Без времени

      Мататаби с громким хлопком щелкнула пастью, из которой только что вырывалось черное пламя. Оно пошипело на камнях и затихло. Двухвостая неглубоко поклонилась в ответ на благодарный кивок и спрыгнула вниз.       Пахло влажной землей, тиной, солью. Неповторимый запах океана не отличался от такового в их мире. Суша врезалась в воду огромным утесом, далеко внизу волны с грохотом бились в скалы. Площади утеса вполне хватило бы на размещение всех Хвостатых с людьми, но Биджу не пожелали оставаться рядом с шиноби. Они ушли вниз, в вычищенные пещеры в скалах: охранять обрыв и узкий перешеек, соединяющийся с сушей. Только звук дыхания и временами раздающееся рычание напоминали о них.       — Если нападут, нам некуда будет бежать, — заметил Шикамару, закуривая.       — Нам и без того некуда бежать, — отозвался Седьмой, вглядываясь в океан. Там жило и охотилось что-то запредельное, чего опасались даже Биджу, но оно не заплывало на мелководье и не давало размножаться другим немногочисленным хищникам. Земля вокруг воды казалась вымершей — покрытая серебристой травой и камнями, некоторые из которых оказались живыми и сгорели в пламени Мататаби. — Здесь безопаснее, чем в глубине материка.       Шикамару едва заметно кивнул и отрапортовал:       — Люди собраны в гарнизоны. Очередность патрулирования установлена, Годайме-сама определила людей, которых готова поставить в поисковые отряды. Источником воды занимаются люди Пятой, их контролирует Инузука. Харуно-сан и Годайме-сама обустроили госпиталь. Они подсчитывают количество пострадавших. Погибших нет. Все люди Корня взяты под наблюдение. Данзо-сан…       — Я прослежу за ним сам.       — Слушаюсь! Еще приказы, Хокаге-сама?       — Что Наруто из прошлого?       Шикамару на мгновение замялся, а потом едва заметно закатил глаза.       — Создает много шума и проблем.       — Очень на него похоже, — себе под нос пробормотал Наруто и уже громче добавил: — Не спускай с него глаз. Если я достаточно хорошо себя знаю, даттебае, он явно что-то…       Где-то далеко его клон лопнул. Наруто ощутимо вздрогнул, переживая его воспоминания, а потом с рычанием рявкнул:       — Идиот!       Шикамару вздохнул так, будто ничего другого и не ожидал.       — Жопохвостый засранец! — бессильно ругнулся Наруто, знаком отпуская Шикамару, и перенесся в центр утеса, к костру. — Ты!       Сидящий рядом с Ямато и Джирайей Наруто из прошлого бесстрашно вскинул на злого как черт Хокаге голову, дерзко улыбнулся:       — Привыкай, даттебае, что не все и не всегда будут тебе жопу лизать! Старый пердун! — заявил он, показал язык и, прежде чем Седьмой успел среагировать, исчез в клубах дыма.       — Дела-а, — глубокомысленно протянул Джирайя, не изменив положения. Ямато переводил ошарашенный взгляд с полностью расслабленного саннина на Наруто, потерявшего от возмущения дар речи. — С ним было непросто, правда, Тензо?       — Он поперся туда один! — рявкнул Наруто, махнув в сторону леса рукой. — Никого не послушав!       — Ну, это как обычно. Правда, Тензо?       Ямато отчетливо сглотнул.       — Эро-сеннин! — почти взвыл Наруто, наплевав на собственный статус. — Там опасно! Он там не выживет, это раз, и никому не поможет, это два!       — Его это никогда не останавливало, — посмеиваясь, заметил Джирайя. Наруто осекся. Действительно. — Ты отправил туда лиса? Пусть подберет его по пути.       — Уже подобрал! — бессильно рыкнул Седьмой. — Черт!       На них смотрели: настороженно, с тревогой. Люди Седьмого отслеживали лица шиноби из прошлого, готовые в любой момент рискнуть ради Хокаге жизнью. Наруто стиснул кулаки, медленно выдохнул, заставляя себя успокоиться.       