Без времени

      Они возникли стремительно. Карин вздрогнула от неожиданности, отступив за Саске, уткнулась спиной в незнакомого шиноби, которого привел старший Учиха. Тут же подалась в сторону, но он успокаивающе поймал ее за плечи. Улыбнулся. В его чакре было что-то неуловимо странное, что Карин все никак не могла поймать, но она не была злой или недружелюбной. Знакомой даже. Успокаивающей.       Их было девять. Восемь АНБУ с невыразительными лицами, которые явно привыкли носить маску, и старик. Очень сильный старик.       — Взять отступников под стражу!       АНБУ переместились мгновенно, окружая их плотным кольцом, ощеренным оружием. Карин сухо сглотнула: восемь ликвидаторов — не так-то много, Саске справится, а они с Суйгецу и Дзюго ему помогут, но… Это была Коноха, и АНБУ Конохи. Помимо этих бойцов был еще старик, отдавший приказ, и Хокаге… Едва повернувший голову Хокаге. И тот Саске, другой.       Против них, двух ниндзя, обладающих чакрой, которую сознание Карин не способно охватить…       — Я так и знал! — себе под нос цыкнул Суйгецу, хватаясь за оружие. От него терпко пахнуло ужасом.       Он ведь обещал защитить. Он правда обещал, он же не врал!..       — Вы обвиняетесь в измене, — сухо доложил старик. — Вы будете взяты под стражу до возвращения, а потом переданы под Трибунал. И по его решению казнены незамедлительно. Предлагаю вам не отягощать свою участь сопротивлением.       Старик оглядел их с тенью превосходства. Потом обернулся к Хокаге, бросил в его сторону небрежно и мимоходом:       — Если вы позволите, я разберусь с шиноби своего времени сам, — а потом повелительно взмахнул рукой: — Арестовать Учиху Саске!       Карин умоляюще посмотрела на все еще неподвижно сидящего Седьмого. Лицо его было скрыто в тенях, а чакра не чувствовалась, но он застыл и явно не собирался их защищать. Высокая фигура Саске из будущего стояла спиной — безучастная и равнодушная.       Суйгецу выразительно выругался. Карин вытащила дрожащими руками кунай, прикидывая, сможет ли сосредоточенный Дзюго хоть немного ее прикрыть. Рука Саске неспешно сжалась на рукояти катаны.       Сила, яростью всплеснувшаяся в воздухе, была отголоском мощи Девятихвостого лиса, но даже она заставила задохнуться.       — Ты что делаешь, старый хрен? — звонко воскликнул Наруто, отпихивая Саске в сторону и выступая вперед. АНБУ не пустили его, но отступили, не дав напороться грудью на мечи.       — А, ты. Можешь выйти, мальчишка. Это тебя не касается.       — Это меня касается! Еще как касается, даттебае! Я не позволю!..       — Ты не позволишь? Ты не имеешь никаких прав, сопляк. Отойди или тоже попадешь под Трибунал за неподчинение приказам!       — В задницу ваш Трибунал! — рявкнул Наруто. Голос его, до того звонкий, сорвался на протяжный рык. Из сжатых кулаков потекла ручейками кровь, по коже медленно поползла красная пузырящаяся чакра — как у демона, но пропитанная ненавистью, жгучая, опасная. Карин отступила, попытавшись утянуть Саске за рукав, но тот рывком выдернул руку. — Я не позволю!       Он почти проревел последнюю фразу — невнятно из-за чего-то нечеловеческого, проскользнувшего в тоне. Карин могла поклясться, что жгущая глаза рыжая чакра складывается за его спиной в три хвоста. Вокруг него ревел ветер, почти заглушающий рычание, АНБУ медленно отступали, оттесненные чакрой. Происходило что-то ужасное, неотвратимое, от чего нельзя было сбежать.       — Наруто!       Ветер снес вопль, перемешав его с рычанием. Карин зажмурилась, незнакомый шиноби прикрыл ее лицо рукавом, хоть чуть-чуть защищая, а потом все закончилось — стремительно и внезапно. Воцарилась тишина.       Седьмой Хокаге Конохи, неизвестно как проникший в круг АНБУ, держал перед лицом Наруто распахнутую ладонь. Красная чакра, окружающая тело Узумаки, бессильно металась, но потихоньку исчезала, а когда пропала совсем, Наруто упал на землю. Без сознания.       