Глава третья
19 марта 2016 г., 10:03
— Здравствуй, дорогая Лидия! — родители Януша с радостью встречают ее. Они рады за сына больше, чем тот рад за себя. Вероятнее всего, он сам пока не понимает или не осознает, какое счастье ему подвернулось.
— Добрый вечер, — Лида снимает куртку, которую вежливо берет Януш и вешает в гардероб. Пару секунд она пытается адаптироваться в том месте, в котором очутилась. Конечно, Януш не раз сообщал ей о том, что он из очень состоятельной семьи. Лидия не представляла, насколько это семья богата.
Их дом находился, как это полагается уважающим себя людям, за городом. Соседские дома располагались друг от друга на большом расстоянии. На территории каждого участка находился дом, сад, парковка, по желанию хозяев — бассейн или небольшой участок для огорода.
Дом семьи Януша был высоким, в два этажа. Он был белым, поэтому хорошо выделялся на фоне леса с раскидистыми соснами. Окна были выполнены в готическом стиле, поверх них были кованые решетки. Внизу ярко горел свет. Когда они вошли внутрь, то очутились в просторной комнате, которая по размеру была похожа на комнату Лидии и Риты. Всего лишь прихожая. Цвета в доме были мягкими, пастельными, иногда переходящие в бежевый. Только кабинет отца вместе с гостиной имели яркий бордовый цвет.
— Как добрались? Где Том? — женщина суетится, вытирая руки о фартук.
— Да, он в гараже, жаловался, что машина сегодня странно себя ведет.
— Вот дурак, просто снегопад сильный мешал ехать.
— Ничего ты не понимаешь, дорогая, — высокий мужчина в свитере, серых брюках и черных тапочках с шумом втягивает воздух острым носом. — Ничего ты не понимаешь в машинах. Ничего.
Она обиженно сводит брови. Но потом быстро переключается на них:
— Януш, проводи гостью в дом, — свои слова она сопровождает жестами. Януш одобрительно кивает, протягивая руку Лидии.
Экскурсия по дому продолжается около получаса. Лидия с интересом заглядывает в каждую комнату, несмело спрашивает у Януша, что это такое.
Они знают друг друга уже неделю. Все это время они проводят вместе. Между ними только касания и легкие поцелуи в щеку.
Януш с улыбкой пишет в заметках на телефоне историю каждого предмета, который интересует Лидию.
Девушка благополучно забывает на эту неделю о русском языке и их скором переезде. Ее интригуют истории Януша, его горячие руки и язык жестов. Она уже знает более сотни слов.
Родители его очень приветливые. Мать кажется особенно милой: невысокая женщина, ниже Лидии, с кучерявыми рыжими волосами, чуть полноватая и с каким-то легким акцентом.
В их семье и в их доме царит та самая идиллия, в которую хочется погружаться, чтобы спрятаться от насущих проблем.
В их доме нет слуг. Иногда девушка приходит прибраться в доме, если мать совсем устала. В остальном, эта женщина уверена, что все хозяйство должно лежать на ее плечах.
На втором этаже располагаются комнаты членов семьи. Здесь же есть и комната для гостей, которую специально мать Януша приготовила для Лидии. Но та отклоняет предложение, говоря, что ее строгие родители ждут ее к девяти дома.
В коридоре, разделяющем комнаты, висит несколько картин. Одна из них, самая большая, — портрет семьи.
«Он был нарисован года четыре назад».
Поясняет Януш. Здесь Томас еще совсем мелкий, в школьной форме. Януш улыбается, поднимая руку вверх. Он приобнимает за плечи брата, который, кажется, чем-то чуть недоволен. Они оба стоят у стула, где сидит глава семьи — Филип — отец Януша. Его мать, Оливия, стоит рядом с мужем, облокотившись на спинку стула.
«Отец владеет крупной фирмой, а мать в прошлом заслуженный преподаватель немецкого языка. Иногда она скучает по профессии, принимает учеников».
Януш старательно набирает это на телефоне.
«Очень здорово».
Лидия пробует ответить жестами. Парень смеется, приобнимет ее.
Очутившись в его объятьях, она вдруг вспоминает наставление сестры, запрет на общение с Янушем. Он чувствует ее тревогу, поэтому опускает голову и тяжело вздыхает, как бы показывая тревогу за нее.