Курама, конечно же, не причинит вреда Саске. Каким бы вредным, наглым и хитрым ни был лис, Наруто был в нем бесконечно уверен. Рыжая скотина! И прав же, прав! Наруто не сбежит от этого, они из прошлого все равно встретятся, и все равно все произойдет, как и тогда: Наруто будет кричать и биться, ломиться в стены, ломая крылья, а Саске не услышит. Тот Саске, в котором все еще жив мальчик времен команды номер семь. Надменный, своенравный, но еще не сломленный.       А потом будет Итачи. Правда про Коноху. Данзо. Мадара. Бой в Долине и отчаянный крик из самого сердца: услышь же меня!       Наруто так надеялся, что ему не придется вспоминать все это. Кажется, когда-то давно он ненавидел людей, которые лгали сами себе. Как случилось так, что он стал одним из них?..       — Пойдешь за ним? — внимательно рассматривая его лицо, спросил Джирайя. Наруто качнул головой, разжимая кулаки.       Данзо. Он не мог дать старику шанс затеять переворот раньше, чем все они будут к этому готовы. А значит… а значит, пусть все идет, как идет.       Наруто очень надеялся, что Саске минует Кураму и не встретится с собой из прошлого. Наедине, без Наруто. Очень. Меньше всего он желал, чтобы Саске вновь вспомнил эту боль. Пусть это будет только его ноша, пожалуйста, пусть.       Пожалуйста.

***

      Курама втянул носом воздух запоминая людей, и неожиданно почуял почти забытый запах, которым пропитались Акацуки. Резко повернул морду в сторону, сощурил глаза, низко зарычал, чувствуя, как клокочет в горле всплеснувшаяся ярость:       — Что он тут делает?!       — Успокойся, — холодно одернул его Саске. Лис, развернувшись, клацнул челюстью прямо у него перед лицом. Истошно взвизгнула девица, дернулся Наруто, а Учиха даже не вздрогнул. Только тяжестью дохнул активированный и тут же спрятанный риннеган.       Он был сильнее, чертов ублюдок! И, хотя Курама за последние несколько лет проникся к нему расположением — совсем немного, — в отношениях у них все еще билось понимание — если Учиха захочет, он сможет остановить лиса в любой момент.       Девятихвостый зарокотал, успокаивая ярость, стукнул хвостом по земле и снова посмотрел туда, где скрытый иллюзией стоял Учиха Итачи. Прищурился.       — Ладно, — наконец, протянул он, — пусть живет.       Все равно ему недолго осталось, хотел добавить Курама, но благоразумно промолчал. Бой с Учихой не входил в его планы, и если с молодым ублюдком это было бы забавно, то с взрослым попахивало калечащей глупостью.       Ладно. Ладно. Это будет забавно.       Курама ударил хвостами, подняв пыль и ветер, улегся на получившееся место, скрестил передние лапы и широко усмехнулся. Настроение стремительно скакнуло вверх.       — Как дела, Учиха? — весело прорычал лис. Люди снова вздрогнули, немало потешив самолюбие, только Наруто продолжал буравить младшего Саске взглядом. Честно признать, Курама ему не завидовал. Им обоим. — Впрочем, вижу, что плохо! Где пропадал?       — Люди?       — Ты про его стадо? — лис широко зевнул. — Живы, что им будет.       — Что тогда ты тут забыл?       — Меня на коленях умоляли встретить вот этого ублюдка, — сверкающий коготь указал на младшего Учиху, — а вот этот, — коготь переместился, тыкая уже в Наруто, — увязался следом. Я сопротивлялся, как мог!       — Кто-нибудь объяснит мне, что тут происходит, даттебае?! — взорвался до того молчавший Наруто. Покосился на Саске, сглотнул, потом оглядел попытавшегося удрать Суйгецу, которого остановило дерево и теперь он грустно болтался вниз головой, опутанный лианой. Итачи Учиха, в гендзюцу имеющий вид весьма непримечательный (хотя для Курамы все люди были на одно лицо), освобождал его от плотоядного растения, пока не очень успешно. Карин пряталась за спиной Саске, все еще сидя на земле, и только сам Учиха — в обоих вариациях — сохранял титаническое спокойствие.       — Саске-теме, я рад тебя видеть, даттебае! — с места в карьер заявил Наруто. Тыкнул пальцем во взрослого Саске: — Видал, каким страшным и старым ты стал? Ужас, тебае, ты еще меня не видел! Оне-чан, ты там в порядке? Саске, кто это? — и, не дождавшись ответа, обернулся к лису: — Слышишь, рыжая задница, подвинься, ты пугаешь девушку! И вообще вали отсюда, мы сами справимся, даттебае! Кстати, теме, я стал охрененски мега-крут, и я теперь Хокаге!       Глядя на офигевшие выражения людей, Курама, довольно щурясь, пришел к выводу, что он все-таки чертовски рад этому мелкому засранцу и его умению вести себя непринужденно в любой ситуации. А вот судя по закаменевшему лицу взрослого Учихи, скрытому челкой, тот был совсем не рад.       Наруто без сомнения подошел к Карин, помогая ей подняться.       — Не бойся его, сестренка! Он много ворчит, но безопасен, — широко улыбнулся он в ошарашенное лицо. Посмотрел в спину застывшего Учихи, добавил совсем другим тоном, настороженным и внимательным: — Вы в порядке, Саске?       Вот так всегда. Вы в порядке, Саске, а на самом деле скажи мне, что у нас все хорошо. Пожалуйста, скажи.       Курама покосился на взрослого Учиху, который парой движений помог Итачи освободить Суйгецу из плена, а теперь стоял неподалеку, не вмешиваясь. Лису даже было его жалко. Совсем чуть-чуть.       — Как вы сюда попали? — проигнорировав Наруто, спросил Саске у своей взрослой копии.       — Кстати да, ты поймал этого непонятного хрена, даттебае?       — Нет, — отрезал Учиха. И замолчал. Курама подленько захихикал. Наруто, некоторое время ожидающий продолжения, наконец понял, что его не последует, оглядел сперва своего Саске, потом Саске из будущего, а потом гневно заорал:       — Вы смеетесь, что ли?! Один молчит, второй молчит, стоят тут с невозмутимыми физиономиями, в край обнаглели, даттебае!       — Кстати, про в край обнаглевших, — влез Курама, пощелкивая пастью. — С чего это ты решил, что я безопасен, На-ру-то?       Карин, Суйгецу и Дзюго испуганно сбились в кучку, отступив к наблюдающему Итачи.       — Рыло в землю уткни, — отмахнулся Наруто. — Не до тебя сейчас!       Курама даже растерялся от неожиданности. Повернул морду к взрослому Учихе, ткнул лапой в Наруто, даже не в силах выразить свое возмущение словами.       Саске отвернулся. От него пахло горечью и болью, а Курама слишком мало понимал в человеческих взаимоотношениях, чтобы как-то ему помочь.

***

      На то, чтобы быстро объяснить, что произошло и каков дальнейший план действий, при этом не обращая внимания на Наруто, беззастенчиво рассматривающего всех подряд, испуганных Суйгецу, Карин и Дзюго, застывшего в отдалении Итачи, который рассматривал брата с плохо скрытым вниманием, и себя из прошлого, преисполненного невозмутимости, ушло больше пятнадцати минут.       К счастью, Наруто уже знал предысторию, а потому не задавал вопросов, а сам Саске всегда быстро вникал в ситуацию.       Чтобы руки не дрожали, приходилось фиксировать мышцы чакрой. И считать дыхание, не позволяя себе сбиться с ритма.       Наруто сиял. Улыбался, отпускал дурацкие шуточки, познакомился с Карин, мгновенно записав ее в сестренки и сказав, что им, Узумаки, надо держаться ближе. Чуть не поцапался с Суйгецу, навернул пару кругов вокруг Дзюго, сунулся к Итачи, но, не добившись никакой реакции, помимо вежливой улыбки, отстал.       Без конца кидал на Саске взгляды. На обоих Саске: гордый и хитрый, от которого скреблось в груди, — на взрослого; настороженный, жаждущий, нуждающийся, просящий, зовущий — отчаянно и безысходно — на молодого.       