Сладко-горькие

***

Они сидят в небольшом баре на окраине города. Медленно потягивают пиво и рассматривают друг друга. Трой уже раскрыл карты и теперь просто наслаждается янтарной жидкостью. А Норман Ридус и Шон Патрик Флэнери внимательно рассматривают друг друга. Шон слегка улыбается и щурит глаза. Парень напротив него похож на настороженного хищника. Кусает обветренные губы и сверкает глазами, наполовину скрытыми челкой. Атмосфера напряженная, Шон не знает что делать, как начать разговор. -Ну... Надеюсь, мы сработаемся, - первым нарушает тишину Норман, слегка улыбаясь уголками губ. В ответ Шон лучезарно улыбается, радуясь тому, что его напарник заговорил. - Конечно! - Даффи опускает уже пустую кружку на стол и хлопает парней по плечам. Шон замечает, что Норману неприятны прикосновения, он хмурится и опять кусает обветренные губы. Режиссёр оставляет парней одних, под предлогом того, чтобы они узнали друг друга получше. Шон болтает без умолку, видя, что Норман больше не желает говорить, но спустя некоторое время умолкает и выжидающе смотрит на парня, сидящего напротив. Пронзительные голубые глаза, обветренные искусанные губы, родинка, тёмные волосы, постоянно падающие на глаза. Норман определённо красив, и Шону он нравится, он его заинтересовал, и Флэнери постарается сделать все, чтобы подружиться с этим странным парнем. Тишину нарушает Ридус. Он слегка усмехается и закуривает. -Даффи не ошибся по поводу тебя, – он пристально смотрит в глаза Шону, так, что у того по спине бегут мурашки – А вот я… Не знаю, я не актер. Он уходит, швырнув на стол помятые купюры. В воздухе остается витать запах сигарет.

***

Пробные съёмки начались через неделю. Шон нервничал, боясь не найти с Норманом общего языка. Но неприступный и холодный Норман слегка улыбнулся, увидев Шона, который только зашёл на съемочную площадку. В его глазах мелькнули лукавые искры, но он быстро отвернулся, стараясь это скрыть. Сначала парням долго объясняли все подробности снимаемой сцены, а затем отпустили переодеваться. Шон, не стесняясь, стянул кофту и протянулся к футболке, приготовленной для съёмок, но замер. Норман стоял в стороне и пристально смотрел на своего напарника. Болезненно блестящий взгляд в полумраке комнаты выглядел пугающе. -Эм... Норман, все в порядке? - Шон быстро надел футболку и сделал пару шагов в сторону парня, но тот дернулся, отступая назад и кивнул. -Да... - низкий хриплый голос актёра был тихим, и Шон заметил, что тот опять кусает губы. -Тогда переодевайся, - Шон больше не делает попыток подойти ближе, только кидает Ридусу серую футболку. Тот молча кивает и отворачивается, начиная стягивать с себя чёрный балахон. Шон замечает на спине напарника ссадины и синяки, но затем отворачивается. Это явно его не касается, и теперь понятно, почему Ридус не стал переодеваться. Не хотел, чтобы Шон видел. Что за актёра нашёл Даффи? Шону неуютно под пристальным взглядом Нормана. Они говорят реплики, играют, смеются, когда это необходимо, и все оставшееся время Флэнери шутит, смеётся, старается разрядить напряженную атмосферу, но Норман молчит, отводит взгляд и бездумно кусает губы. Он ловко уходит от расспросов, когда съемочная команда пытается узнать о нем хоть что-то. Темная лошадка. В перерывах, когда Шон просто сидит или помогает с декорациями, Норман сбегает курить. Шон думает о нем постоянно, старается понять, но через неделю почти ничего не меняется. Норман приходит намного раньше, встречает Шона лёгкой улыбкой и все. Переодеваются они молча, и каждый раз Шон замечает новые отметины и синяки на теле парня. Но он молчит, боясь спугнуть. Лишь иногда ободряюще улыбается, когда Норман позволяет себе шутку в его адрес или в адрес режиссёра. Они даже могут перекинуться парой ничего не значащих слов. Шон чувствует, что Норман медленно, маленькими шагами, открывается перед ними, расслабляется. Лёд даёт трещину, и там, внутри, оказывается