Abyssus abyssum invocat

Оставшись наедине с собой, Хейваджима все пытался уложить полученную информацию в голове как можно компактнее, пытался все упростить, чтобы было легче проглотить. Но увы, мысли невозможно контролировать по одному лишь спонтанному желанию, потому они запутывали своего владельца еще сильнее. Обернувшись назад и посмотрев на железную дверь, скрывающую за собой настоящее безумие, блондин помрачнел. Нет, его не пугал «украшенный» потолок, девушка или атмосфера, царившая в помещении. Все дело было в странном ощущении, словно кричащем о чем-то упущенном. Словно за складкой темной, непроницаемой вуали, что-то скрылось. Он не мог объяснить причину подобных мыслей. Может во всем виновато общество информатора? Вероятнее всего. Солнце начало садиться, выходной день подходил к концу, а в голове снова начали крутиться мысли о скором конце. Но было то, что отличало их от прошлых — смиренность. Неизвестность покинула его. Теперь все предопределено. Облегченный вздох. Улыбка. Не нужно больше метаться из стороны в сторону, не нужно больше быть «Монстром Икебукуро», да даже это чертовы штрафы оплачивать больше не надо! Продолжив движение, одновременно утешая себя и заставляя поверить в плюсы обстоятельств, в мысли вторгся никто иной как Касука. Будет ли он страдать от потери брата? Долго ли? Конечно же он будет не рад подобному известию, возможно даже забросит свою карьеру на какое-то время. Неважно, что там говорит какой-то всезнающий выскочка с авторитетом в криминальных кругах, ведь он знает своего брата как никто другой. А как к его смерти отнесутся другие? Журналисты наверняка расстроятся, ведь пропала одна из звезд города, ходячая и разрушительная сенсация. Разрушительная? Что же, а вот охранники правопорядка точно улыбнуться в душе, а может и не только. К чему все эти мысли? Зачем размышлять о том, что будет после его смерти, если его уже не будет? Интересно. Раньше он о таком вряд ли бы задумался, максимум прогнал бы в голове мысль о всеобщей ненависти к нему и хватит. Самое время подумать о прошлом, но память будто бы атрофировалась. Шизуо не мог вспомнить ничего кроме брата и холодильника. Мельком пролетали воспоминания, как он переходит дорогу, чтобы добраться до места учебы. Скучающие, но размытые лица одноклассников и вид с крыши школы. Последнее было очень детальным, даже с привкусом никотина. Случайно наткнувшись на какой-то бар, блондин посчитал необходимым зайти внутрь и сделать ранее запланированное — напиться до беспамятства. В слабо освещенном помещении витал запах крепкого алкоголя и бекона, а за барной стойкой стоял мужчина лет сорока семи, с аккуратно уложенными волосами и посидевшей от времени бородой. Он, как и все скучающие за работой бармены, натирал бокалы до блеска, беря то один, то другой, внимательно всматриваясь в отблески хрусталя. За столиками же почти не было народа, лишь пара «готовых» приятелей и небольшая группа подростков, которые уткнулись в дисплеи своих гаджетов. Подойдя к стойке, Хейваджима вытащил из кармана кошелек и протянул его скучающему работнику заведения. -На все деньги, пожалуйста. Проверив содержимое, мужчина нахмурился и неодобрительно посмотрел на посетителя. -А не многовато ли тебе будет, молодой человек? Организм беречь нужно. Нет, я конечно могу налить легкого, но оно тебе надо? -Ненавижу алкоголь, — вдруг произнес блондин, тут же добавив, — но напиться надо. -До какой степени? — он вскинул темной бровью. -Смеешься? -Знаешь сколько через меня таких «смельчаков» прошло? Ни один из них хорошо не кончил. -Зачем ты меня отговариваешь? -Мне жалко тебя. Молодой ведь совсем, все впереди. -Да если бы ты меня знал… — экс-бармен поймал себя на слове и успокоился. — Давай чего-нибудь щадящего, но действенного. -Как скажите, — мужчина одобрительно кивнул головой и достав из кошелька нужную сумму, передал его с чеком обратно владельцу. — Несчастная любовь? — он наполнил пару сниффтеров, протягивая посетителю. -Нет, к сожалению, — Шизуо поднес один бокал к губам, как запах крепкого напитка ударил в нос, заставив поморщиться и выпить