Он еще… он еще не… Саске еще не плюнул ему мечтой в лицо. Наруто — этот Наруто — все еще верит, что достаточно догнать, поймать, сказать что-то, и все само собой исправится. Он еще не стоял напротив озлобившегося и сломленного Учихи и не протягивал ему себя на ладонях — возьми. Я умру вместе с тобой.       Саске, размеренно рассказывающий про Ивао, все чаще ловил себя на желании выхватить катану и одним плавным движением перерубить себе из прошлого глотку. Пусть он умрет. Пусть сам Саске исчезнет. Пусть Наруто переживет эту потерю, главное, чтобы он никогда — никогда — не видел снов, в которых Саске вонзает ему катану в сердце и равнодушно уходит, не обернувшись. Чтобы никогда больше умирающий во сне Наруто не думал, что оставляет Саске одного.       Идиот. Какой же идиот.       Через несколько месяцев, после смерти Итачи, у этого Саске заноет в груди неоформленное чувство, очень похожее на бессильную ярость. Он начнет убивать, потому что искоренить в душе Волю Огня иначе не получится, он попытается убить Сакуру и шиноби Листа, чтобы окончательно избавиться от связей. Переродиться.       Наруто встанет напротив. Он будет биться, руки тянуть, улыбаться и давать клятвы, которые никогда не нарушал. Впервые мелькнет мысль, что — почему, ну почему, почему ты не оставишь меня, исчезни, сгинь, только не ты!       Саске попытается исчезнуть во тьме, а этот придурок будет тонуть следом, хватая за руки.       Есть за что себя ненавидеть.       — Так что дальше-то? Где он, этот Ивао?       — Зализывает раны, — предположил полудремлющий Курама. — Натолкнувшись на барьер Учихи, пространственно-временное дзюцу такого класса должно было изрядно сожрать его силы.       — Барьер? — нахмурился Наруто.       — Курама, замолкни, — посоветовал Саске. Лис раскатисто фыркнул, приподнимая брыли.       — Думал, я не знаю?       — Думаю, ты должен замолчать, — отрезал Саске, оглядываясь на него через плечо.       Курама длинно выдохнул, довольно заурчав.       — Я что-то не понял, даттебае, вы о чем? Саске, ты понял, о чем говорят будущий ты и эта огромная рыжая задница?       — Я откуда знаю, — тут же ответил Учиха. Очень раздраженно. — Они твои знакомые.       — Милым ты не стал, — задумчиво постановил Наруто, буравя его веселым взглядом. — А ведь был шанс, даттебае!       — Я перевариваю мысль, что ты Хокаге, — огрызнулся Саске. Наруто довольно разулыбался.       — А я говорил! Правда, я крут?       — Учиха, если он еще раз назовет меня рыжей задницей, — задумчиво протянул Курама, пряча огонь в глазах, — я его сожру.       — Подавишься! — тут же крикнул Наруто. — Мы с Саске тебя в бараний рог согнем! Да, Саске?       — Ты кому это говоришь? — раздраженно спросил Учиха из прошлого.       — Обоим! — бескомпромиссно заявил Наруто, довольно кивая.       — Учиха, убей его, или я убью его сам! — рыкнул лис, не двигаясь с места.       — Ты это кому? — сквозь смешок уточнил взрослый Саске, поднимаясь на ноги.       — Обоим! — повторил Курама, тоже поднимаясь и нависая над людьми необъятной горой силы.       Наруто показал ему язык, совершенно бесстрашно и бесшабашно. Снова глянул на Саске, с затаенной неуверенностью на дне глаз. Он умел притворяться, воспитывал это в себе за годы и годы полного ненависти детства. Он никогда и никому не показывал истинные чувства и зачастую сам верил в то, что изображал.       Как, черт возьми, как Саске — тот, которым он был шестнадцать лет назад, — умудрялся не замечать?..       — Что бы ни задумал Ивао, — прервал перепалку взрослый Учиха, — это не ваша забота. Поднимайтесь. Курама?       — Без проблем, — кивнул лис.       — Тогда отправляемся, — велел Саске, концентрируясь. Он устал, но на то, чтобы создать Сусано и безопасно перенести людей к убежищу, силы оставались.       — Погоди! — оживился Суйгецу. — Один вопрос, прежде чем мы отправимся в этот сомнительный поход.       — Ты задолбал! — зашипела на него Карин, но Суйгецу отмахнулся.       — Что случилось? — спросил он, без страха тыкая в пустой рукав Саске.       Учиха ожидал чего угодно, но не этого.       — Ему ее фанатки отгрызли, — повторил Наруто испробованную шутку и разулыбался, покосившись на младшего Учиху — оценил ли, станет ли огрызаться и привычно ворчать.       Саске из будущего едва слышно выдохнул, не поменявшись в лице, зато Девятихвостый Демон, дернув ушами, внезапно расхохотался. Шиноби из прошлого испуганно отпрянули от бесчинствующего лиса, а Курама, от восторга захлебываясь смехом, даже заколотил лапой по земле.       — Фанатки, — ржал он, прикрывая лапой морду, — фанатки, ой, я не могу, Учиха, ты это слышал?       — Слышал, — подтвердил Саске. Наруто, настороженно на него покосившийся, был готов поклясться, что Саске задумчиво улыбается, будто вспоминая что-то.       — Фанатки, ах-хах-ха, — не унимался лис, — расскажу Наруто, он подавится, хаха, руко-о-ой, их-хи-хи…       Узумаки глупо моргнул, обернулся на непонимающе почесывающего затылок Суйгецу.       — Чего он ржет?       — Я откуда знаю? — огрызнулся нервничающий Хозуки.       — Курама, — окликнул Саске из будущего, — закрой пасть.       Лис тут же щелкнул клыками, переставая смеяться, опасно прищурился.       — Полегче, Учиха.       Саске проигнорировал его, хотя от сгустившегося воздуха стало трудно дышать. Он явно не испытывал пиетета к Девятихвостому Демону и, очевидно, не боялся его. И… в нем совсем не чувствовалось чакры. Карин прислушивалась, стараясь почувствовать хоть что-то похожее на вкусную силу знакомого Учихи, но не чувствовала — ничего. Даже легкого запаха жизненной энергии, которая была в гражданских.       Ни-че-го. Абсолютная, безбрежная пустота. Бездна.       Либо нечто, что сознание Карин не могло объять. Как тот беспредельный ледяной вихрь, почудившийся ей в клоне этого крикливого пацана, чакра которого тоже была велика. Теплый ветер с запрятанным в центре ужасом. Но это как сравнивать силу дзенина и силу бога, в насмешку спустившегося с небес.       Что заставило их стать богами?..       Кожу опалило фиолетовой жгучей чакрой, не имеющей запаха, а спустя мгновение они уже были в воздухе, далеко над верхушками хищно извивающихся деревьев и Девятихвостым Демоном, легко пустившимся в путь.

***

      То, насколько смешны его жалкие попытки спрятаться за самообманом, Наруто понял спустя пару часов, когда, наконец, почувствовал быстро приближающееся сознание Курамы.       Конечно, Саске встретил их. Кто сомневался, ну.       Океан со вздохами ронял волны на скалы. Равномерно и негромко, заглушая копошение шиноби и дыхание Зверей. Звук смешивался с потрескиванием барьера и почти заглушал мысли.       Наруто балансировал на пике островерхой скалы: на корточках, стоя на носке одной ноги и вторую свободно спустив вниз, над бушующей водой, на самом перешейке утеса. Не очень удобная поза, но, помимо концентрирования природной чакры, которой не было в этих местах, она помогала думать. И не паниковать.       Наруто ждал, сцепив руки в печать, и дышал в такт вздохам океана. Когда последний клон, осматривающий мир, исчез, он покачнулся вместе с ветром и снова застыл, слившись со скалой.       Саске он почувствовал в вышине ночного неба всего на несколько минут позже, чем Кураму. Горечь и скорбь.       Ты уже похоронил нас, Саске?       Океан дышал, а Наруто дышал вместе с ним. Ветер, давно уже ставший братом, закручивался вокруг в тугую спираль, постепенно расширяясь и непрерывно вращаясь вокруг. Невидимым вихрем.       Стены вокруг сознания Учихи были все так же высоки. Наруто впервые за несколько лет подумал: так ли они правы, что берегут эти стены?       