прекрасная, но израненная душа. Через месяц он уже курит вместе с помощниками, иногда позволяя себе шутить и смеяться. И Шон улыбается, глядя на Нормана. Он думает, что Ридусу идёт улыбка. Такая хитрая, лукавая, похожая на лисью. -Шон, можно тебя на минутку? - Трой касается плеча парня и манит за собой, так, чтобы их не слышали. -Я хотел бы завтра отснять ваш разговор с матерью по телефону, ну или на днях. Сам понимаешь, у нас маленький бюджет, позже, когда выбью больше денег - переснимем уже все по новой. - Разговор? - Флэнери хмурится, стараясь вспоминать сценарий. - Там, где мы голые? -Да, по этом поводу я и хотел поговорить. Думаю, тебе будет несложно раздеться, но Норман слишком замкнут, он не сможет. Может быть, тебе с ним поговорить, вы же столько времени проводите вместе? - Трой сам едва верит в успех, но он не хочет менять сценарий, а Шон ещё больше хмурится и начинает кусать губы. Дурацкая привычка, которую он перенял от Нормана, постоянно за ним наблюдая. Перед глазами парня стоит спина, покрытая синяками, гематомами и ссадинами. Такое зрелище не предназначалось даже Шону, так что он не знал, что и сказать. - Я попробую с ним поговорить, но ничего не обещаю. - Хорошо, все-таки он сложный человек.... - Трой кивнул и похлопал Шона по плечу. Шон поворачивается и ловит на себе взгляд пронзительных голубых глаз. Норман стоит, облокотившись о стену и сложив на груди руки. И что Флэнери должен ему сказать? "Эй, чувак, мы тут на днях будем валяться голыми перед камерой, замажь свои ссадины тоналкой?" или "Норман, подточи коготочки своей девушке"? Идиотизм, тут явно не девушка постаралась. Тяжело вздохнув, Шон подходит к парню. - Привет. - Кажется, мы уже сегодня здоровались, - голос Ридуса как всегда хриплый, и от него по спине Шона бегут мурашки. - Да, да, конечно, - Шон улыбается и смущенно треплет ладонью волосы на затылке. - Просто Трой сейчас сказал, что нам надо на неделе отснять разговор с матерью. Может быть даже завтра. Глаза Нормана зло щурятся, он сразу же понимает, что придётся раздеваться. - Ты смущаешься?- голос парня полон злобы и раздражения. - Боишься, что я увижу тебя голым? Флэнери слегка опешил от таких слов. Он сейчас больше переживает за Нормана, чем за себя. Тот явно не хочет выставлять на обозрение свою жизнь. У каждого свои тараканы. - Нет, что за глупости? - парень натянуто улыбается, хотя ему неприятна реакция Ридуса. - Просто говорю, чтобы ты подготовился. - Благодарю! - Норман резко разворачивается и уходит, на ходу доставая зажигалку и пачку сигарет. Явно не такого разговора ожидал Шон.

***

Шон находит Нормана вечером, уже после съёмок, стоящего у заднего входа и жадно вдыхающего никотин. -Ну, что ещё? - голос парня недовольный, а руки слегка подрагивают. Шон молчит, не зная, как начать разговор. На улице ветрено, и дым от сигареты окутывает его, так что Флэнери закашливается. - И как ты только на съёмках куришь, - Норман все же отодвигает сигарету, так, чтобы она не дымила на напарника, и вздыхает: - Ты ведь видел мою спину? Ты об этом хочешь поговорить? Шон кивает, закусывая губу, а Норман хмурится. - Я знаю, что это не моё дело... Норман нервно машет рукой, прерывая Флэнери и затягиваясь вновь. Они молчат, но эта тишина уютная. Шон знает, что Ридус собирается с мыслями, поэтому просто ждёт, позволяя ветру трепать свои волосы. -Я не знаю, как Трой нашёл меня. Я не столь известен, как ты. Просто однажды мне позвонили и предложили эту роль. Я не актёр, по крайней мере, я никогда не снимался в нормальных фильмах. Это все не по мне. Норман замолкает, затягиваясь последний раз, и отшвыривает сигарету. - Я знаю, что ты наблюдал за мной. В это же время я наблюдал за тобой. Я хочу сыграть хорошо, я действительно стараюсь... - Норман кусает губы так сильно, что на них выступает кровь, а Шон сжимает кулаки, не в силах смотреть на Ридуса. Шону видно, с каким трудом