все залпом. -Может закусить? — поморщился следом бармен, словно на себе ощущая все произошедшее, на что ему резко махнули рукой в знак отказа. — А если не любовь, то что? -Я умер, — расправившись со вторым бокалом прохрипел вышибала. — Еще. -Какое еще, тебя же уже… ты ведь не серьезно? -На полном серьезе. Еще. -Эг-Ног? -Я не знаю, что это, но давай. Звучит многообещающе. Бармен за пару минут создал молочный шедевр, который исчез всего за пару секунд. -У тебя есть дети? — спросил мужчина. -Нет, а у тебя? -Сын, — он улыбнулся. — Борец! -Молодец какой, — равнодушно пробубнил слегка хмельной посетитель, которого легко принять за персонал, благодаря характерной одежде. -Да, я им очень горжусь. Только последний месяц я его не видел… занят, наверное. Что же, старики на то и старики… -Не неси ерунды, какой ты старик?! Выглядишь на все тридцать пять. -Это у меня борода волшебная, — посмеялся бармен, довольно поглаживая седую растительность. Хейваджима усмехнулся и встал с места, сразу же ощутив небольшое головокружение. -Уже уходишь? А как же «напиться»? -Спасибо, передумал, — последний махнул в знак прощания рукой и покинул помещение, направившись в сторону собственного дома. 20:08 С затуманенным взглядом блондин достал ключи и начал открывать свою дверь. Вот только он не мог пролезть в скважину, а как потом выяснилось, дверь не являлась его. Но чья же она? Вмятина, черный цвет, железо… пришел куда не надо. За дверью послышались еле слышимые шорохи, будто кто-то что-то перетаскивает к выходу. Что-то объемное и мясистое. Вот ручка задергалась и за ней показалась черная макушка, поначалу не заметившая пьяного «гостя». Она копошилась с каким-то тряпочным мешком огромных размеров, вытаскивая его на площадку. -Что ты делаешь? — поинтересовался вышибала, стоя прямо за спиной Орихары и внимательно наблюдая за процессом. -Твою мать… — огрызнулся шепотом последний, резко отскочив в сторону и достав флик из кармана брюк. — Какого черта ты тут забыл? -Не знаю. Я домой шел. -Что же, соболезную, ты районом попутал, — брюнет нахмурился и засучил рукава, вновь берясь за брошенное занятие. — Тебе подсказать нужное направление или сам доковыляешь на своих пьяных двоих? -А вот нарочно здесь останусь. Буду смотреть как ты тут трупы таск…это труп? — Шизуо прищурился, ибо картинка буквально расплывалась. — Зачем ты вытаскиваешь труп на площадку? -Слушай, ты чего от меня хочешь? Проваливай уже, — выпрямился информатор, показывая в сторону лифта и лестницы. -Ты нервный. Очень зря, Изая-кун. Набрав какой-то текст, последний убрал телефон обратно и с яростью в глазах ухмыльнулся. -Давай поиграем в одну игру? -Нет, Изая-кун, с тобой я не в какие игры играть не буду. Ты же мразь, Изая-кун. Подонок, предатель, низкий и гнилой человек. Нет, не человек — существо. Тварь. -Надо же, — брюнет с насмешкой в голосе начал закрывать дверь, как того остановила сильная рука и отбросила в противоположную от нее сторону. Он не успел прийти в себя, как его подняли в воздух и с глухим ударом прижали к стене. -Всегда хотелось тебя убить… — процедил сквозь зубы пьяный вышибала. — Жаль, не мог. -Что сейчас мешает? — Орихара нащупал в рукаве нож, приготовившись к нападению. Хейваджима отпустил тело на пол и тут же сковал его в объятия. -Ничего не мешает. Ты все равно умрешь, впрочем, как и я сам. Ты когда-нибудь думал о подобной ситуации? Представлял ее себе? Я тоже нет. Я не вижу твоего лица, но могу поклясться, что ты сейчас пылаешь от ненависти и отвращения. Знаешь, почему я сейчас сделал это? — спокойным, внятным и тихим голосом спросил он. -Понятия не имею, — ответ был наполнен ядом до предела. -Что делают люди перед смертью? Когда они знают, что скоро умрут? Мне показалось, что они делают то, что раньше не делали. Я написал письмо Касуке и оставил у себя дома. Не могу сказать ему об этом напрямую, легче… Да я даже увидеть его в живую не могу. Он далеко. Я тебе говорю об этом, потому что больше некому. Как бы это дико не звучало для нас обоих, но сейчас ты для меня единственный собеседник. И когда я это понял, то подумал… Я подумал, что