the cold of Antarctica

POVЧимин «Прочь из моей головы: оборвав провода, Спутав карты, фигуры сметая с доски, Разбивая шлагбаумы на полном ходу, Оставляя разрушенными города. Из моей головы, где сферой становится плоскость, Где, то горит фейерверк, то тлеет свечка из воска, Где музыка Баха смешалась с полотнами Босха, И не дружат между собой полушария мозга, Где крутится строчка одна днем и ночью: „Вали из моей головы очень срочно“ И вместе с собой забери о тебе мои мысли, Чтобы Богу не показалось, Что мы в этом мире слишком зависли…»* Когда у главного героя книги происходит что-то плохое, то на улице обязан идти дождь, как известно, для большей драматизации момента. Юнги не персонаж какой-то тухлой книги, но грёбаный дождь всё же идет. Идёт так, что, кажется, смоет его с лица этой планеты, наконец, избавив от такого жалкого и порочащего её священные земли существа. Дождь, вообще, может смыть многое. Многое, но не всё. Ту боль, которую испытывает блондин, даже воды всего Мирового океана смыть не способны. Порой боль может быть больше, чем просто физическим ощущением. Порой боль разъедает не только сердце или душу. Порой боль способна поселиться в сознании, в самой сущности вашей личности, и медленно точить вас, как воды точат скалы. И от этой боли нет спасения. Потому что она становится одним целым с вашим разумом и избавиться от неё можно, лишь умерев. Юнги подыхать не собирается. У него ещё незаконченное дело и неразгаданные тайны Вселенной. Он, наверное, единственный, кто смог подружиться с этой отравляющей здоровый разум болью. У них симбиоз и взаимное понимание. Для парня эта боль, как лучший друг, который даёт возможность отдохнуть от реальности. Он её, блядь, любит. Ему невероятно повезло, что сейчас ночь, иначе люди, встающие с солнцем, помешали бы его одиночному рейду по улицам. Пройдя очередной тёмный переулок, Мин зашёл в одно из заброшенных зданий и взобрался на его крышу. Рваные джинсы, рубашка и лёгкая куртка не спасали от холодного ветра, но ему было плевать на такие мелочи как простуда. На открытом пространстве крыши ветер ещё более яростный: он пробирается под одежду, заползает в лёгкие, обжигая их, проникает в голову, закладывая уши и лишая возможности что-либо услышать. Огромные капли дождя с бешеной силой срываются с небес и устремляются вниз, разбиваясь о землю. Дождь стоит почти стеной, но в Корее это привычное явление. Постояв минуту без движений, юноша подошёл к парапету и уселся на промозглый бетон, свесив с края ноги. Порывшись по карманам, он достал полупустую пачку сигарет и выудил одну, закуривая. Ливень мешал сделать это с первой попытки, и Юнги пришлось прикрыть огонёк зажигалки ладонью. Вся одежда блондина промокла и липла к телу, порезанное запястье саднило, а голова опять начала болеть. Зажмурив глаза, он потёр виски пальцами. Сегодняшний день слишком вымотал его. А всё из-за этого солнечного мальчика. Из-за этого Пак — мелкая шлюшка — Чимина. Этот парень везде. Он постоянно находится рядом и в любую минуту готов сказать или сделать что-то, что заставляет сердце Юнги сильно сжиматься. На любых мероприятиях, где им приходится контактировать, он находится слишком близко и несёт всякий бред про свои тёплые чувства к старшему. Лезет обниматься и выпрашивает похвалу, а если не получает этого, то просто уходит к другим. Каждый раз, когда он так уходит от него — Юнги готов умереть. Каждый раз, когда этот говнюк прикасается к нему — Юнги хочет умереть. Каждый раз, когда он игнорирует или не замечает его — Юнги умирает. Он нарушает его планы. Чимин заставляет его смотреть по-другому на смерть. Заставляет думать, что она может оказаться выходом. Сигарета, не докуренная до конца, погасла от дождя. Мин встал с бетона и, чуть не упав со скользкой от избытка воды крыши, спустился по лестнице внутрь здания. Когда-то оно было жилым. Тут было много людей и разных домашних запахов. Теперь здесь лишь пустота с сильным запахом одиночества. Юнги сравнивает себя с ним. С этим бесполезным, разбитым, холодным зданием, в котором когда-то давно теплилась жизнь, но теперь этого уже никто не помнит. Усевшись в угол у стены, где было относительно сухо, парень достал телефон. То, что гаджет не сдох после такого дождя, удивляет. Блондин зашёл в контакты. Только один человек знает, где находиться это место, и только он без вопросов заберёт Юнги отсюда. Но именно ему сейчас меньше всего хочется звонить. Юнги и так потрепал другу много нервов за сегодня, но другого выбора не было. Сам он точно дойти не сможет: сил не было даже на то, чтобы встать. Поднеся телефон к уху, Юнги стал вслушиваться в гудки. Знакомый хриплый ото сна голос раздался после одиннадцатого гудка. Он считал.  — Забери меня…- сухие губы еле открылись, чтобы произнести эти слова. Телефон вырубился — села зарядка. Дождь закончился, оставив после себя запах свободы и чувство пустоты. Юнги посмотрел в окно, где яркой россыпью по чёрному полотну небес плыли звёзды. Они пели что-то на своём языке, и парень пел с ними. Не открывая рта, не издавая звуков. Он молча пел в душе, зная, что звёзды его услышат. Ведь как ни крути, но он их брат.