Она мотает головой, прося показать что-то еще.
Последней комнатой становится застекленная веранда, с комнатными цветами, расположившимися на полу и стенах. У стены стоят два мягких стула, в центре — рояль.
«Мама играет. Она была рада, когда узнала, что ты занимаешься музыкой».
Лида немного улыбается тому, как Януш в не совсем привычном, каком-то кривом порядке расставляет слова. Все его мысли становятся для нее настоящей находкой, которые она желает с каждым днем узнавать все больше и больше. Он искренен с ней во всем, рассказывает о самых глупых мелочах и трепетно переживает, если ее реакция хотя бы чуточку отклоняется в отрицательную сторону.
«Я бы хотел послушать, как и Филип».
Отчего-то он всегда обращается к отцу только по имени. Наверное, таково его воспитание. Старый этикет, старые манеры, старый мир. Две одинокие, разные души встречаются на этой веранде.
Янушу очень хочется послушать то, как играет Лида. Он помнит, как звучит музыка. Ему было еще шесть-восемь лет, когда он откладывал в памяти звуки, сыгранные его матерью. Он плохо помнит ее голос, ее слова. Ему даже неведом бас отца. Тот и вовсе вечно пропадал на работе. Он смутно помнит плач младшего брата, когда того только забрали из родильного дома. Все его воспоминания превратились в образы. Он раз за разом достает с полки пластинку, где хранятся звуки из его детства. И с каждым разом эта пластинка все больше и больше шипит, теряя какой-то важный звук. Он хватается, проигрывает, но звук снова превращается в образ. Так мелодия матери на этом рояле похожа на падающий за окнами веранды снег, а голос маленького брата — на желтые розы, что распустились пару дней назад.
Лида видит всю боль, которую пытается перебороть в себе Януш, смотрящий в окно. В этом снеге он ловит далекие, забытые им нотки мелодии. Лида этого не знает. Да если бы и знала, то вряд ли бы смогла понять все то, что этот парень переживал на протяжении пятнадцати лет.
— Я хочу тебе сегодня спеть ту песню, которую исполняла в библиотеке.
Она говорит это отчетливо, сопровождая слова жестами. Он с легкостью читает все по губам, затем грустно улыбается, похлопывая по соседнему стулу.
«Я ничего не пойму, ведь она на русском, а я не знаю этого языка».
Януш владеет многими языками, но только не русским. Быть затворником тоже полезно. У тебя появляется много времени для изучения книг и мира, который закрыл для тебя одну из своих дверей.
Лидия присаживается рядом. В зеленых глазах Януша мелькают тысячи воспоминаний. Все они очень грустные, но он пытается все равно улыбаться. Все нормально, ведь после черной полосы обязательно шла белая. И не важно, что до этого были только черные, а белая наступила только сейчас.
Лида — лучший инструмент для познания этого мира. Она — весь мир.
Он тянется к выключателю, чтобы погрузить их обоих в полумрак цветущей веранды и насладиться пасмурным небом, которое в зимние ночи отчего-то становится желтоватым. Кажется, что «третье солнце» освещает эту землю.
— Подожди, — Лида перехватывает его руку. Несомненно, она ведь сегодня подготовилась. Януш не знает, что правильно делать, поэтому просто покорно замирает, умирая от любопытства, что же будет дальше.
Иногда он думает, что лучше бы тогда он ослеп.
— Я хочу тебе исполнить эту песню, — она разворачивает лист, где уже на польском для удобства написан перевод. Януш думает, что это надо прочесть. Но Лида не дает ему этот лист. Она садится прямо напротив него, смотря в глаза, делает пару движений, словно разминая руки. Ее рот открывается, произнося слова на польском. Песня не так мелодична, как на языке оригинала, но намного ярче и лучше, потому что теперь каждое слово сопровождено действиями.
Так, с помощью жестов, шевеления губами, она «поет» для него эту песню.
Душа трепещет и плачет От того, что творится в уме Но я твержу, что всё будет иначе Ах, кто бы твердил это мне!
