Совпадения случайны

Криста легко коснулась свежей ранки на запястье. Она метила в локтевой сгиб, но из-за неопытности и страха промахнулась. Теперь она уже ничего не боялась — и боли почти не чувствовала. На белой простыне виднелись алые следы — она только что потеряла невинность. Ей даже странно было от мысли, что теперь она уже никогда не станет прежней. — И пусть, — сказала она. — И пусть. — Ты что-то сказала? — Зик нагнулся и поцеловал Кристу в лоб. — Одевайся. Мы неплохо провели тут время, но нас ждет наш народ. Сейчас мы выйдем, и… — Больше не указывай мне, — сказала Криста холодно. Она поднялась и села на постели, обнимая худые колени. — Я пошла к тебе навстречу и подыграла твоим правилам. Я твоя. Но и ты — мой. Помни, Зик Йегер, я королева, а ты — муж королевы. Отныне и впредь решения буду принимать я. Она посмотрела с жалостью на запачканную постель — и протянула к нему обнаженные руки. — Давай сделаем это еще раз, — сказала она. — Я хочу понять, почему взрослые так тешат свое самолюбие постелью. Подойди ко мне и сделай мне приятно. Если сможешь, конечно… — Как скажешь, — удивленно покачал головой Зик. — Разительные перемены… Из-за Эрена? Или Имир? — Теперь у меня есть сила титана, — сказала Криста с грустью. — И обязанности. Я выполню их. Можешь быть уверен — выполню хорошо. Тебе не придется краснеть, а мне не придется жалеть о своем решении. И когда все закончится… — Ты покинешь меня? — Зик осторожно коснулся молодой крохотной груди своей супруги, потеребил сосок, втянул в себя запах ее тела. — Ты покинешь меня во тьме? — Это ты покинешь нас всех, — поправила его Криста. — Как и было решено… Она думала о том, что только что постигла великую истину — и теперь не могла уже стать прежней. Она думала о своих корнях, о своем проклятье. Она думала о Имир — и четко осознавала, она любит ее. Она думала об Эрене. И о его старшем брате — тоже думала. — Я больше не королева Хистория, — сказала она, когда Зик проник в нее. — Я королева Криста. Королева титанов. *** Найл, Ирвин и Райвель заночевали в развалинах Шиганшины — с наступлением тьмы тут не было титанов, можно было спрятать коней и передохнуть. Найл уснул первым — а Ирвин долго сидел у огня, обдумывая планы — и когда проснулся, не нашел Райвеля рядом. — Ты уходишь? — спросил он в спину у Райвеля. — Почему? — Потому что я должен найти Микасу, — спокойно сказал тот, запрягая коня. — Я так решил. Эта девчонка ждет меня. И я иду к ней. — А что делать мне? — спокойно спросил Ирвин. — Что делать мне без тебя? — Идти в деревню титанов и убить их всех, — сказал Райвель. — Я присоединюсь к вам с Микасой. Микаса у нас теперь надежда человечества. Если я погибну… — Она не даст тебе погибнуть, — с уважением сказал Ирвин. — Она сильная. Он подошел к Райвелю и подал ему его привод, придерживая коня. Ирвин хотел сказать что-то важное и особенное, но не находил слов. Он вообще потерялся полностью в последнее время — и никто не мог его найти. Ирвин думал, как сильно он зависел все это время от Райвеля и Эрена — и теперь только осознал, что начал свой путь назад с того самого дня, когда переложил на их плечи свою историю. Теперь этого делать он не мог. Все было кончено. — Я хочу, чтобы Эрен выжил, — сказал он Ирвину. — Эрен молод, и помыслы его… — Мы оба знаем, что он умрет молодым, — фыркнул Райвель. — Потому что гребаные идиоты-старики, типа тебя и его отца, переложили на него свои обязанности. Он умрет, этот мальчишка. А ты останешься жить, Ирвин. И потому Микаса будет ненавидеть тебя. И я тоже буду. — Тогда я должен умереть вместо него, — сказал Ирвин. — Твою ненависть я переживу, но ненависть Микасы… — Армин нас всех заменит, — Райвель тронул привод. — Знаешь, двадцать лет назад ты выбрал разведывательный отряд, а Марию, или как там ее звали, отдал Найлу. Так вот, Ирвин Смит, ты ошибся. Ты чертовски ошибся в тот день. Только эта Мария и ее тепло и имело смысл в твоей жизни. — Ты прав, — кивнул Ирвин. — Прощай, Райвель. Больше не увидимся. Но так даже лучше. Береги Микасу, а я сберегу Эрена. — Прощай, — кивнул ему Райвель. — Попробуем выбраться из этой передряги… Спасибо за все. Он поехал вперед, чтобы ни о чем не пожалеть и не передумать, а в спину ему летел пронзительный и яркий рассвет. *** Микаса проснулась, когда Энни опустилась на колени у каких-то развалин — наступали сумерки, она устала. Микаса осторожно спустилась с ее дымящейся ладони — и с удивлением обнаружила, что они оказались далеко за пределами стены Мария. — Найти тебе воду? — спросила Микаса. — Или что-то еще? — Твоя забота унизительна, — заметила Энни. — Ты не Армин. Я по-прежнему боюсь и ненавижу тебя. — Это да… — Микаса с жалостью посмотрела на Энни. — Я разведу костер. Твои собратья-титаны ночью не нападут на нас. — Здесь нет титанов, — сказала Энни спокойно. — Это моя деревня. Тут только призраки прошлого и ничего больше. Из титанов тут только я. Из монстров — ты. Микаса прикоснулась спичкой к кучке хвороста — пламя весело занялось, облизывая голые сучья. Энни лежала на земле, припав к ней лицом, тяжело дыша. — Положи под себя, — сказала Микаса. — Ты простудишься и умрешь. — Что это? Пахнет не очень… — Энни повела носом. — Конями пахнет. — Прости, лошадиная попона, не одеяло, — Микаса пожала плечами. — Так даже лучше, — прошептала Энни. — Я устала. Мне нужен покой. Она действительно устала, и плечи ее дрожали под треск хвороста. Микаса смотрела на Энни и с удивлением понимала — ненависти она больше не чувствует. Только жалость. Если бы не Марко, она бы нашла в себе силы простить Энни. Энни — не Бертольда. — Хотя к нему я тоже уже ничего не испытываю, — призналась она Энни. — Я устала ненавидеть. Теперь я буду только любить. — Эрена? — спросила Энни. — Армина? — Себя, — осторожно сказала Микаса. — Хочу попробовать. Говорят — получится. Она посмотрела на улыбающуюся Энни и почувствовала, что хочет спросить у нее, зачем они здесь. Микаса не знала — имеет ли она на это права. — Ты дашь мне силу титана? — спросила она. — Или что-то еще? — Нет, — покачала головой Энни. — У меня нет ее, этой силы. У меня ничего нет. Я сама хочу избавиться от этой силы. Здесь я ее и оставлю, Аккерман. Туда, в деревню титанов, мы пойдем как люди. Ты и я. Понимаешь? — Нет, — в тон ей ответила Микаса. — Зачем? Зачем как люди? — Потому что я устала быть титаном, — улыбнулась Энни. — Теперь я хочу быть человеком. Она уснула — и Микаса задремала рядом с ней, положив голову ей свернутый сюртук. Он пах, как Райвель — именно его он сунул ей в тот последний день, когда они виделись. Чтобы она не замерзла.