Нанадайме опустил руку. Бесстрастно взглянул на молодого Саске, ответившего ему таким же взглядом, а потом посмотрел на перепуганную Карин. Он не улыбнулся, даже мышцы на лице не дрогнули, но этот взгляд почему-то показался негласным обещанием.       — Не думаю, Данзо-сама, — сказал он, оборачиваясь к старику, — что я могу допустить заключение этих людей под стражу.       — Нанадайме-сама, — ответил старик, будто плюнул, — мне кажется, это не ваше дело. Шиноби моего времени будут подчиняться мне. Я буду решать, кого заключать под стражу и кого отдавать под Трибунал. Вы должны понимать, что военная директива не распространяется…       — Закрой. Свой. Рот.       Невероятная сила упала на плечи, пригнула к земле. В ней трудно было дышать, а сердце трепыхалось бессмысленно медленно, иногда срываясь на галоп. За пределами красноватого барьера набирал обороты вихрь, сносящий деревья и поднимающий камни ввысь, вместе с водой и землей; безжалостная стихия, в центре которой Седьмой Хокаге засунул руки в штаны и дежурно улыбнулся.       — Ты пальцем не тронешь ни Саске, ни этих людей. Забирай свою падаль и убирайся отсюда.       — Послушай меня, щенок! — рявкнул старик, и им можно было восхититься. — Это мое время и мои люди! Вспомни про законы и субординацию, ты!..       — Закрой рот, я сказал.       Хокаге перестал улыбаться, и вот теперь стало действительно страшно. Карин видела его невозмутимое лицо сбоку: очерченный профиль без единой эмоции. Сила-сила-сила, сила во всем. Ломающий кости ледяной вихрь чакры, ничего общего с горячей мощью демона — просто бескрайний стылый ветер, рассыпающий тело в труху.       — Знаешь, мне плевать на законы, на твое мнение и на твой план. Я немного самодур. Ты не понял в прошлый раз? Ты не тронешь Саске, не тронешь никого из моих людей и никого из прошлого, а иначе я смешаю твои кости с землей, Шимура, и поверь, никто не остановит меня. Ни у кого не хватит сил.       Вокруг них ревел смерч, сравнявший небо с землей. Его мощь давила на плечи. Старик скрючился, но устоял, хотя земля под его ногами трещала, вдавливаясь вниз.       — Ты, наверное, подумал, что дело в Девятихвостом? За прошедшие двенадцать часов ты придумал восемь планов по заточению Хвостатых, но пять из них невозможны, а остальные — давай, рискни, попробуй. Я не стану тебя винить, можешь умирать, как тебе вздумается. Хвостатых я тоже останавливать не буду, это их жизнь и их право на развлечение. Но мое ты тронуть не посмеешь, Данзо.       Старик проиграл. Его взгляд был невозмутим, но охвативший его звериный ужас Карин почувствовала. И Хокаге — тоже почувствовал.       — Ты услышал меня? — скучно спросил Седьмой.       — Да, — прохрипел старик. Из носа у него побежала струйка крови.       — Я крайне рад. Убирайся, — воздух мгновенно очистился, затих. Карин судорожно втянула воздух в горящую грудь и только потом поняла, что все это время не дышала. — Стоять. Вас я не отпускал.       Карин огляделась и неожиданно осознала, что чакра, свалившаяся на нее, была лишь отголоском. Седьмой поберег их, защитил от своей силы, а вокруг лежали АНБУ, частью без сознания, частью оглушенные. Те, кто оставался в сознании, застыли, только услышав приказ.       — Шикамару!       — Хокаге-сама, — откликнулись почти рядом. Высокий мужчина с ленивым лицом, не очень сильный, но… Его кожа была покрыта тонким слоем красной чакры, которая защитила его и других людей от силы Седьмого.       — Разбей их на отряды. Танака, Сай — примите командование. Патрулирование по синему коду. В случае угрозы разрешаю воспользоваться четвертой директивой Альянса.       — Так точно! — хором отрапортовали шиноби.       — Яманака-сан, помогите им прийти в себя.       