парню даются эти слова, с какой болью он приоткрывает створки своего панциря. - Блять! - Норман резко хватается за голову и закрывает лицо руками. - Я не могу... Шон вздрагивает и подаётся вперед , приобнимая парня за плечи. Он чувствует, что Норман ужасно замёрз и его трясет. В таком состоянии Норману все равно на прикосновения, он не отстраняется, а лишь доверительно прижимается к Шону, убирая руки от лица и пряча лицо в куртке парня. Когда Норман поднимает взгляд на Флэнери, тот понимает, что уже какое-то время не дышит. Кровь с губ Ридуса стекает по подбородку, и Шону сейчас кажется, что то, что он собирается сделать - жизненно необходимо. Он подаётся вперёд и касается губ Нормана. Легко, чтобы не спугнуть. Затем проводит языком по подбородку, слизывая кровь. Когда Шон отстраняется, он понимает, что его трясет, зато в глазах партнера бесятся чертята. -Я думаю, что... Что легче показать мою жизнь, чем описывать. Норман уже выглядит лучше. Его не трясет, и он усмехается, глядя на то, как Шон отводит глаза. - Шон, все нормально. - Ридус слегка улыбается, теребя край чёрного балахона. - Может быть, пройдемся? Шон кивает, все ещё не пришедший в себя от совершенного поступка, но легкая улыбка Нормана подбадривает. Он впервые улыбается так... так тепло. И Флэнери это нравится. Они молча идут по ночному городу. Норман курит, а Шон просто смотрит себе под ноги. Он готов отмотать время назад и не совершать этого поступка. Хотя Шон должен признаться, что ему понравилось. Искусанные сухие губы. Обжигающе, горькие. И соленая кровь. Непередаваемые ощущения. У Шона было много девушек, но ни с одной он не испытывал ничего подобного. Сейчас кровь кипела, а в мозгу стоял лишь момент с поцелуем. - Прости, что напугал, - Норман смотрит в сторону напарника по съёмкам, - у меня иногда бывает такое. Обычно я это контролирую.... Звучит как извинение или оправдание. Норман абсолютно спокоен. Он не орет по поводу поцелуя, не машет руками и не разбрызгивает слюной. Ему понравилось? Или он просто понимает, что это было секундным помешательством? - Все нормально, не заморачивайся! - Шон отмахивается, показывая, что действительно все нормально. - Пойдём по набережной? Они покупают дешевое пиво в круглосуточном магазине и спускаются на набережную, по которой гуляет промозглый ветер. - Я люблю воду, - Норман садится на бортик, свешивая ногу над водой и сдувая непослушные прядки с глаз, - люблю такую погоду. Шон садится рядом, ежась. Ему больше по душе солнце и тепло, но сейчас он лишь кивает на слова Ридуса. Ему, кажется, тоже начинает нравиться такая погода. - Ты знаешь, что имя "Мерфи" означает "морской воин" с ирландского? - Шон нарушает тишину и улыбается, глядя на удивленное выражение лица Нормана. - Не знаешь? Тебе разве Трой не говорил? - Нет, он просто спросил, люблю ли я воду. Специально что ли подбирал? - Норман слегка смеётся и Шон вместе с ним. - Ты знаешь ирландский? - Нет, но я на четверть ирландец, думаю, по этой причине он меня и выбрал, а ещё я старше тебя. Норман закатывает глаза и достаёт сигарету. - Ну и что, что ты старше? Раньше скопытишься... - он резко замолкает и встряхивает головой, отгоняя плохие мысли. Волны бьются о причал, разбрасывая кругом соленые брызги. Чёрная вода едва различима в ночи, но Норман прикрывает глаза, вслушиваясь в голос Шона и шум волн. Его это успокаивает и дарит душевное умиротворение. - Трой с тобой вообще разговаривал? " Коннор" означает " старший", Трой меня убеждал, что он изучал традиции Ирландии. Устроил целую лекцию! Я тогда часа два слушал вдохновенную речь о том, что надо заворачивать язык трубочкой, чтобы получался ирландский акцент! Норман уже вовсю смеется, едва не свалившись в воду, слушая рассказ Шона, который активно размахивает руками и высовывает язык, чтобы продемонстрировать своё умение воспроизводить ирландский акцент. - Как хорошо, что я избежал такой лекции! Я