Он ловит припев, пытаясь повторить губами то же самое. Януш ведь даже пробовал петь, когда Оливия играла. Но потом все изменилось и погрузилось в вечную тишину. Такая тишина слишком губительна для человека, который изначально изучал каждый звук вострым ухом. И как только он с этим свыкся? Все попытки врачей вылечить его заканчивались чем-то грустным. Но шанс есть всегда, может быть через пару лет Януш сможет услышать то, как Лида поет эту песню. Януш берет ее руки в свои, наклоняется чуть вперед, касаясь своими губами ее губ. Лидии очень волнительно, ведь это их первый поцелуй. Они сплетают пальцы, их губы приоткрываются, чтобы углубить поцелуй. Лида чувствует легкую дрожь в теле Януша. Он взволнован, напуган, пытается сдержать себя, чтобы не напугать напористыми действиями ее. Впрочем, она бы поняла это, потому что знала, как сложно было ему все это время жить без любви. Все его страхи, обиды, фобии, комплексы уходят на самое дно. В этом поцелуе он забывает о насмешках детей, переезде в это дальнее место, домашнем обучении, людях, которые любили его за внешность или деньги. Извращенцы, дураки, лентяи достойны любви. Теперь и «урод» чувствует себя частью того мира, из которого его некогда благополучно изгнали. — Молодые люди, идите к столу, — Лида, услышав это, прерывает поцелуй. «Что?». Януш напуган. Неужели, он перегнул палку? От этого оранжевого света его глаза забавно поблескивают. — Надо спускаться вниз, — поясняет она. Стол накрыт в лучших традициях. Кажется, что за ним не пять человек, а все десять. Оливия слишком гостеприимна. — В следующий раз, — говорит отец, помогая жене присесть, — надо пригласить твоих родителей к нам в гости. Думаю, такое знакомство сблизит нас. Януш задвигает стул за Лидией, обходит стол и садится напротив. Получается так, что отец, мать и Лидия сидят напротив него. — Так лучше обратиться к нему. Не скучать же ему в стороне, — поясняет мать. — А ему не одиноко сидеть одному? — Лидия поворачивает голову в бок, чтобы Януш не смог узнать, о чем она говорит. — О, нет, с ним обычно сидит тот, кто меньше всего хочет болтать, — в зал входит Томас, шмыгая носом. — Ты помыл руки? — строго спрашивает мать. — Помыл-помыл, — он подходит к Янушу, они смотрят друг на друга подозрительно. — Придурок ты, — он лохматит Януша. Тот достает из кармана телефон и набирает что-то, тыкая экраном в нос брату. — Прекратить! — взрывается Оливия. — У нас гости, а вы дурачитесь. Оба улыбаются, пожимая плечами. Лидия тихо смеется. Она видит ту самую ненапряженную, добрую атмосферу, которая помогает Янушу принять себя таким, какой он есть. Томас слишком сильно любит брата. — Жалость ему ни к чему, — говорит Томас, садясь с братом. Старший это не замечает, поэтому просто блокирует телефон, засовывая его обратно в карман. — Так что насчет совместного ужина? — отец отпивает вина. Лидия замирает, вспоминая, что ее родители не особо в курсе, с кем встречается их дочь. Сестра знает о Януше слишком много, поэтому каждый раз ругается, если узнает об их переписке или свиданиях. Лидия опускает глаза, пожимая плечами. — У меня там еще пирог готовится. Лидия, не хочешь мне помочь? — мать тактично пытается увести Лидию на кухню, чтобы услышать ответ. Януш замечет это напряжение, поэтому дергается, обращаясь требовательным взглядом к брату. — Все хорошо, они просто пошли готовить, — младший хорошо врет. Научился с самого детства этим трюкам, которые не обижают брата. Ложь во благо. Лидия и Оливия возятся с пирогом. Мать ждет ответа от девушки: — Что они сказали по поводу Януша? Лидия тяжело вздыхает: — Старшие не знают, а вот сестра категорически против. Мы же собрались уезжать в Россию. — Да никуда ты не поедешь! — мать хлопает по столу. Лидия дергается, глядя на нее. — Он тебя любит, нуждается в тебе. У вас же хорошие взаимоотношения, куда ты собралась ехать от него? — Мама болеет и хочет умереть на Родине, отец подыскал уже там работу и после нового