Всему своё время

POV Адриан

      Боль. Сильная всепоглощающая боль. А ещё страх... Да, именно страх... Я безумно, невыносимо сильно боялся за Маринетт. Что с ней?.. Сильно ли она ранена, убивается ли по мне?.. То, что произошло со мной, меня волновало не так сильно. Так вот она какая, эта самая хвалёная любовь... Плевать на себя, пусть и почти мёртв (или не почти?..), главное - знать о том, каково сейчас Ей...       ...Вокруг темно, время течёт незаметно, и я даже не могу понять, сколько прошло с того боя со злодеем... Неделя? Месяц? Год?.. Я слышал отдалённые голоса, зовущие меня по имени, рассказывающие мне что-то, но больше всего я различал её голос, голос Маринетт. Я слышал, как она плачет, как рассказывает мне о своём дне, о том, как ей одиноко и грустно без меня. Я испытывал сильнейшую душевную боль, ведь я не мог обнять её, не мог утешить, сказать, что со мной всё хорошо, что я рядом и ей не стоит бояться... Боже, я настолько беспомощен, что в той темноте, где сейчас находилось моё сознание, я не мог ни открыть глаза, ни пошевелить пальцем, ни подать каких-либо других признаков жизни, утешая свою синеглазку...       Я как никогда хочу жить...

POV Маринетт

      Я приходила в палату Адриана каждый день. По совету врача, я рассказывала ему, как у нас дела в школе, как Париж, как проходит мой день, как мне плохо без него... Каждый божий день, глядя на искалеченное тело своего парня, я старалась сдерживать рыдания, однако получалось у меня довольно плохо, и я всё же плакала, утыкаясь носом в его руку, которую держала в своих руках каждый раз, как приходила к нему.       –Привет, – тихо говорю я, входя в палату сразу же после уроков. – Тебе ребята привет передавали... – сажусь рядом с ним и беру его руку в свои. – Писали контрольную по истории... Знаешь, кажется, я и её написала неудовлетворительно, – чуть истеричный смешок. – Всем тебя не хватает, Нино как в воду опущенный, Алья тоже... Хлоя же, представляешь, теперь чуть ли не в трауре, идиотка, я из-за этого чуть ли не с ума схожу... За эти два дня на Париж напал всего один злодей, причём он не был таким сильным, как тогда, и я с ним легко справилась... Представляешь, в Париже появился новый герой, он зовёт себя Черепахой. Тикки говорила, что его квами давно был утерян, однако он его нашёл... Черепаха может исцелять людей, чего не можем мы с тобой... Он многих спас после того завала... Правда, он постоянно истощается, поэтому не может так часто лечить и лечить многих... Боже, я так долго просила, чтобы он вылечил тебя, но он словно не слышал меня... – слёзы начали катиться по моим щекам крупными каплями. – Но ничего... Я верю, ты очнёшься, слышишь? Я верю!.. И, надеюсь, что ты очнёшься как можно скорее... Мне так тебя не хватает...       И я заплакала. Снова. Кажется, я не рыдала так часто и так много никогда, да чего уж говорить, я за всю свою жизнь не пролила столько слёз, сколько за эти полтора месяца... Я сильно похудела, стала бледной с красными от слёз глазами, которые лихорадочно блестели. По ночам я долго не могу уснуть, постоянно думая об Адриане, даже Тикки уже отчаялась и не знает, как мне помочь. Алья и Нино постоянно стараются меня вытащить погулять, сходить в кино, ещё что-нибудь, в общем, пытаются вернуть меня к жизни, но я постоянно отнекиваюсь и иду к Адриану в больницу. Только там, рядом с ним, я могу найти хоть какое-то жалкое подобие покоя... На учёбу я забила, на уроках сижу только для посещаемости, не хочу расстраивать родителей... Даже Хищная Моль, казалось, проникся моим состоянием: злодеи нынче посещали нас не так часто, и были, будто, для галочки, не сильные и не слабые...       –Мисс Дюпен-Чэн, время посещения завершено... – подошла ко мне медсестра. Ну да, за всё то время, что я провожу здесь, меня уже запомнил весь персонал больницы.       –Да, конечно, извините... – поцеловав Адриана в лоб, я отпустила его руку, собралась и ушла вслед за медсестрой, погладив парня по щеке.       Вернувшись домой, ушла в свою комнату, провожаемая взволнованными взглядами родителей. Вот ещё одна вещь, из-за которой я чувствую себя паршиво: своим состоянием я сильно беспокою родителей, однако поделать с этим ничего не могу...       –Маринетт, иди кушать... – тихо позвала мама, приоткрыв дверь в мою комнату.       –Хорошо, – глухо отзываюсь я и спускаюсь к ним с папой, чтобы снова погрузиться в неловкое молчание, которое пару раз безрезультатно попытается нарушить шуткой папа, шуткой, на которую я лишь грустно улыбаюсь уголками губ. Мама будет тщетно пытаться накормить меня, не понимая, что мне и кусок в горло не лезет...       После "ужина" я снова иду к себе в комнату и рыдаю, свернувшись калачиком и уткнувшись носом в подушку. Тикки порхает вокруг меня и безуспешно пытается меня утешить. И я долгое время безуспешно пытаюсь уснуть, погружаясь в кошмарные воспоминания того дня, каждый раз, когда закрываю глаза. В итоге, в то время, как до момента, когда я должна проснуться, остаётся пара-тройка часов, я просто отрубаюсь...       И так каждый день с попадания Адриана в больницу... Каждый день, словно в тумане...