***

У вас когда-нибудь возникало желание убить лучшего друга? Вот и у Намджуна «да». Причём, не просто убить, а сначала хорошенько помучить и уже потом долбануть головой об твёрдую поверхность. Может, повезёт и выживет: сотрясение мозга не смертельно. Но убить Шугу для Намджуна сравнимо собственной смерти: многое пережили вместе, многими мыслями поделились. Никто не в курсе, но они и до дебюта были знакомы. Нет, не так. Они были вместе до дебюта. Не как любовники или возлюбленные, а как потерянные в огромном мире маленькие дети, нуждающиеся в тепле, понимании и ласке. Парни дали всё это друг другу. Почти всё. Понимание У них душа одна на двоих, Ким в этом уверен. Юнги понимает его, как никто другой и всегда знает его мысли, будто умеет их читать, даже если сам Ким понятия не имеет, что творится в его голове. Намджун же единственный, кто знает, что скрыто в черепной коробке Мина, но лишний раз лазить туда не хочет: даже для него там слишком. Слишком во всех смыслах. Если залезть поглубже в сознание Юнги — выбраться оттуда будет невозможно. И Намджун знает это лучше всех. Потому что видел ту безграничную Вселенную, что находится в голове старшего. Увидел, понял и никому о ней не рассказал. Там всё слишком хрупко. Другие могут разрушить эту прекрасную бездну, насквозь испещрённую чёрными дырами. Ласка Они познавали всё новое вместе. Намджун научил Юнги улыбаться. Он даёт ему нежность и заботу, которые оказались для Мина большим открытием. Их взгляды, направленные друг на друга, всегда серьёзнее, чем надо. Их объятия чуть сильнее объятий просто друзей. Их взаимные улыбки выглядят слегка безумно и странно для посторонних. Юнги боится чужих прикосновений, но, когда до него дотрагивается Нам — он не против. Так Мин показывает, что доверяет. Старший постоянно мёрзнет, и Рэп Монстр согревает его ладони в своих, пока никто не видит. В благодарность блондин подкидывает идеи для текстов, из-за чего все песни Намджуна пронизаны его незримым присутствием. Они заботятся друг о друге как о себе самих. Знаете, как говорят: человеку нужен тот, с кем он может отправиться в ад. С Юнги Намджун попадёт туда без лишних затруднений, безоговорочно и с превеликим удовольствием. Ким действительно готов провести с этим сложным человеком всю свою жизнь на Земле и в загробном мире, получая от него понимание своих тараканов и отдавая в ответ нежность. Он готов и сделал бы это. Увы, тут, как и во многих подобных случаях, есть но. Этим самым но стал Джин. Этот парень как море. И это не метафора или преувеличение от творческой личности Намджуна, это констатация фактов. Он такой же спокойный и тихий, как синяя гладь моря. Необъятный в литературном смысле и имеющий границы в реальности. Он — это умиротворение. Джин улыбается не с иронией или отчаянием, как это делает Юнги. Джин улыбается весело, открыто и тепло. От такой улыбки хочется лыбиться в ответ, не задумываясь. У Джина глаза светло-карие, похожие на каштановый мёд. Они смотрят искренне, с любопытством и веселье, в отличие от Юнги, чьи глаза напоминают тёмные и холодные глубины космоса. Когда Джин обнимает его, Нам чувствует себя на своём месте. Он должен быть здесь, рядом с этим тёплым летним морем. С Джином как-то по-домашнему. Он… уютный. Намджун морально отдыхает в его присутствии. С ним не надо вести себя осторожно, чтобы вдруг не вызвать приступ депрессии или панической атаки, как приходиться делать с Шугой. В голове Джина нет бескрайней вселенной и слишком взрослых мыслей, от которых бросает в дрожь. Его не надо разгадывать, он и так весь как на ладони. С ним просто и