года готов приступать к ней. У сестры сын, он хорошо знает оба языка, так что вполне адаптируется в России. Нам тут нечего больше делать, а там… — она садится на стул, запуская пальцы в волосы, взлохмачивая их. Ее взгляд направлен в стол. — Может, нам тогда вообще не стоило приезжать сюда? — Ты смеешь жалеть о том, что было сделано? — женщина садится рядом с ней, поглаживает по волосам. — Там бы у тебя была совершенно иная жизнь, милая моя. Другие люди, другая история. Но если все сложилось так, то нужно попробовать извлечь из этого пользу. Янушу было восемь, когда он потерял слух. Это было какое-то наваждение, никто не мог ему помочь. Я тогда подумала, правильно ли сделала, что вышла замуж и родила ребенка. Но потом мне стало ясно, что такое случается со многими, и если это испытание мне преподнесла судьба, то я должна с ним справиться. Могу с уверенностью сказать, что нежнее и добрее Януша ты не встретишь во всем белом свете. Он воспринимает мир совершенно иначе. Лидия это понимала. Она не знала лишь как разорваться между двух сторон. Как выбрать первую и не обидеть вторую. Януш мог стать кем угодно: художником, писателем, переводчиком. Он мог бы, сидя в четырех стенах своей комнате, изучить весь мир. Потому что одиноким некуда и не к кому идти.***
— Где ты была? — сестра видела, как двое парней провожали ее. — Задержалась на работе, — Лида нервно срывает шарф с себя. — Я писала тебе. — Врешь! Я все видела! — Рита хватает ее за руку, сжимая запястье. — С кем он был? Кто вас привез? — Его брат, — к горлу Лиды подступает ком. Она срывается, дергая руку. — Я тебе уже сказала, что это не твое, почему ты меня не слушаешь? На крик сестер прибегает Кристоф. Затем выглядывает мать и отец. Сестры громко спорят в коридоре. — Что произошло? — интересуется мать, укрываясь пледом. — Посмотри на нее, она умирает. А ты что, на свиданки бегаешь? — О, у Лиды появился парень. Это очень хорошо, — мать кашляет, но улыбается. — Пойдемте на кухню, там все расскажите. А чего в две… — Может, Лида скажет, какой ее парень? — Рита грозно делает ударение на слово «какой». Девушка сжимает губы, медленно вешая куртку на крючок. Вся семья перемещает на кухню, кроме Кристофа, который отправлен в свою комнату. Разговоры для взрослых ему сейчас противопоказаны. Отец садится у окна, мать располагается рядом. Лида сидит напротив, пока Рита нарезает круги на кухне. Ее жесты и слова полны злобы. — Так кто он? — отец строг, поправляет завитки усов. Таким должен быть отец, который узнает о том, что его ненаглядная красавица с кем-то завела роман, а он узнает об этом в последнюю очередь. Еще вчера она закончила школу, а сегодня уже и жених появился. Нет, он знал, что у Лиды много поклонников, но не думал, что она так быстро примет предложение «встречаться» от кого-то. Хотя, этих женщин один только Бог поймет. — Его зовут Януш, — бормочет Лида, вспоминая то, как хорошо сегодня начинался день. — Вы должны его увидеть сами. Он очень умный, красивый. — Работает или на кого-то учится? — отец не оставляет усы, нервно крутя их на палец. Лида вспоминает, что Януш заканчивал что-то связанное с культуроведением. Но он не работает, хоть и пытается на дому переводить тексты с других языков. Родители давно решили все за него. Они думали об этом с самого его детства, планировали, как лучше ему будет жить. Младший брат давно принял на себя ответственность за его будущую жизнь. — Да ему с его братом вообще можно не работать, — Рита взрывается. — Значит, финансы есть. Лиду тошнит от того, что ее родители так мелочно относятся к хорошему Янушу. Нет, разумеется, для создания семьи необходим капитал. Но разве можно оценивать человека только за образование и наличие денег? — Хоть с этим нет проблем, наверное, им так легко содержать глухонемого сына! Родители смотрят на Риту, которая, наконец, излилась. — Его брат не слышит? — тихо переспрашивает мать. — Бедный мальчик. Лида держится из последних