бы там уснул! Нет, конечно, это все интересно и занимательно, но не до таких подробностей! - Ридус весело улыбается, а Шону лишь остается удивляться, как только он смог разболтать и рассмешить этого странного парня. Норман уже не замыкается, а смеётся над шутками Шона. Они ещё немного сидят на набережной, но окончательно промерзнув, углубляются вглубь города, скрываясь от холодного ветра, пробирающегося под одежду и треплющего волосы. Шон приходит в себя тогда, когда первые лучи солнца показываются из-за горизонта. Они совсем потеряли счёт времени, болтая обо всем на свете. Норман оказался очень интересным собеседником. Он рассказывал о своей жизни в Японии, а Шон рассказал в ответ о том, как в детстве проводил лето на ферме у дедушки. Норман много болтал о мотоциклах, а Шон рассказал, как однажды попытался починить трактор, но что-то пошло не так, и был довольно громкий взрыв, когда дедушка попытался его завести. Все остались живы, но Шону влетело. Норман от смеха чуть не упал, когда Шон изображал гнев деда в лицах. Оказалось, что Норман обожает рисовать и фотографировать, и даже уже успел поучаствовать в нескольких выставках, а Шон ляпнул, что иногда пишет рассказы, правда, складывает их в стол. И вот теперь, когда дневное светило начинало уже прогревать воздух, Норман опять нахмурился. - Сегодня мы должны отснять разговор с матерью? - Ридус достал очередную сигарету и прикурил. - Я предупрежу Даффи, чтобы не снимали мою спину... - Можно отложить съёмки на несколько дней, - Шон пожал плечами. Норман нервно усмехнулся и затянулся, выдыхая клубы белого дыма. - Это ничего не изменит. Не успеет зажить. - А если загримировать? Норман тихо рассмеялся, прикрывая от солнца глаза. - Ну уж нет! Пусть лучше просто не снимают спину! - он снова улыбался, но в глазах затаилась грусть. - Нам скоро надо быть на съёмочной площадке. Блять, мы же тупо вырубимся! Литры кофе и ругань Троя придала актерам бодрости, но не надолго. Даффи скептически осмотрел спину Нормана, тихо матерясь себе под нос. - И кто же покусился на такую красоту? Хорошо, что это только пробные съёмки... Шон тяжело вздохнул. На правой лопатке у Нормана красовались два демона, а вся спина была исполосована, словно он проехался голой спиной по асфальту, да и синяки не улучшали ситуацию. Норман слегка улыбнулся Шону, показывая, что ничего страшного нет, а Трой лишь махнул рукой, сказав, что они с оператором что-нибудь придумают. На следующую ночь Шон ни как не смог уснуть. И как так произошло, что из замкнутого хмурого парня Норман превратился в веселого и очень интересного человека, к которому Шона неумолимо тянуло. А вкус горько-соленых губ преследовал Шона, как наваждение. Он уже не мог понять, приснилось это ему или было на самом деле. Недосып явно путал мысли. На следующее утро Флэнери выглядит просто ужасно. Под глазами залегли серые тени, а кофе уже не спасало, и он постоянно клевал носом, хотя Норман выглядит ничуть не лучше. На лице парня расцветал синяк, а на спине прибавилось кровавых отметин. - Тяжёлая ночка? - Ридус натягивает футболку, морщась и матерясь, но в тоже время улыбаясь. - Не выспался? Шон нехотя кивает, попивая уже остывший кофе. Уже завтра последний день пробных съёмок, и им придётся разъехаться на неопределенное время. Трой говорит, что всего на несколько месяцев, и потом они уже отснимут чистовую версию, но Шон не может представить себе, как он будет без Нормана. За одну ночь он просто потерял голову, но придётся жить дальше. Придется забыть обо всем, что было и быть просто приятелями, возможно, Ридус и не захочет дальше общаться, а может... Шон нервно дергает головой, отгоняя удручающие мысли. Шон слоняется по площадке, пытаясь выкинуть навязчивые мысли из головы, и хмурится. Даффи что-то обсуждает с оператором, а Норман... Норман, наверное, опять курит у чёрного входа. Шон задумывается, что уже давно не видел Ридуса. И