кроме вражды у нас ничего не было. Но ты не видишь ничего, кроме нее. -И снова я гвоздь, забитый в полосу наших с тобой «отношений». А ты не смотрел на себя? Ты ведь тоже ничего, кроме ненависти не видишь. В нашей вражде виноваты мы оба, но соглашусь с тем, что моей вины гораздо больше. Но что я могу поделать с тем, что просто расплываюсь в удовольствии, когда доставляю тебе страдания и проблемы. Как я обожаю твое пылающее от гнева лицо! Твои рычащие возгласы: «Изая!», — радостная улыбка резко скривилась, показывая какое-то разочарование. — Но ты все испортил. Нет, не тем, что ты сейчас сделал… раньше. Ты пришел ко мне за помощью, создав гребаную цепную реакцию. Знаешь, к чему все это привело? К концу. Если упадет последнее домино из этого замкнутого круга, то все потеряно. Благо его падение от тебя не зависит, а значит есть хоть какая-то надежда. Как же мне противна вера в лучшее, она настолько въедается в тебя… -Я не понимаю, о чем ты. Это уже конец. Информатор выставил руку вперед, отталкивая от себя «каменную» грудь, но та не поддавалась, лишь прижимая к себе сильнее. Хотелось взвыть, но внутри что-то щелкнуло, заставив закрыть рот и откинуть голову назад, прикоснувшись затылком к стене. -Делать то, чего раньше не делал? — он прикрыл глаза и тихо прохрипел. — Хорошо. Отпусти меня. -Зачем? -Отпусти, я все равно вернусь. Блондин ослабил хватку и отошел в сторону, в ожидании дальнейших действий информатора. Последний поправил куртку и спокойно поднялся на второй этаж, спустившись вниз уже с картонной коробкой на руках. -Скоро сюда прибудут люди и заберут мешок, ничего им не говори и вообще не взаимодействуй, — брюнет проштудировал на ходу инструкцию и покинул помещение, оставив вышибалу в компании трупа и пустого офиса. 22:45 -Почему так рано? Ты же сказал к полуночи, — пытается отдышаться только что прибежавший со всех ног Кишитани, одновременно поправляя покосившиеся очки. -Ты прибыл за десять минут. Не говори мне, что не ждал весь вечер моего звонка, — Орихара кивнул на железную дверь. -А…да, — уверенно кивнули ему в ответ. Шатен настойчиво начал стучать по металлической поверхности, пока ему не открыла все та же знакомая девушка — Диана. Она была одета в черное готическое платье, с кружевным воротником. -Я ждала тебя, Изая. Проходите, — особа уступила проход, позволяя пройти внутрь. — Все готово. -Готово к чему? — притворился незнающим Кишитани. -Разумеется к обряду, — ответила девушка, будто это элементарно и вопрос глупее некуда. -Какому обряду? — продолжил тот. -Воскрешения! -Скажи, зачем тебе этот обряд? — парень сунул руки в карманы и скептически посмотрел на даму. -Зачем тебе это все? Тем временем Орихара незаметно проскользнул в зал с потолком из человеческих останков и сразу же отправился в комнату с телом дуллахан. -У тебя была мечта в жизни? -Да, была. -Я вот мечтаю стать чем-то больше человека. Не просто каким-то там человеческим ребенком, а настоящим прекрасным существом. Быть легендой… — ее глаза загорелись от предвкушения. -Да, она была и даже есть, но ты стремительно хочешь ее разрушить своей. -Очень жаль. Тут, как говорится, каждый сам за себя, — Диана мило улыбнулась и пошла в зал, не найдя рядом фигуры информатора. Не дойдя до прохода, она ощутила острую боль на шее. Мрак. Опустив презрительный взгляд, шатен перешагнул обездвиженное тело и спрятал шприц обратно в карман, присоединившись к действиям информатора, который принялся деликатно доставать огромный сосуд с головой из картонной коробки. -Где она? — спросил последний у только что вошедшей фигуры в очках. -Забудь о ней, сейчас не это главное, — Кишитани плавным, даже нежным движением руки стянул до бедер белую ткань. В его взгляде читалась боль, сожаление и надежда, что не могло укрыться от взгляда брюнета. Глубоко вдохнув, бледные руки начали доставать голову из сосуда. Ничего не изменилось с последнего раза, когда тот смотрел на эти прекрасные очертания женского лица. Все те же умиротворенно прикрытые глаза и безразличный изгиб пухлых губ, напоминающих два розовых лепестка. Изая не восхищался внешней