Он никогда раньше не отказывался от своего пути. Плевал на авторитеты, он лица Хокаге краской мазал! Пошел против пяти Каге; наплевал на ненависть к людям, исходившую от Хвостатых; наплевал на мнение людей, заставив их поверить — сражаться бок о бок возможно. Он создал Альянс, он прекратил Войны, он шагал напролом, не считаясь ни с кем и никогда.       Он бился, бился, бился в глухие стены вокруг Саске. Он устал, отчаялся, но не сдался. Он кричал и протягивал руку, он ни за что и никогда не оставил бы… Он был готов умереть, лишь бы Саске понял — он не один. Он сломал эти стены, вытащив Саске, и расслабился, впервые в жизни решившись просто жить.       Почему он не ударил его тогда? Тогда, когда Саске сказал «мне не нужно это», почему Наруто не ударил его, не вбил ему в глотку слова, не заставил прислушаться? Почему усомнился в том, что они все еще нужны друг другу? Почему решил вцепиться в ложь, называемую дружбой, побоявшись рискнуть всем, как всегда рисковал?       Он никогда не рисковал Саске. Никогда. Потерять то, что было между ними, потерять его — было немыслимо. Это, наверное, неправильно, это зависимость и зацикленность, но когда это Наруто начал думать о том, что правильно? Он испугался тогда — до темноты перед глазами и паники — и боялся до сих пор.       Он остался здесь, охранять Данзо, хотя должен был сорваться и помчаться туда, где Саске в одиночку глотал их прошлое. Он должен был встать рядом и честно сказать — ему и себе: мы ошиблись.       Я ни за что не оставлю тебя одного.       Океан вздохнул в последний раз, а потом воздух загудел и волны стали просто волнами. Наруто открыл глаза, наблюдая, как стремительно спускается вниз воин в доспехах — Сусано Саске, — а лис перемахивает через барьер и с удобством разваливается на самом краю уступа, свесив вниз хвосты и сверкая глазами.       Как вышло так, что Наруто стал совсем не тем, кем мечтал стать?       Сусано распалось, выпуская людей. Саске — его Саске — был впереди, всего в нескольких метрах от россыпи скал, на которых балансировал Наруто, и люди вокруг вдруг показались неважными, как и прошлое за спиной.       Никогда и ничего не было важно, кроме Саске. Как Наруто умудрился это забыть?       — Привет, — сказал Наруто, покачиваясь на носке.       — Свалишься, — заметил Саске. Настороженность в его глазах больно резанула под дых. Злые боги. Когда они приучили себя бояться друг друга?       И оставался главный вопрос: как им вырваться из болота, в котором они сами себя утопили?       — Ну подумаешь, свалится, даттебае, туда ему и дорога! — звонко заявил Наруто из прошлого. — Слышишь, Саске, ты что-нибудь о мягком приземлении слышал? Об этой, как ее там, инерции? — он обернулся к Учихе из прошлого и ткнул в старшего Учиху пальцем: — Ты, кстати, тоже на ус мотай, тебае!       — Как ты умудрился запомнить такое сложное слово? — язвительно огрызнулся Саске из прошлого. Наруто развернулся к нему стремительным рывком, набирая в грудь воздух.       Разразившаяся перепалка была очень похожа на прошлое команды номер семь: Наруто кричал и возмущался, выдавая сотню слов в ответ на одно точное язвительное замечание — сквозь зубы и будто бы крайне неохотно, но…       Саске наблюдал за ними из прошлого, едва повернув голову, через плечо. Совершенно безэмоционально. Наруто чувствовал, как он ловит каждое слово.       Если Наруто подойдет сейчас, возьмет Саске за руку и поцелует — в висок, в уголок рта, в тыльную сторону ладони — Саске его оттолкнет?       В ночной тишине, среди шепота океана и ругани, Саске и Наруто из прошлого — идущие разными путями, почти разорвавшие узы, полные непонимания и не до конца оформившейся связи — были больше вместе, чем они же в будущем.       Наруто не рискнул проверять.