действительно, Норман находиться там, где и думал Шон. Парень сидит на земле, уткнувшись в колени. Несколько окурков валяются рядом. Видимо, давно он так сидит. - Норман? - Шон касается плеча парня, пытаясь привлечь к себе внимание. - Норман? Парень нехотя поднимает глаза на Флэнери. Серые тени, потухший взгляд, с лихорадочным блеском и нездоровый румянец на щеках. - А, это ты... Там так жарко, поэтому я сижу тут... Шон садится рядом и касается лба Нормана. Горячий. Ридус кашляет и прикрывает глаза. - Шон, все нормально, только не говори Трою... - он так и сидит с закрытыми глазами. - Оставь так руку, она прохладная... - Нор, у тебя высокая температура. Тебе надо отлежаться дома! - Шон уже думает, что скажет Трою, но Ридус усмехается. - Ты же остановился в гостинице, да? - Норман снова закашливается и переходит на шепот. - А мне идти некуда. Если я вернусь, то... То опять огребу по полной. Он молчит, хрипло дыша и выдыхая белые облачка пара. Шон тяжело вздыхает и проводит рукой по волосам парня, позволив себе сиюминутную слабость. Хотя Норману сейчас все равно. - Значит поедешь ко мне. Нормана уже никто не спрашивает, Трой чуть ли ни пинками выпроваживает парней, напутствуя и советуя различные лекарства. Даффи говорит Шону, чтобы на следующий день позвонил, и они решат, когда возобновят съёмки. Шон кивает и подхватывает под руку Нормана, который от высокой температуры едва уже что-то соображает.

***

Норман непонимающе моргает, оглядываясь по сторонам. Это явно не та комната, в которой он ночевал последние ночи. Тело ещё слабое от температуры, а горло невыносимо першит. Парень не решается даже сесть на кровати, просто переводит взгляд, пытаясь понять, где он. Обрывки воспоминаний медленно всплывают в голове. Съёмки, жара, и улица с обжигающей пальцы сигаретой. Шон, Трой и снова Шон и, кажется, что-то кислое. Кажется, он у Флэнери в номере. От этой мысли Норман краснеет и закрывает глаза. Он не должен был показывать свою слабость этому парню. Ни тогда, когда Шон умудрился спровоцировать приступ головной боли, не сейчас, когда он простыл, проведя всю ночь избитым на холодном полу. Он снова и снова прокручивает в голове тот смазанный поцелуй, который теперь стал его стимулом в жизни. Горечь сигарет и вкус крови, и сладкие губы Шона – вот во что вылилось то соприкосновение. Шон умудрился задеть его душу, расположить к себе, и теперь ради Шона он решил менять жизнь, вылезать из той ужасной клетки, в которую он сам себя и загнал. И именно поэтому он и простыл. Попытался дать отпор тем ублюдкам, которые его приютили. Мужчины каждую ночь напивались вдрызг и упорно лезли к Норману. За сопротивление они просто избивали его, ну а потом... Норман тихо выматерился, сжимая кулаки. Голова начала раскалываться и пить хотелось нещадно. - Привет, - в комнату вошёл заспаный Шон, такой по-домашнему уютный, с растрепанными волосами и в одних только джинсах, - как ты себя чувствуешь? Норман лишь неопределенно пожал плечами, боясь открыть рот. Шон протянул парню стакан воды, словно читая его мысли. - Все не так и плохо. Обычная простуда, интенсивный курс таблеток, и будешь как новенький. Я такое уже проходил, когда заболел на съемках. Шон улыбается, глядя на то, как Норман откидывается обратно на кровать после того, как выпил предложенные парнем таблетки. Флэнери не спрашивает, почему Ридус не снимает номер в гостинице, или почему каждое утро у него новые отметины на спине. Он просто принимает его таким, какой он есть. Вечером звонит Трой Даффи, когда парни уже сидят в гостиной и смотрят новости. Норману уже намного лучше, потому что Шон заставлял того пить таблетки и горячий чай. Норман морщился, но Шон просто солнечно улыбался и Ридус, тяжело вздохнув и понимая, что тот им просто манипулирует, глотает таблетки, которые упорно застревают в горле, и пьёт горячий чай, обжигая язык и ругаясь. Но Шон же так солнечно улыбается...

