу определиться со всем этим, — пробормотал он на одном дыхании, цепляясь взглядом за любую вещь в девчачьей розовой комнате, лишь бы не смотреть на лицо Маринетт, потому что у неё такие милые веснушки на лице. — Так ещё и надвигающиеся экзамены... Я жалею, что я в выпускном классе. — Ох. — Она двигается к нему ближе. Дюпэн-чен вздохнула, посмотрев в зелёные глаза Нуара. Для Кота Маринетт всегда являлась той, которая подставит ему плечо в случае плохой ситуации, перевяжет рану, поцелует на прощание. Обычные дружеские отношения. Но ей действительно не была знакома вся эта ситуация, несмотря на то, что её оценки оставляли желать лучшего по сравнению с оценками Кота Нуара, (и знала бы она, кем он является на самом деле), и родители поддерживали любой её выбор в профессии. — Нуар, в любом случае понятно, что ты — личность. Ты можешь сделать хоть всё, и это не должно осуждаться твоими родителями, потому что ты сам вправе принимать решения. — Она обнимает его, чувствуя пальчиками холодный кожаный материал костюма, и Кот неуверенно обнимает подругу в ответ. — На счет экзаменов я понимаю тебя, — Маринетт выпустила смешок, сжимая парня в своих объятьях. — Если я личность и вправе решать всё, что хочу, то могу я убежать с тобой на край света после выпускного? — тихим голосом спросил Нуар, целуя кожу за ухом девушки. Маринетт обдало жаром. И он мог ощущать тепло хрупкого тела, и на душе ему стало вдвое лучше, и это обосновывается тем, что он увидел такую прекрасную девушку сегодня. Да, конечно, он видел её каждый день в коллеже, когда был Адрианом Агрестом, но она становилась какой-то другой, когда он видел её ярко-зелёными глазами Кота Нуара. И нет, он не был в неё влюблён, или так хотелось ему. Он не знал, кого он любит, а к кому привязался, когда смотрел на Ледибаг и Маринетт. Такие разные, не похожие друг на друга, но одновременно такие озорные девчонки, за которых он мог убить. — Да. Только если ты скажешь, почему не говорил, что ты в выпускном классе, — Маринетт засмеялась, обнажая белоснежные зубы. Она тоже была на грани. Маринетт не знала, в кого она была действительно влюблена — в Кота Нуара или Адриана; Дюпэн-чен была на дороге, которая разветвлялась в две разные стороны, и принять решение могла она сама. Но сейчас главное — наслаждаться моментом. Ветер продолжал обдувать две обнимающиеся фигуры, но Маринетт Дюпэн-чен было так комфортно в объятиях своего напарника, и она думала, что счастлива, потому что наконец-то у неё есть шанс обнять такого родного для неё человека спустя две недели; за окном — почти десять часов вечера, но им наплевать. И он решается. — Скажу больше, я учусь в коллеже Франсуа Дюпон, — прошептал Нуар на ухо Маринетт, и она широко-широко улыбнулась. Она могла догадываться об этом. — У нас будет больше шансов сбежать друг с другом с выпускного, моя маленькая медсестра. — Кот снова поцеловал её, но уже в такие мягкие губы персикового оттенка, которые он мог целовать вечность; и это — бесконечность для него, повод утопиться в собственных желаниях. — Я еще два месяца должна гадать, кто ты? — сказала она, отрываясь от его губ. — Ага, — он чмокает её в чуть вздёрнутый носик, и её милые-милые веснушки будто горят, обдавая жаром парижского супергероя, и лишь только холодный ветер из окна мог спасать всю эту ситуацию. — Ты снова вылечила меня, принцесса, — он улыбается, — своими поцелуями и объятиями. — Ты всё такой же неаккуратный, Кот Нуар, и я тебе не медсестра. И они снова целуются, и они снова идут на балкон, вспоминая те моменты, когда Маринетт лечила его после боёв с акуманизированными. И Коту наплевать, что дома его ждёт скандал с отцом, а у Маринетт — невыполненная домашняя работа. Он просто счастлив быть с Дюпэн-чен, счастлив быть неаккуратным, ведь, если бы не тот случай, когда он был в ужасном состоянии после боя, чтобы хоть как-то двигаться, а тёмноволосая девушка не была бы рядом, то, возможно, они бы и не сблизились. Они не считают себя парой, и для них идеалами остаются Адриан и Ледибаг. Даже если бы им сказали, что они классно выглядят вместе, они бы посмеялись, потому что точно не влюблены друг в друга. Да, точно, они целуются и проводят время просто так. Но время покажет?