сил, чтобы не заплакать. Ее плечи снова сжаты, она кажется крохотной и поделенной. — Ну, может, какая-нибудь и обратит на него внимание, — отец перестает мучить усы, мнется на стуле, потягиваясь. — Но не представляю, как такого можно понять и полюбить, если только за деньги. — Лида любит Януша за душу и зеленые глаза! — на кухню вбегает Кристоф. — Она сама так сказала мне. — Живо в комнату, — Рита хватает сына и оттаскивает его с кухни, предварительно ругая, что подслушивать не хорошо. — Погоди, так ты встречаешься с… Отец тяжело вздыхает, мать в ужасе прикрывает рот. Жестокое умозаключение отца ложится поверх воспоминаний о сегодняшнем дне. — Рита права, тебе такое не нужно. Тут даже деньги не спасут. Ей хочется закричать на них, что они конкретно замучили ее своими деньгами. Ей хочется ударить отца за то, что он так плохо отзывается о человеке, без которого она не может жить. — И что у вас за любовь такая? Это не любовь, а жалость. Сначала Лиде было жаль Януша, поэтому она согласилась на свидание с ним. Но потом что-то иное привлекло ее в нем. Кристоф был прав: глаза и душа. Она не помнит, была ли влюбленность с ее стороны. Зато она хорошо знает, что любовь наступила сразу. Конечно, это нельзя назвать той любовью, к которой мы привыкли. Но всем нам известно, что любовь способна принимать различные формы. Все эти мимолетные симпатии проходят, как только люди привыкают друг к другу и видят минусы партнеров. Но Лидия уже знала обо всех минусах Януша: глухота и только она. В остальном, он был идеален. Неужели слышащий, но злой и закрытый в себе парень будет лучше для Лиды? Что за странное табу, оставшееся от древних взглядов общества? Она видела, как он смотрит сегодня на снег за стеклом веранды. Все, что ей хотелось сделать, — крепко обнять и прижаться губами к его шее. Это было странное желание, но данное бы действие осчастливило бы Лидию на крохотный момент. Сейчас она поняла, что нашла то, что ей нужно. — И ты слишком молода, чтобы заводить что-то серьезное, а то будешь, как твоя сестра. В целом, люди ставят для себя лишь две цели: потратить жизнь на то, чтобы найти кого-то достойного, или с этим достойным изучить всю жизнь. Лидии посчастливилось второе. — А как вы будете жить? Нет, это ужасно. Лидия кивает, не разбирая, кто из троих говорит эти больные фразы. Все замолкают, когда на поверхности стола появляются крупные соленые капли.***
— Куда мы пришли? — интересуется Лидия. Родители заставили встретиться с Янушем, чтобы порвать. Они ссылались на ее неспособность заботиться о таком, как он. Говорили, что это эгоизм по отношению к родителям. Переезд был перенесен на еще более ранний срок. Рита упомянула Марчина, сказав, что такой юноша подошел бы Лидии куда больше. Но зачем ей быть с тем, кто ей не нужен? Любая мысль о другом мужчине кажется Лидой предательством Януша. Сегодня она должна была все ему сказать. Вернее, обязана пояснить, почему они не могут быть вместе. Ее терзают сомнения, мучают мысли. Ей сложно сделать верный выбор. Достаточно ли одной любви, чтобы быть с человеком всю жизнь? Януш с недавнего времени теперь начал гулять. Выбирается он в не очень отдаленные места, бывает только в центре, держит связь с родителями или братом. Он внимателен к людям, машинам, дорогам, домам, тротуарам, природе. Ко всему, что окружает его. Он учится постепенно жить. Наступает тридцатое декабря. Вторая неделя их общения. Они с Лидией стоят перед многоэтажным жилым зданием. Януш не терпит, хватает ее руку и тянет к входу. Девятый этаж, сто пятьдесят седьмая квартира. Ее дарят родители Януша «счастливой парочке», чтобы те могли побыть наедине. В доме семьи Януша часто бывают гости, которые после бутылки вина начинают совать любопытные носы во все комнаты. Поэтому логичнее, если эта небольшая, но уютная квартира будет принадлежать им двоим. Родители всегда стремятся сделать своему ребенку приятнее. Не важно как, масштабы подарков всегда будут