***

Норман исчезает из жизни Шона также внезапно, как и появился. Съёмки завершены, и Ридус просто исчезает, растворяется в вечернем промозглом тумане, закинув старый рюкзак за плечо и дымя неизменной сигаретой. И Шон не знает, встретятся ли они ещё или нет. Даффи вздыхает и говорит, что, возможно, актёрский состав поменяют. Многие отказались от своих ролей, снявшись в пробной версии. И Норман не дал определённого ответа, так что лишь спустя пару месяцев он, Трой, будет знать утвержденный состав актёров. Норман курит одну сигарету за другой. Хелена, известная модель и просто красивая девушка, решила быть с ним. Просто поставила перед фактом, а Ридусу было как-то все равно. Последние недели он сидел в своей маленькой съёмной комнатке и курил, растворяясь в своей боли и сигаретном дыме. Перед глазами стоял улыбающийся Шон. Но они встретятся теперь только через месяц, а то и больше. Рисовать не хотелось, но каждый раз он совершал над собой насилие и брал в руки кисть. Кроваво-черные картины, с мазками жёлтого. Как его жизнь. И Шон умудрился раздвинуть хмурые свинцовые тучи и пустил немного солнца в его серую, пресную жизнь. Хелена Кристенсен улыбалась лукаво, словно Мона Лиза, но это была не та улыбка, которая была так необходима Норману. Она была словно кошка. Непостоянная, приходила, когда хотела, не навязывалась, хотя Норману и было плевать. Она не забирала боль, но дарила наслаждение, а потом уходила. Норман не возражал, просто плыл по течению. Хелена была странной, непонятной, сложной, но она не пыталась нравиться. Они существовали каждый в своём мире. Норман курил, рисовал, и пытался не думать о солнце по имени Шон, а Кристенсен моталась на съемки, пропадала на неделю, а потом объявлялась так же внезапно, без предупреждения, принося с собой запах тяжёлых духов и бутылку шампанского. Иногда Норман думал, что это и есть любовь. Но потом внутри него просыпался дикий зверь, и Норману приходилось туго. Боль выкручивала органы, так что хотелось выть. Алкоголь и сигареты уже не помогали, и Ридусу оставалось только лежать на полу, измазанном краской и наслаждаться болью, купаться в ней. Губы постоянно кровоточат, так как Норман искусал их в кровь, пытаясь понять, жив ли он. Утвердительный ответ уже не радует, вырывая из груди лишь сдавленный вздох разочарования. Хелена появляется так же внезапно, как и всегда. Открывает своим ключом дверь, молча обходит бардак, недовольно поджимая губы, но улыбается Норману, валяющемуся на матрасе. Иногда он рад, что она не задаёт лишних вопросов. Скупые поцелуи и задушенные стоны. Она не обжигающая, и даже не горячая. Словно никакая, но в тоже время Норману это интересно. Вдруг под маской модели, не думающей ни о ком, кроме себя, есть кто-то живой, умеющий сопереживать и чувствовать? Быстрый душ, лёгкий поцелуй, и удаляющийся звук каблуков и витающий в воздухе запах тяжелых духов напоминают о визите Датской модели. Противная трель пейджера вырывает парня из состояния, близкого к коме. Трой. Норман улыбается широко, искренне, радостно. Он уже был согласен ещё тогда, когда пробные съёмки закончились, но дал неопределенный ответ, боясь, что что-то пойдёт не так и он сможет выкинуть из головы своё личное солнце. Он снова вспоминает тот поцелуй со вкусом сигарет, крови и сладости. У Шона сладкие губы, мягкие, хотя он и начал их кусать, видимо наглядевшись на Ридуса. Не такие, как у Хелены, без вкуса помады или дамских сигарет, в которых запах клубники перемешанный с табаком не вызывает ничего кроме позывов рвоты, а сладкие сами по себе, и это так необычно. Возможно, сладость ему померещилась, затуманенный болью мозг мог выдать такое сравнение, независимо от реальности, но теперь и навсегда они будут для Нормана сладкими и необходимыми, как воздух.