Начать сначала

Регина быстро печатала в своем ноутбуке, хотя на самом деле ее мысли были далеки от городского бюджета. Через столько лет она не сомневалась, что могла бы заниматься его составлением даже во сне, так что вряд ли это имело значение. Она думала о блондинке. Мать предположила, что она должна в самое ближайшее время найти нового шерифа, чтобы прекратить общение с женщиной, но Регина, если быть совсем честной, не хотела этого. Она понимала, что шериф может быть крайне раздражающей, но была близка к тому, чтобы признать это очаровательным. Последнее, откровенно говоря, беспокоило. Из размышлений ее выдернул звонок телефона. Регина нахмурила лоб. Она знала, что это может быть ее мать, которая не переставала называть телефон «зачарованной коробочкой», но на определителе высветилось: «Школа». — Алло? — несколько смущенно ответила она. В ответ прозвучало автоматическое сообщение: «Ваш сын или дочь был направлен в кабинет директора, и он просит приехать вас как можно скорее». Сообщение оборвалось, а Регина еще какое-то время смотрела на телефон безучастным взглядом. Регина растерянно покачала головой. Она списала звонок на ошибочный и снова принялась печатать, но через несколько мгновений остановилась. Что-то нашептывало ей отправиться в школу. И хотя можно было просто позвонить, она решила лично сообщить им о возникшем недоразумении. Схватив со спинки кресла пальто, она решительно направилась к двери. Через десять минут Регина вошла в приемную, но прежде чем успела что-то сказать, ее опередили. — Ах, мэр Миллс! — поприветствовал директор, перехватывая у секретаря инициативу. — Прошу прощения, что не предупредили заранее, но вы же понимаете безотлагательность проблемы? Регина собиралась ответить, когда пришло осознание, что этот мужчина в прошлом был наставником Белоснежки, и почувствовала нарастающее раздражение. Директор тем временем подошел к кабинету и остановился, ожидая, что мэр последует за ним. Регина молча покачала головой и, полная решимости выяснить, что происходит, вошла в любезно открытую дверь. Что до грубости директора, то с ней можно разобраться позже. В кабинете ее ждал сюрприз в лице сына Спасительницы. Мальчик сидел в кресле, скрестив руки на груди, и выглядел очень обиженным. Генри поднял голову, ожидая увидеть Эмму, и его брови изумленно поползли вверх, когда он встретился глазами с матерью. На секунду показалось, что она все вспомнила (как раз вовремя, чтобы наказать его), но явное замешательство на ее лице доказывало обратное. — Ма-мадам Миллс? — он надеялся, что директор не обратит внимания на обращение. Мужчина нахмурил лоб. — Генри, почему ты называешь свою… Дверь внезапно распахнулась, и в кабинет ворвалась запыхавшаяся шериф. — Мы можем поговорить? — спросила она, чем окончательно запутала директора. Эмма вытащила его из кабинета, прежде чем он успел произнести хоть слово, и захлопнула дверь. Регина посмотрела на маленького мальчика, который ответил ей неловкой и застенчивой улыбкой. Он не разговаривал с ней с того самого дня, когда все произошло, и теперь отчаянно боролся с желанием обнять ее, ведь это могло бы положить конец всей операции. — Что происходит? — она попыталась смягчить голос, но прозвучало все равно резковато. — Канцелярская ошибка? — предположил мальчик, в ответ на что Регина сузила глаза. — В таком случае почему он… — Он — идиот, — со смехом ответил Генри, и Регина не могла не обратить внимание на интонацию, которая неумолимо напоминала ей собственную. «Он совсем не похож на свою мать», — подумала она, но в следующее мгновение тряхнула головой и попыталась сосредоточиться. — Как он вообще может думать, что я — твоя мать? — спросила Регина. После этих слов у Генри перехватило дыхание, и он несколько раз мысленно повторил, что она не помнит. — Я новенький в городе, понимаете? Он не знает, кто моя мать. — Зато я не новенькая, — парировала она, тем самым указав на логическое несоответствие. — И я больше чем уверена, он знает о разрушившей