отличаться. Вся суть именно в том внимании и заботе, которые они оказывают своему ребенку. Так заботятся о детях любящие родители. Квартира, действительно, небольшая, но для двоих самое то. Януш здесь, кажется, был. Поэтому он просто идет в спальню, скидывая на диванчик пальто и рюкзак. Лидия рассматривает белую ванную с большим зеркалом и закупленными ванными принадлежностями. Ей очень нравится кухня из белой плитки с синими цветочками. На маленьком окошке белый тюль, на столе тонкая кружевная скатерть. Это ей напоминает детство в Питере. В широком зале телевизор, диванчик, на котором покаются вещи Януша. Она не особо заостряет внимание на комнате, только запоминает, что она с полосатыми обоями и ковром с розами. В спальне, у окна стоит Януш. Он думает о том, как много произошло за этот месяц в его жизни. И что ему нужно взять ответственность за Лиду, ведь у них так много всего впереди. Он ж мужчина, в конце концов. Может быть, в скором времени они поженятся. А потом отправятся в путешествие. А можно и не жениться и так поездить по миру. Как ей захочется, так они и сделают. Но его напрягает то, что он знает. «Что решили с переездом?» Он набирает это сообщение на телефоне. Лида медленно подкрадывается сзади, обнимая со спины. Но Януш слишком высокий, чтобы она могла дотянуться губами до его шеи. Он поворачивает голову, слабо улыбаясь. Медленно протягивает ей телефон. Лида тут же теряет былой настрой. «Пока не решила». Она боится сказать ему всю правду. «А когда решишь? Завтра новый год. А вы уезжаете после него». Лидия долго смотрит на сообщения, прежде чем набрать. Курсор мигает, клавиатура включена. Нужно что-то ему ответить. «Януш, все будет хорошо». Он не читает, вырывает телефон и быстро печатает: «Зачем тогда нужно было привязывать меня к себе?» Он не дает ей ответить. Она пытается ему что-то сказать. Счастливчик, что он глух, поэтому просто достаточно отвернуться, чтобы не «видеть» ответ. — Мне тоже сложно, пойми! У меня мать умирает, сестра требует ответа. Ты требуешь! Он оборачивается к ней в тот самый момент, когда она говорит последнее предложение. Но разве это не нормально требовать от человека ответ, с которым хочешь связать жизнь? Лида снова чуть не плачет. Так быстро все происходит. Януш, разумеется, винит себя во всем. Он же давно не общался с людьми. Может, стоит повременить? «Посмотри». Наконец пишет он. «Завтра, вечером, я хочу встретить Новый Год с тобой. Пожалуйста, реши все этой ночью. Если ты согласишься быть со мной, то скажи об этом. Если ты надумаешь уехать, то тоже скажи. Не переживай за меня, я выдержу это. Я уже привык ко всему. Твое счастье для меня важнее». Лида читает это и кивает. «Только приди завтра, хорошо?» Он показывает это жестами. Ей более чем понятно. Кажется, она слышит его голос в этот момент. Он дает Лиде дубликат ключей, еще раз умоляет не забыть о нем и прийти с ответом завтра вечером. Конечно, он купит елку и будет думать о том, как она придет наряжать вместе с ним. А что будет с тобой, Януш, если она откажется? Уйдет, как и сейчас, чмокнув в щеку и тихо закрыв дверь. Впрочем, последнее ты даже не услышишь. Лишь проверишь, нет ли ее в квартире, забьешься в угол и попробуешь подавить в себе последние чувства. Сейчас тебе тяжелее, чем будет завтра. Ложись, Януш, надо поспать. Ты очень устал за эти пятнадцать лет. Тебе казалось, что сегодняшний вечер пройдет иначе. Ты прижмешь ее к себе и будешь долго целовать. Конечно, ты это хорошо умеешь делать, ведь ты уже встречался с девушками. Но у Лидии все впервой. И ты станешь нежен, нетороплив, будешь ловить каждый ее жест, смотреть за ее реакцией, чтобы понять ее ощущения. Ты обязательно будешь ее любить. Он смотрит на свои руки, лежа прямо в одежде на широкой кровати. Он сегодня не вернется домой, потому что брат все поймет, будет отшучиваться, звать дураком, но его глаза никогда не скроют жалость в сторону Януша. Слишком много жалости в его адрес.