На то, чтобы увести — а частью унести — оглушенных АНБУ, потребовалась ровно минута. Карин считала про себя, бессмысленно сидя на земле. Минута закончилась, а тишина все висела среди них. Шумел океан.       Карин вздрогнула и чуть не вскрикнула, когда Саске из будущего мгновенно оказался над бессознательным Наруто, склонился, переворачивая его на спину, легко скользнул пальцами по шее, проверяя пульс.       Все это время он стоял за пределами безопасного круга, поняла Карин. Но чакра лиса не окружала его и не защищала. И он даже не пошатнулся.       — Отнеси его Сакуре.       — Сам очухается, — вполоборота хрипло сказал Седьмой. — Курама его подлатает.       — Узумаки.       Карин съежилась в ожидании взрыва, но Хокаге только нахмурился, а потом так же стремительно оказался рядом с собой из прошлого. Небрежно вскинул тело на плечо, выпрямился.       — Помоги им. И, Саске…       Учиха из будущего бесстрашно посмотрел ему в лицо. Отвернулся, кивнул:       — Хорошо. Потом поговорим.       — Потом, — эхом откликнулся Хокаге, кинул быстрый взгляд на молодого Учиху, и исчез, оставив за собой едва уловимый запах непонятной тоски.       А еще — и Карин осознала это только после того, как он исчез — в воздухе остатками силы плавала тщательно скрытая ярость.

***

      Он защищал их. Так яростно, так похоже на себя из прошлого: он едва не убил Данзо, он наплевал на субординацию и на то, что Шимура был прав. Их следовало взять под стражу, по крайней мере Саске из прошлого, но эта внезапная ярость…       Почему? По-че-му?       Зачем Наруто влез? Ситуация была под контролем до тех пор, пока Кьюби из прошлого не решил сорвать печать. Седьмой разозлился. Он так разозлился, что почти ничего не соображал, а чакра, вышедшая из-под контроля, ревела вокруг и давила мощью. Если бы Курама не защитил людей, если бы Саске не вцепился в сознание почти не соображающего от ярости Нанадайме тисками, удерживая от убийства, то он уничтожил бы Данзо.       Почему? Зачем, черт возьми?       Старик заслуживал смерти, это так, да. Но за последние десять лет Саске ни разу не видел, как Наруто выходит из себя, забывая, что прежде всего он Хокаге. Из-за того, что попытались арестовать этих детей из прошлого? Или…       — Что это было, черт подери? — вякнул Суйгецу, ошарашенно оглядываясь.       — Седьмой Хокаге, — откликнулся Саске. — Не рекомендую его злить.       — Правда что ли? Пойду плюну ему в рис, это же так забавно!       — Суйгецу, заткнись! — зашипела Карин. — Саске, ты в порядке?       — Хм, — Саске из прошлого отпустил рукоять катаны. Требовательно посмотрел на взрослого Учиху: — Куда он забрал Наруто?       Саске прищурился, глядя на свое невозмутимое лицо. Интересная постановка вопроса.       — К Сакуре. Восстанавливаться. Слушайте меня. Данзо не посмеет больше на вас напасть, но это не значит, что в Конохе вам рады. Держитесь подальше от людей вашего времени. Не высовывайтесь, не провоцируйте драки. Мы разберемся с происходящим в ближайшее время, а пока постарайтесь не пустить наши труды насмарку.       — Я прослежу за ними, — пообещал Итачи, помогая Карин подняться. Саске благодарно кивнул.       — А ты вообще кто такой?       — Суйгецу! — рявкнула Карин.       — Слышишь, женщина, хватит на меня орать!       — Замолчите оба, — холодно процедил Саске из прошлого. — Мне не нужна нянька. Я хочу вернуться в наше время, а на все остальное, включая Коноху и ее мнение, мне плевать.       — Не сомневаюсь, — ответил будущий Саске. — Но сейчас мы в одной лодке, нравится это тебе или нет. Если кто-то из вас умрет, это изменит будущее. Поэтому постарайтесь засунуть вашу неприязнь куда поглубже и смириться с тем, что с Конохой придется сотрудничать. Седьмой запретил контакты прошлого с будущим. Не задавайте вопросов, так будет проще.       — А если на нас кто-нибудь нападет? — до того молчащий Дзюго передернул плечами. — Они не нравятся мне.       — Ты им тоже, — пробурчала Карин, ежась.       — За вами присмотрят.       — Вот этот мутный чувак? — Суйгецу неприязненно ткнул пальцем в Итачи. — Он чересчур подозрительный.       Итачи с вежливой улыбкой обернулся, и Суйгецу заткнулся, отступая за Саске.       — Хотя я не против, конечно. Он, так он.       Свистнула чакра.       — Учиха! — Джирайя оказался рядом внезапно, полный гнева и силы. — Какого черта! Где мой ученик, дери тебя семеро?!       Саске тяжело вздохнул.       — Он в порядке.       — Это он после того, как печать сорвало, в порядке, или до?!       — Ее не сорвало.       — Ты раздражаешь, знаешь? — Джирайя гневно скрестил руки на груди. Потом заметил детей, улыбнулся. — Здравствуйте, юная леди! О, Учиха, гляди, это же ты! Ничуть не изменился!       Саске из прошлого мрачно сузил глаза.       — Джирайя, — Саске из будущего оказался прямо перед ним, отвлекая от рассматривания краснеющей Карин. — Мне надо идти. Присмотри за ними. Можешь привлечь Ямато и Какаши, мне все равно, но конфликтов быть не должно. Рассчитываю на тебя.       — Ты слишком уж раскомандовался, эй! — возмущенно фыркнул Джирайя, но Саске уже исчез. — И ученика мне моего верни, за ним глаз да глаз нужен! Учиха! Слышишь! Заносчивый мудак. Что Наруто в тебе нашел, черт тебя дери? Что смотришь, пацан? К тебе это тоже относится!

***

      Наруто перенесся к Кураме, за его бок, под его защиту. Чтобы не сорваться, не слететь с катушек, чтобы лис удержал, если…       Эта тварь! Этот старик, как он посмел. Как. Он. Посмел!..       Он уронил себя из прошлого на землю, мало заботясь о сохранности его шеи. Задышал глубоко, зажмурил глаза, сжал кулаки, пытаясь успокоиться, обрести хоть крупицу того, чем держал его Саске — тогда, там, перед Данзо, когда все клокотало внутри и хотелось просто свернуть этому подонку шею. Продажной сволочи: это из-за него умерла семья Саске, это он заставил Итачи убить клан, это он, все он!..       Из-за него Саске было больно. Только из-за этого Наруто должен был сейчас вернуться и втоптать его кровь в пыль, превратив тело в грязную кашу! Наруто никогда, никогда никому не позволял делать Саске больно. Хватит — хватит! — они уже натерпелись, захлебнулись в прошлом, утонули, и никто не должен был добавлять в этот океан хаоса свежую струю.       Черт! Черт!       — Злишься, — полумыслью проворчал лис, приоткрывая глаза. Он лежал, уложив голову на лапы, и только кончики нервно вздрагивающих хвостов выдавали то, что он улавливает настроение Наруто.       Наруто бессильно зарычал, ударил кулаком в землю, пытаясь выплеснуть ярость, и Курама тут же хлопнул хвостом, имитируя удар. Кусок скалы откололся от утеса, медленно пополз вниз и рухнул в океан. Курама успел подхватить тело Наруто из прошлого хвостом, закутал его и уложил рядом с мордой. Вздохнул.       Наруто обессиленно спрятал лицо в ладони. Плечи его вздрагивали.       — Я думал, убью его.       — Ну и убил бы.       Наруто горько хохотнул, отнимая руки от лица.       — Нельзя. Сам же знаешь. Ничего нельзя менять в прошлом.       Курама пренебрежительно фыркнул.       — Пять минут назад ты об этом не думал.       — Пять минут назад я вообще ни о чем не думал, — тихо пробормотал Наруто. Если бы не Саске… если бы не его холодный, расчетливый, острый разум, клещами вцепившийся Наруто в виски и удерживающий почти физически, Наруто раздавил бы Данзо. Просто бы пережал — в ярости, не заметив, даже не осознав.       — Ничего бы не поменялось.       — Поменялось, — возразил Наруто. — Его должен убить Саске. Просто… должен.       