красотой Селти, он восхищался возможностями, которые она могла ему дать. Восхищался своими грезами, надеясь воплотить их в жизнь. -Что ты собираешься делать? Думаешь, получится просто соединить голову с телом? -Ты же ее обследовал? -Да, регенерация все еще в норме. Но, кажется, это ничего не должно значить… -Проверим, — брюнет аккуратно положил голову рядом с шеей, из которой больше не сочится привычная черная дымка. С ювелирной осторожностью он начал сокращать расстояние между ними. Оба присутствующих замерли в ожидании чего-то. Может чуда? Кишитани резко вдохнул от неожиданности. -Смотри! Срастаются! — нервно прошептал он. Сердце подпольного врача бешено забилось, будто бы он только что вернулся к жизни. Долгожданное воскрешение его души. -Стоп, почему больше ничего не происходит?! — запаниковал шатен, хватаясь за руку возлюбленной. — Селти. Селти! Слышишь?! Селти! Очнись, молю тебя! — его трясло. Внезапное воскрешение было лишь предсмертным вдохом. Биение сердца. Тишина. Биение сердца. Тишина. Биение сердца. Тишина. В комнате воцарилась молчание, которое никто не был в силах нарушить. Информатор медленным шагом покинул помещение, в последний раз посмотрев на своего бледного, как пепел, друга. «Вот теперь упало последнее домино» — подытожил он для себя, спокойным шагом направляясь в хорошо знакомую ему сторону. Добравшись до собственной двери, информатор с безразличием во взгляде открыл дверь и прошел внутрь. Свет везде был выключен. Куртка полетела куда-то в сторону, а за ней отправилась и обувь. Кроме своего дыхания, Орихара ощущал чье-то еще. Хорошо приглядевшись, на диване он заметил человеческую фигуру, погруженную в глубокий сон. Видимо, его действительно ждали обратно. Подойдя ближе, он резко остановился и как под гипнозом начал вглядываться в смутные очертания, ощущая, как проваливается в никуда. А может он действительно начал проваливаться в пустоту? Еще тогда, когда он забыл о себе и учинил взрыв на площади. Когда долгое время разговаривал и слушал человека, который был не кем иным, как им самим. Может внутри него не гниль? Может это пустота, что выломала дверь наружу и начала поглощать его целиком? Может. Да, он трус. Он никогда не станет жаловаться и падать перед другими, потому что он боится быть трусом — он трус. Всю жизнь он являлся одним целым, но такого не существует. Нет целых людей. Нет ничего целого, все лишь стремится быть им. Что такое стремление? Это энергия для жизни. Это жизнь. Это то, чего больше нет. Но что тогда? На одном вся жизнь не сводится. Всегда появится что-то, что заменит иссякшие запасы стремления. А так ли это? В такие моменты хочется смеяться над подобными словами. Громко. Истерично. «Нет! Не существует такого!», — кричит подсознание в полном отчаянии. Тело во мраке на несколько секунд перестало дышать, после чего резко вдохнуло и продолжило размеренный ритм снова. В одно мгновение Орихара оказался прямо на бедрах спящего. Его движения были точны и плавны, не способны разбудить или потревожить иначе. Темно-карие глаза, что сливались с мраком офиса, смотрели точно на спокойное выражение лица вышибалы. Легкие прикосновения рук следили за темпом вздымающееся груди. Наклонившись таким образом, чтобы расстояние между ними ровнялось паре сантиметров, Изая прикрыл глаза и сравнял свое дыхание с дыханием тела под ним. Ощущался слабый запах алкоголя, все еще оставшийся на губах. -Что ты делаешь? — спросил только что пробудившийся ото сна Шизуо, как его заткнули резким и грубым поцелуем, призывая заткнуться. Отталкивать никто никого не собирался и у каждого были на то свои причины. Принципы и общественно принятые нормы, воспитывающие в каждом человеке человека, не имели больше никакого значения, потеряв свою власть над разумом. Рука Хейваджимы скользнула вниз по талии, остановившись на бедрах. Подобное действие вызвало ответную реакцию в виде резкого движения, доставившее первому легкое возбуждение и удовольствие. Дыхание. Остановка. Дыхание. Остановка. Отталкивать никто никого не собирался и у каждого были на то свои причины, но то точно не было любовью.