Механическое сердце

Чертова краска под ногтями начинала бесить. Выбирая путь художника, Крис прекрасно понимал, что это — тяжелый труд, что ради него придется иногда пересиливать себя и рисовать, рисовать… но сейчас он не мог. Просто не мог. А оттого забившаяся под ногти краска, обычно лелеемая в силу того, что страшно раздражала отца за ужином, начинала действовать на нервы одним своим наличием. Эскиз вида за окном был начат и порван на мелкие куски трижды, рисунок силуэта вазы — пять, да что там говорить: даже изображение собственной кровати показалось Кристоферу нереалистичным, отвратительным, и тут же отправилось в доверху набитую бумажками мусорную корзину. В жизни Кристофера Кейна наступил творческий кризис. Кризис этот длился уже пять дней — Муза явно решила, злобно хихикнув, свалить в свои музьи края и задержаться там на неопределенный срок, а парнишу оставить биться в конвульсиях невдохновенья. В такие моменты бедняга Крис начинал побаиваться, что придется все-таки послушаться отца и стать врачом, а от таких мыслей его передергивало. Но сейчас ситуацию усугублял один очень тонкий намек на толстое обстоятельство. Намеком были цифры в правом верхнем углу монитора коммуникатора, и намекали эти цифры не на что иное, как на его собственную дату рождения. Короче говоря, сегодня Крису исполнялось восемнадцать, а это значило, что отныне он должен будет оправдывать ожидания батюшки — то есть, по окончании школы (с отличием!) исправно поступить в медицинский, выучиться на терапевта, завести себе какую-нибудь неприметную женушку приличия ради и жить а-ля примерный семьянин, наслаждаясь полученным наследством — то есть, повторить путь Кейна-старшего. Крис этого, разумеется, не хотел. Он желал стать художником, жить в какой-нибудь прокуренной квартирке в спальном районе, проводить время в кругу слегка сумасшедших творцов и творить самому, пить вино, радоваться жизни, пробовать, узнавать, желать и однажды полюбить кого-нибудь до помутнения рассудка и с этим человеком провести всю оставшуюся жизнь. Но это будущее, скорее всего, существовало только в его воспаленном мозгу. А сейчас он был лишь замкнутым, немного безумным и зависимым от единственного оставшегося родителя подростком. В душе — так точно.

***

Сырые коридоры фабрики заставляли съежиться, а холодные, цепкие пальцы надзирателя на ее плечах — забеспокоиться. Киборг F-131 не имела ни малейшего понятия, кому пришло в голову купить ее — худощавую, с бесцветными волосами да и вообще… такую. Просто такую. Обычно из этого ада забирали особенных. Умных, красивых, умелых — не таких, как она, неуклюжих «отходов производства», как ее называли иногда надзиратели. — Думаешь, тут плохо? — криво усмехнулся ведший ее мужчина, сверкнув золотыми зубами. — Погоди, милая, погоди… Он там тебя, как пить дать, за девочку для битья держать будет. Неприятности на работе — пощечина, зол на кого-нибудь — две пощечины. А уж если выпьет… Вся синяя будешь ходить и молить небеса, чтобы тебя сдали обратно на фабрику. У киборга неприятно стрельнуло в висках — контроллеры, закрепленные на голове у F-131, заработали в усиленном режиме, что бывало, когда она начинала нервничать. Яркий свет ненадолго ослепил, а затем глазам девушки предстала комната, совсем не похожая на те, в которых она бывала раньше — светлая, чистая, убранная, с красивыми обоями на стенах и каким-то очень приятным запахом. Впрочем, приятным он мог показаться просто в контрасте с запахом ржавчины, царившим в недрах фабрики. На темном диване в центре сидел худой мужчина с тростью в костлявой руке. Его губы были сжаты в тонкую полоску, а холодный взгляд — направлен в сторону приведенной девушки. Киборг нервно сглотнула — эти глаза будто в душу смотрели, замораживая изнутри. Слова надзирателя начинали обретать вполне материальные очертания. Покупатель — а это, несомненно, был он, поднялся и скептически оглядел товар. Обошел F-131 со всех сторон, изучил зачем-то ее ладони, больно сдавив их своими тонкими пальцами. Не было ясно, доволен ли он осмотром, но в итоге мужчина, внезапно схватив девушку за подбородок и заставляя смотреть ему в глаза, спросил: — Боишься меня? Киборг думала над фразой несколько секунд, стараясь угадать, какой ответ правильный, и решила сказать правду: — Да, сэр. — И правильно делаешь, F-131, — покупатель прищурился, наконец, отпустил ее подбородок и обратился к надзирателю: — Беру ее. Оплату переведу на счет. С этими словами он вышел, кивком указав приобретению следовать за ним. Единственным вопросом, интересовавшим девушку, была цена, которую за нее заплатили. Киборг слышала, что, не смотря на обращение, стоили такие, как она, просто баснословных денег. Так во сколько же оценили ее? Уже сидя в автомобиле и без интереса разглядывая мелькавший за окном пейзаж, F-131 услышала голос своего владельца — холодный, пронизывающий, строгий: — Ты будешь служить моему сыну. Я преподнесу тебя в качестве подарка на совершеннолетие, — он ненадолго замолк, будто обдумывая, и продолжил: — Ему нужно выбираться из своей раковины. Если ты будешь крутиться рядом, у него не будет выбора, кроме как заговорить с тобой. Но учти, девчонка — малейший проступок, хоть слово его о том, что ты делаешь что-то не так — и я устрою тебе такой ад, что пожалеешь о том, что жива. Ты поняла меня? — Да, сэр. Киборг уже представляла себе своего нового хозяина — лет на тридцать моложе своего отца, но такой же пустой и с таким же змеиным прищуром синих глаз. Впрочем, смотри на мир с оптимизмом — может, все и не так, как кажется.