Курама молчал. Злость почти улеглась, сметенная равномерным дыханием ворчливого лиса, а Наруто вспоминал. Как Саске, уткнувшись ему лбом в грудь и крупно содрогаясь, монотонно и страшно рассказывал: про Итачи, про Данзо, про кладбище Учих на руке Шимуры. Наруто цеплялся тогда пальцами за его плечи, дышал в макушку и заставлял себя сидеть неподвижно. Хотелось как и всегда: вскочить, орать, убеждать в чем-то. Но он сидел и слушал. Потому что Саске было это нужно, а Наруто всегда делал то, в чем нуждался Саске.       — Успокоился?       — Спасибо.       — Учиху будешь благодарить, сопляк! — оскалился Курама. — А теперь забери это тело, оно на меня неадекватно реагирует.       — Боишься столкнуться с собой же, а, Курама? — почти улыбнулся Наруто. Лис прищурился.       — Мы не подружимся. Я задницей чую.       Наруто кивнул, перепрыгивая через его лапу.       — Твоему девятихвостому заду можно доверять. Курама, почему я из прошлого в лисьем покрове?       — Я же сказал, неадекватно. Другой я в ярости.       — У тебя слишком довольный тон.       — Не все веселье тебе! — хохотнул лис и напутственно клацнул челюстью. — Удачи. Учти, взбесишь того меня, и он с этим тобой никогда не поладит.       — Взбесишь, — передразнил Наруто, наклоняясь над своим телом. Лисья чакра рванулась, выгнулась, чуть не цапнув его за лицо. — Черт! Курама, тебя взбесить раз плюнуть! Я уже староват для таких фокусов, тебае!       — Хех! Не ной, глупый мальчишка, а то раньше времени рассыплешься. Давай, в нем всего половина меня, раз плюнуть!       — Может, сам пойдешь? — проворчал Наруто, погружая руку в мгновенно опалившую чакру, ближе к животу и печати. Прежде чем провалиться в подсознание себя из прошлого, он успел услышать хохот Курамы:       — Я же не такой тупой и упрямый, как ты! Куда мне!

***

      Вода покрывала пол. Гулявшее по коридорам эхо приносило звук раскатистого дыхания и память. Наруто провел рукой по влажной стене, смахивая капельки, и слизнул их с ладони. Соленые.       Когда-то давно Курама рассказывал: все в подсознании лишь отражение. Наруто сам, с самого детства, прятал чудовище внутри себя в бесконечном лабиринте коридоров, сажал под замки, а вода была тем глубже, чем шире были его сомнения и страхи. Вода была глубока сейчас. Но даже близко не походила на тот бездонный омут со времен их с Саске битвы: на фоне разрушенной клетки и Курамы, стоящего за спиной.       Лис рассказывал. Наруто слушал, а потом приставал к Саске кажется целую бесконечность, убеждая помочь. Саске кривился, Наруто таскал ему свитки из секретного отдела Архива — умасливал и без конца улыбался. В конечном итоге подсознание Наруто превратилось в бесконечную зеленую равнину с гуляющим в вышине ветром. Наруто впервые увидел обомлевшего от изумления Кураму, а Саске впервые упал в обморок — прямо в подсознании Наруто, не выдержав перегрузки.       Наруто два часа глотал панику в горле, порываясь бежать к Сакуре, а лис осаждал его раз за разом и учил — делиться чакрой. Щедро делился сам. Саске и Наруто научились тогда использовать силу друг друга, а очнувшемуся Учихе Курама, немного помолчав, прорычал «спасибо». Тот, помедлив, кивнул. Пришла очередь Наруто изумленно молчать.       Кажется, именно тогда Саске и Кьюби нашли общий язык.       В коридорах не было единого пути. Курама, проживший здесь пятнадцать лет, легко менял развилки, так что найти его можно было, только если он сам этого хотел. Исключениями были только владельцы додзюцу: шарингана, ринегана. У Наруто не было ни того, ни другого, так что он просто шел, сворачивая без системы и поисков дороги, ожидая, когда лису надоест играть в прятки.       Клетка была знакомой, хоть Наруто и помнил ее другой. Но это не мудрено, столько лет прошло, как эти ворота разрушились. Курама прятался в тенях, только веяло от прутьев и тьмы за ними: силой и яростью.       Наруто остановился так, чтобы когти не достали. Он молчал, не провоцируя лиса на конфликт, и ждал. Чакра прощупывала его, обжигая кожу, царапая место, где когда-то была печать.       — Учиха заходил сюда, — наконец, прорычал лис. Низко, тяжело, страшно.       — Вот как.       — Ты тоже изменился, никчемный щенок.       Лис вынырнул из тьмы. Уставший и озлобившийся. Наруто вскинул голову, рассматривая его непривычно чужую фигуру и чакру, в ярости метающуюся по шкуре.       — Мне жаль, — вырвалось у него прежде, чем слова были пойманы за хвост. Кьюби прищурился, низко зарычал, и пришлось объяснять, подбирая фразы: — За то время, что ты провел в заточении. Как оружие. Я никогда перед тобой не извинялся, как-то не думал об этом. Не до того было, тебае, но я бы хотел, чтобы ты знал: мне жаль.       Зрачки лиса резко расширились и тут же сузились в невидимые щелки. Чакра угрожающе взметнулась, подчиняясь реву, окружила Наруто и тут же отпрянула, обжегшись о такую же чакру. Кьюби взревел еще громче, долбанул по загудевшим прутьям хвостом:       — Шутить надо мной вздумал, сопляк!       Наруто только покачал головой, оттолкнулся, приближаясь к печати, положил на нее ладонь: Джирайя постарался, ослабляя печать, но топорная работа давала о себе знать.       — Мне очень жаль. Я хотел бы рассказать тебе о том, что случится в будущем, но ты не поверишь мне и разозлишься. Поэтому прости.       Он закрыл печать небрежным вплетением чакры, добавил временную компоненту, чтобы она распалась через несколько дней. Он либо обновит ее, либо они вернутся домой, и тогда помощь лиса очень понадобится.       Курама заревел, ударил по не дрогнувшей клетке — раз, другой. Наруто отпрыгнул подальше, пережидая ярость лиса, а когда тот, бессильно распахнув пасть, со всей силы долбанул по воротам, сказал:       — Не вмешивайся. Не лезь в это, не пытайся сломать печать, я все равно не позволю тебе это сделать.       — Ты угрожаешь мне, Наруто?! — яростно прорычал лис, сверкая пламенем глаз и припадая к колышащейся воде. Наруто покачал головой, с сожалением отступая.       — Я не угрожаю друзьям. Прости, Курама.       Он успел еще услышать рев: растерянный и разъяренный, а потом его вышвырнуло из чужого сознания прямо на рыжую горячую шерсть. Наруто тяжело выдохнул, тут же облокачиваясь на лиса и вытягивая ноги. Он и без того устал, а чтобы усмирить ярость Кьюби, поставить печать и уйти невредимым, потребовалось немало чакры.       Курама молчал, дышал размеренно и прикрывал тело Наруто из прошлого хвостом.       — Ты был чертовски опасной тварью, — спустя несколько долгих минут вздохнул Наруто, вытирая рукавом пот с лица.       — Не нравится мне это твое "был"! — ворчливо фыркнул Курама, опалив землю дыханием. — Очень мило. Мне понравилось, Наруто, ты был похож на грустную монашку.       — Хватит ехидничать, — чуть покраснев, огрызнулся Хокаге. — И откуда тебе знать, какими должны быть монашки?       — Я был заточен в Мито.       — Она не была монашкой!       — Это я ее знал, а не ты, так что заткнись! Наруто.       — Давай не будем, — вздохнул Седьмой, глядя, как медленно затягиваются ожоги на лице его молодой версии. — Мне и правда жаль, и я правда никогда не говорил тебе об этом.       — Это не твоя вина, — спокойно заметил лис, полуприкрывая глаза и поворачивая исполинскую морду ближе к своему джинчурики. — Что нас использовали, как оружие.       — Прошедшее время? — горько усмехнулся Наруто. Курама лениво оскалился.       — Нетрудно выполнить твою просьбу, хоть иногда ты и раздражаешь, бесишь, ведешь себя как тупорылый придурок, мозгами не вырос дальше неразумного щенка, демонстративно страдаешь, запутавшись в трех соснах, и не желаешь признавать, что…       — Эй-эй! — воскликнул Наруто. — Хватит, я понял!       Курама раздраженно стукнул хвостом, сотрясая утес. Повел ухом куда-то в сторону, прислушиваясь, и усмехнулся.       — Не буду с тобой спорить.       — Не будешь? То есть, как не будешь?..       — Вот так и не буду. Йо, Саске!       Саске возник, как и всегда, внезапно. Окинул Наруто из прошлого взглядом, проследил за медленно затягивающейся кожей и ровным дыханием. Явно что-то понял, потому что отвернулся, не стал спрашивать, почему Седьмой не отнес его к Сакуре или Цунаде. Наруто медленно склонил голову набок. Саске почувствовал то, что произошло между ним и Курамой из будущего, или все-таки нет?..       Было пусто. Наруто не хотел об этом думать, но все равно подумал: десять лет назад он бы даже не усомнился, что Саске слышал все до последнего слова. Это же были они, а пространство было лишь константой, которую всегда можно опустить. Десять лет нельзя опустить.       — Устал, — констатировал Саске, усаживаясь рядом, но дальше, чем дотягивалась рука. Негласное правило.       — Устал, — бездумно согласился Наруто. — Все устали.       — Мне нет дела до всех. Когда ты спал последний раз?       Саске-Саске. Нельзя же так. Так нельзя. Это попросту нечестно.       — Спал? Не знаю. Какая разница…       — Сто три часа назад, — рыкнул Курама. — Три часа на столе, в кабинете.       — Курама! — возмущенно рявкнул Наруто, но лис только клацнул зубами и глаза закрыл, показывая, что устраняется от разговора. Хокаге неловко потер лицо, избегая взгляда Учихи. — Ты… устроил их?       — Устроил.       — Как Итачи?       — Мы будем говорить об Итачи?       — Нам больше не о чем говорить, — выдавил Наруто, прикрывая глаза. Стены высились: необъятные и непреодолимые. — Спасибо, что помог. С Данзо. Я бы сорвался, если бы не ты.       — Я не думал, что ты будешь их защищать, — перебил его Саске, ощутимо подбирая слова. В тоне его проскальзывало терпкое удивление. — Если бы они были под охраной, все было бы проще.       Непроницаемое лицо. Непроницаемые глаза, никаких чувств и никаких эмоций. Железный самоконтроль. Если бы Наруто не знал, что это не так, если бы не чувствовал его тогда: всего — горячего, ершистого, запутавшегося, чувствующего — наотмашь, всей душой. Если бы он не чувствовал его боль, а просто видел то, что видели другие — стал бы он гнаться за ним? Его веры хватило бы?       — Я защищал не их, — мучительно улыбнулся он, — а тебя, Саске.       — Зачем?       Он и правда не понимал? Неужели он не понимал: несмотря на то, что происходило между ними сейчас, несмотря на боль, усталость, тихую гражданскую войну, которую они вели, несмотря на то, что они перестали понимать друг друга когда-то очень давно…       — Потому что я не хочу ничего менять. Ты есть в моей жизни, а если бы не было, то и жизни бы не получилось.       — Ты ошибаешься, — выдавил Учиха. Наруто пожал плечами.       — Я дурак, я вечно ошибаюсь. Но это моя жизнь, и если бы я сейчас оказался на его месте, — кивок в сторону Наруто из прошлого, — я бы положил ее на то, чтобы вернуть тебя домой.       Саске смотрел: совершенно непроницаемыми глазами. В скрытом челкой ринегане медленно вращались томое. Наруто не знал, о чем он думал. Разозлился? Расстроился, что глупый Узумаки опять не желает отступать и портит ему жизнь?       Глаза слипались. Саске был рядом. Тело Наруто безгранично ему доверяло: редкость для шиноби, которые были начеку всегда. За спиной был посапывающий Курама, рядом сидел Саске, гудела чакра лиса, затягивающая раны ему из прошлого, а солнце давно уже скрылось за горизонтом. Потрескивал защитный барьер.       — Спи, уссуратонкачи.       Давно ты меня так не называл, подумал Наруто, проваливаясь в темноту. Последнее, что он почувствовал: тепло, опустившееся на плечи, и тихое дыхание рядом.

***

      — Вы два идиота, — заметил Курама, не открывая глаз.       — Я знаю, — отозвался Саске, поближе притягивая к себе спящего Хокаге и невесомо проводя по его щеке кончиками пальцев. — Знаю.