проклятие Спасительнице, — закончила она с горечью в голосе. Генри отчаянно пытался придумать достойный ответ, но не было никакого способа перехитрить мать. — Он просто большой кусок идиота, — совсем неубедительно соврал он. Воцарилось тягостное молчание. Регина смотрела на него с явным недоверием, когда распахнулась дверь, и в кабинет вернулись шериф и директор. Мужчина, определенно пребывающий в ужасе, занял свое кресло и прочистил горло. Он быстро пробежался глазами по столу, затем вытащил из верхнего ящика отчет по бюджету. — Это вам, — сказал он. Регина забрала документ, просмотрела и недоуменно нахмурилась. — Кажется, произошла ошибка, — продолжал он. — Похоже, вам прислали сообщение вместо шерифа Свон. Регина осторожно кивнула, прекрасно понимая, что все это лишено смысла. Но прямо сейчас она не чувствовала сил, чтобы опять ставить под сомнения собственные воспоминания; от всего происходящего начинала болеть голова. — Не дайте этому повториться, — сказала Регина, не глядя ни на кого из присутствующих, и быстрым шагом вышла из кабинета. Эмма и Генри проводили ее долгими взглядами, прежде чем переключить внимание на директора. — Что на вас нашло? — спросил Генри. — Генри! — Эмма пыталась быть строгой, хотя, что скрывать, у нее не было того же влияния, что у Регины. — Мне очень жаль, я не знал, — попытался защититься мужчина. — И потом, я не единственный, кто нарушает правила, молодой человек. Эмма несколько раз моргнула, наконец, осознав, зачем она здесь. Мать прислала ей сообщение, что отправила Генри в кабинет директора. Разумеется, она забыла изменить контактную информацию сына. «Регина бы не забыла», — с горечью подумала она. — Что он натворил? — процедила Эмма сквозь зубы. Она сомневалась, что у нее есть силы на новые проблемы, но вселенной, видимо, было плевать. — Он толкнул Гензеля, — пояснил директор. Эмма перевела взгляд на сына, который вжимался в кресло. — Почему? — спросила она. — Он называл маму Злой Королевой, — пробормотал мальчишка. Эмма обхватила голову руками, стараясь подавить усмешку, ведь он защищал свою мать. — Но это не значит, что ты можешь бить его. — Он продолжал говорить мне прямо в лицо. Я просил заткнуться, а он сказал… — Генри замолчал, задыхаясь от подступающих рыданий. Эмма взглянула на директора, который выглядел искренне удивленным тем обстоятельством, что Генри расстроился. «Дерьмовый из него директор». — Не могли бы вы дать нам минутку? Мужчина просто пожал плечами и вышел из кабинета, решив, что с него хватит драмы Свон-Миллс на сегодня. — Что он сказал? — мягко спросила Эмма. — Он сказал, что она не может быть хорошей матерью, и что мне не повезло, что она очнулась от вечного сна. Эмма подавила желание сказать, что он правильно поступил, толкнув Гензеля. Свон прекрасно понимала, что если бы она это сделала, Регина, вероятно, отделала бы ее по первое число. Но ей стоило немалых усилий сдержаться. — Ты должен был рассказать мне, — тихо сказала она, вытирая подушечками пальцев слезинки на его щеках. Мальчик сначала отмахнулся от ее руки, а потом понял, что натворил. Он быстро подорвался с места и обнял блондинку. Генри твердо решил для себя, что не потеряет больше ни одного родителя. Над отношениями с отцом он тоже работал. — Прости меня, — пробормотал он ей в плечо. Эмма погладила сына по волосам и успокаивающе шикнула на него. — Брось, все хорошо. Как тебя наказали? — Я должен извиниться, а в субботу меня оставляют после уроков, — всхлипнул он. Эмма кивнула. — И ты под домашним арестом на неделю. Генри отстранился и шокировано посмотрел на нее. — Ты не заставишь меня передумать, пацан, — она засмеялась. — Ты нарушил правила. Генри покачал головой. — Дело не в этом… просто… Зрачки Эммы расширились. — Разве этого мало? — Генри снова кивнул, и она шумно выдохнула. — Я никогда не наказывала тебя. Мальчик в ответ усмехнулся и, снова прильнув к ней, шмыгнул носом. — Мама наказала бы меня на две недели. — Значит, две недели, — рассмеялась Эмма.