***

Дверь в комнату внезапно скрипнула. В груди Криса вскипела злость. У них ведь, черт возьми, договор — отец не входит к нему без разрешения. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Даже если пожар, наводнение и землетрясение вперемешку с апокалипсисом одновременно — он просто не имеет права. Это ведь не трудно — три легких удара по двери. В проеме появился Кейн-старший. Брезгливо оглядывая пол под ногами, будто боясь вступить в грязь, он прошествовал в комнату, принюхался и скривился: — Краской воняет. Проветришь. — Да, отец. Кристофер даже с кровати встать не удосужился по такому случаю — в конце концов, он уже совершеннолетний, ему можно. Парень даже какое-то злостное удовлетворение получал от осознания собственной наглости. — Поднимись, будь добр, — отчеканил отец. Крис пожал плечами и, скорчив гримасу боли, встал. — Что ты хочешь? — Не хами, — одернул мужчина. — Сегодня тебе исполняется восемнадцать. Надеюсь, ты не совсем по уши погрузился в свои нелепые мечты и вспомнил об этом. Его сын лишь кивнул, мысленно зарычав — он был убежден, что отец не смеет в это лезть. Отец вообще ни в какие его дела лезть не смеет, не смеет даже заговаривать о его будущем, хоть словом намекать, тем более теперь. — Я решил сделать тебе подарок, Кристофер. Надеюсь, он будет тебе полезен и придется по вкусу. «Интересно, что же это за подарок. Дипломат? Набор вивисектора»? — ухмыльнулся парень мысленно. Он даже и не заметил, как в комнату вошла девушка. И, когда заметил, чуть опять на кровать не сел. Потому что, судя по взгляду отца, она и была этим самым подарком. «Докатились. Меня хотят женить». — Но, отец… — Что, Кристофер? Чем же ты недоволен? — ледяным тоном спросил Кейн-старший. Девушка стояла неподвижно, смотря куда-то поверх крон деревьев за окном. Казалось, она даже не дышала. Как изваяние. И, как успел отметить про себя парень, изваяние, сделанное руками искусного скульптора. И профиль у нее ничего так, симпатичный… Стой, не о том думаешь, дурень. Лишь сейчас Крис заметил, что девушка одета в белый комбинезон с нашивкой на рукаве, затем — и два стальных контроллера у нее на висках. Тут уж невозможно ошибиться. Она — киборг. Самый настоящий киборг, тот, который в фантастике начала двухтысячных представлялся наполовину человеком — наполовину роботом. Сейчас же киборги — это просто человекообразные машины. Говорят, эти создания современной техники настолько правдоподобны, что, чтобы они не возомнили себя на одном уровне с людьми, им приходится надевать подавляющие устройства — контроллеры, препятствующие непослушанию или чрезмерному выбросу эмоций. «Вот-так-так»… — И это… она… мне? — лишь смог выдавить из себя замерший от удивления парень. Он был готов поклясться — на слове «это» девушка еле заметно, почти невидимо, но все же поморщилась — так по-человечески, что, казалось, произошла ошибка и комбинезон с контроллерами надели не на ту. — Тебе, — отрезал отец. — Я вас оставлю, у меня дела. Знакомьтесь, — он обернулся и вышел, а из коридора добавил: — Сделай алгебру! Ну вот, опять отец про свою алгебру. Будто она врачу нужна, уж не говоря о художнике. Но как можно думать об уроках, когда перед тобой — величайшее достижение техники всех времен, и оно полностью твое. Столько хочется спросить, узнать, понять… И в то же время в голове — пустота. Девушка, будто очнувшись ото сна, безо всякого стеснения смотрела ему в глаза. У нее они были темно-карими и очень умными, что не могло не завораживать. Крис всегда любил карие глаза. Именно такие, насколько он мог судить по старым фотографиям, были у его мамы. На языке крутились тысячи слов. Тысячи вопросов. Смесь чувств, в которых он еще непременно разберется, бушевала внутри, грозясь вырваться наружу, но парень неожиданно для самого себя выдал: — Поможешь мне с алгеброй? F-131, казалось, опешила. Нет, ну не может она быть полностью машиной, в самом деле! — Ну… В мою базу данных заложены основные знания и формулы, но, сэр, я не уверена… — Да какой я тебе «сэр»? — хохотнул парень. — Крис. Просто Крис. И на «ты», прошу. — Но, с… Крис, ведь я не должна… — замялась киборг, и парень, поддавшись внезапному порыву, положил руку ей на плечо: — Послушай… — он глянул на нашивку, — F-131, я понимаю, что мой отец приводит тебя в ужас. И что у тебя программа и все такое. Но мой отец, поверь, приводит в ужас всех, а программа для тебя не так уж и важна, ведь так? Ты ведь, говорят, почти идентична настоящему человеку. Так что, поможешь мне с алгеброй? Немного ошарашенная, девушка коротко кивнула. — И имя мы тебе придумаем новое. Не буду же я звать тебя… как ты там… не важно, короче говоря. Давай до завтра ты подумаешь, какие имена тебе нравятся больше всего. Ладно? — Л… ладно, — лишь выдавила из себя киборг.

***

Той ночью из троих обитателей огромного дома спал лишь один, и этим «одним» был Кейн-старший. Кристофер же и F-131, решив все задачи методом коллективного творчества, разбрелись по комнатам и начали думать…