легко. Джин хоть и представляется Намджуну глубоким морем, но у моря есть дно, каким бы глубоким оно ни было, это не просторы всяческих галактик. В море есть кислород, и, если приспособиться, там можно существовать, в отличии от космоса, где ничего не может выжить. Сокджин, может, и не понимает всего творящегося в башке Намджуна бардака, но зато с ним тепло. Вот оно. Теплота — это то, что Ким и Юнги не смогли дать друг другу. Тепло может дать только любимый человек. И Джин даёт. Даёт всю любовь, живущую в его трепетном сердце. Для Намджуна этот человек стал лучиком света. И теперь он всеми своими силами старается видеть его улыбку как можно чаще. После звонка Юнги спать было уже бессмысленно. Если он сейчас не заберёт его, то, скорее всего, потом его найдёт кто-то другой, и это вызовет очередной скандал в прессе. Этого допускать никак нельзя. Тем более, ушёл он из-за него. Намджун выбирается из согревшейся от тепла его же тела постели, стараясь не разбудить своими действиями лежащего на соседней кровати Джина. Тот только громко выдыхает и поворачивается на другой бок. Быстро одевшись, взяв ключи от машины, Ким подошёл к сопящему парню и поцеловал его в прикрытый чёлкой лоб. Дорога до места обитания Юнги заняла минут пятнадцать. Дождь давно закончился и Намджун без труда узнал здание, из которого его друг звонил. Этот разрушенный дом, каким-то образом стал любимым прибежищем и местом для раздумий его странного друга. Нам не понимает, чем ему приглянулась эта помойка. Третий этаж, комната с лестницей на крышу. В тёмном углу еле заметны очертания худого силуэта. Намджун подходит ближе и аккуратно кладёт руку на плечо блондина. Тот вздрагивает, но головы не поднимает. Слегка подёргав его за рукав куртки, Ким попытался привести парня в чувства. Спустя некоторое время его попытки увенчались успехом. Блондинистая голова приподнялась, и на рэпера уставились тёмные глаза. Зрачки полностью заполнили радужку и напоминали чёрные дыры, способные поглотить всё, что угодно. Взгляд был слегка ошалевшим и неосмысленным. Что он принял? Намджун молча помог ему подняться и медленно отвёл к машине. Юнги сел на заднее сидение, взобравшись на него с ногами. Поездка обратно прошла в тишине. Намджун слишком устал, чтобы что-то говорить или опять начинать скандалить, а Юнги пропал в своих мыслях. По приезду Ким проводил Шугу до комнаты и проследил за тем, как старший ложится спать. Подправив одеяло, Намджун потрепал блондина по волосами. Мин схватил его за руку и потёрся об ладонь щекой, словно большой кот. Это вызвало улыбку у лидера, который за подобные мгновения готов отдать всё, что угодно; Юнги редко бывает ласков. Мин поцеловал подушечки пальцев так нежно, будто просил прощения у своего друга за дневной скандал. Он не хотел отпускать Намджуна, поэтому парню пришлось сесть на кровать рядом со старшим, который всё ещё держал его руку. Они сплели пальцы и молча, едва дыша, смотрели друг на друга. Это было похоже на телепатический обмен мыслями. Парни говорили «прости» и «я всё понимаю» одними взглядами. Зрительный контакт успокаивал блондин, вскоре он уснул, думая о том, что Ким должен больше улыбаться. Лидер покинул комнату, когда понял, что Мин провалился в сон. Пожалуй, он и впрямь будет больше улыбаться — ради Юнги. Никто из парней не заметил наблюдавшей за ними пары глаз на другой кровати. Чимин долго ещё смотрел на спящего Шугу, стараясь снова уснуть. Ревность, охватившая его, не давала трезво мыслить. Он был готов избить этих двоих, лишь бы не видеть больше подобных сцен. Слишком близко, слишком интимно. Такого не может быть.