Без времени

      — Сакура-ча-а-н!       Сакура даже вздрогнула, таким знакомо-полузабытым оказался вопль. Наруто из прошлого подлетел к палатке и почти кубарем ввалился внутрь. Воссиял, неловко почесал затылок и выпалил:       — Ты прекрасно выглядишь, Сакура-чан!       Она смыла кровь с поцарапанных и обожженных рук. Натянула перчатки. Устало улыбнулась любопытно оглядывающемуся Наруто, и он тут же улыбнулся в ответ.       — Ты за лекарством для Карин? — спросила Сакура, вытаскивая из поясной сумки бутылек. — Держи. По одной капле, на ночь. Отдай Саске, ему она поверит, иначе пить не будет.       — Чего не будет-то, даттебае? — почесал в затылке Наруто. — Сестренка Карин классная, она мне нравится! Ты знаешь, что она тоже Узумаки, Сакура-чан? Правда круто?       — Знаю, — кивнула Сакура, — круто.       Она разложила перед собой капсулы с универсальным противоядием. Запасов едва хватало, а скомбинировать из оказавшихся под рукой ингредиентов что-то похожее удавалось с трудом. К тому же, диапазон ядов, которыми располагали здешние твари, существенно отличался от привычного. Сакура совместно с Цунаде с трудом вытащила с того света гражданского, но трое шиноби все еще лежали в тяжелом состоянии. Нанадайме-сама заходил к ним, пытался исцелить чакрой лиса, но смог только остановить заражение.       Сакура стояла рядом, наблюдала, как едва заметно дрожит вытянутая над грудью чунина рука, и боролась с желанием гнать Седьмого взашей. Он вымотался. Все безумно устали, но Хокаге — больше всех. Как и всегда, взваливал на плечи все, что мог: занимался безопасностью людей, помогал в госпитале, координировал разведывательные отряды, продолжал патрулировать местность с помощью клонов, искал Ивао. Спал по два-три часа в сутки, почти не ел. Сакура переживала за него до стиснутых зубов и желания врезать, но…       Нельзя. Конечно, вмазать ему по затылку, как делала шестнадцатилетняя Сакура с шалопаем Узумаки, было нельзя. С тех пор как… В общем, с того времени, как Наруто замкнулся в себе и совсем перестал улыбаться, а Сакура совершила самый идиотский поступок, который могла совершить двадцатилетняя девица, она потеряла право вмешиваться в его жизнь.       В их жизнь.       Сакура вздохнула, убирая прядь волос за ухо, и покосилась чуть в сторону. Наруто не уходил. Он беззастенчиво следил за ее руками, вертел головой, как лопоухий любопытный щенок, постоянно ерзал и создавал много суеты и шума. Харуно и забыла уже, каким он был.       — Ты разве не спешишь? — прямо спросила она.       — Не-а! — помотал головой Наруто. Не умел понимать намеки и никогда ничего не замечал вокруг. Как он стал Хокаге? — Я спросить хотел, Сакура-чан. Ты же наверняка знаешь, тебае, хотя не хочешь об этом говорить. Но мне не у кого больше спросить, так что расскажи, почему старик-я выглядит и ведет себя так, будто его кто-то по башке шандарахнул пару лет назад, а он так и не очухался до сих пор?       Сакура спряталась за волосами, раздумывая, как корректнее его вышвырнуть, а потом Наруто запрокинул голову и, глядя в брезентовый навес, рассеянно заметил:       — Это же связано с Саске-теме, да, Сакура-чан?       Или это Сакуре всегда казалось, что он ничего не замечал. Она всегда воспринимала его как рассеянного придурка, никогда не принимала в расчет, всегда с насмешкой относилась к его обещаниям. Всегда считала себя умнее, старше; думала, что лучше разбирается в чувствах.       Она знала, что произошло после Войны. Видела их вместе, даже застала один раз — счастливых до одури, замечающих только друг друга — но почему-то не отнеслась всерьез. Они слишком многих хоронили тогда, отстраивали Коноху, лечили раны. Госпиталь был переполнен, каждый день умирали и умирали люди, будто Война продолжалась. Сакура приползала домой в четвертом часу утра, а уходила в шестом, ей было не до ревности и не до глупых мальчишеских способов сбросить напряжение.       А потом, когда угасли даже отголоски Войны, Сакура со снисходительной улыбкой наблюдала. За ними, глупыми пацанами. Вскоре до Наруто, как и ожидалось, дошло, он сделал предложение Хинате, а Сакура не собиралась упускать свой шанс.       Насколько глупой и жестокой может быть двадцатилетняя девчонка, считающая, что влюблена?..       — Я почему спрашиваю, Сакура-чан, — все так же неспешно сказал Наруто, болтая ногами, — потому что это не дело. Что-то не так, я же чувствую. А Саске-теме, который старый пердун, вообще от меня бегает, даттебае! Старик-я строит физиономии и пугает меня рыжей образиной, Шикамару отделывается тупыми отмазками, остальные молчат и кланяются, что жутко раздражает, даттебае! Сакура-чан, ты же наш друг, ты же должна знать!       Сакура собрала в кучу окровавленные бинты. Рассеянно прикинула, что надо бы попросить у кого-нибудь с огненной чакрой сжечь их катоном, а потом подумала, что она всегда была лишь третьей лишней. В их судьбе, их жизни, их любви для Сакуры было отведено маленькое место — возможность быть за спиной легенды, которая силой перешагнула величие богов.       Именно в тот момент, когда ей показалось, что этого недостаточно, она потеряла право вмешиваться в их жизнь. И разница между тем, как они относились к своим и к чужим оказалась столь разительной, что Сакура впервые поняла: возможность быть их тылом — это счастье, которое она упустила.       — Сакура-чан?       — Я не могу тебе сказать, — покачала она головой. — Прости.       Он насупился, почесал затылок, вздохнул, поерзал. Посмотрел на бутылек для Карин, который сжимал в ладони.       — Я так и подумал, Сакура-чан. Знаешь, даттебае, что я понял? Вы все просто боитесь. Старый пердун и Саске, и ты. Бегаете, изображаете улыбки, этот идиот-Хокаге вообще строит из себя не пойми что, а Саске-теме как бы в Конохе, а на самом деле нет, да? А ты, хочешь вмешаться, но не делаешь этого, потому что тоже боишься. И вы все врете друг другу и себе тоже врете, а делаете вид, что все хорошо. Я…       Он задумался, рассматривая тускло поблескивающее стекло.       — Разочарован? — тихо подсказала Сакура. Наруто вскинул на нее пронзительно-синий взгляд, а потом улыбнулся.       — Нет, — спокойно ответил он. — Просто мне страшно. Чуть-чуть. Но это ничего, Сакура-чан, не заморачивайся! Я пошел, даттебае!       Наруто сбежал раньше, чем Сакура успела его остановить. Она подобрала с земли бинты и тут же их уронила. Тупо уставилась себе под ноги, пытаясь выровнять дыхание. Тоскливо подумала, что почему, ну почему она всегда верила этим его улыбкам и взглядам, почему считала, что Узумаки никогда не унывает и не грустит, что не нуждается в помощи?       Наруто ведь нуждался.       Сейчас все казалось так очевидно, с высоты возраста, опыта и совершенных ошибок. Наруто был лишь на четыре года старше Сарады. Ребенок. Всего лишь мальчишка, которому предстояло столь многое, а он все равно… У него никого и никогда не было, помимо Саске. Всюду Саске-Саске-Саске, а он нес эту боль в себе и улыбался.       Совсем один.       Не повзрослел же, идиот, ни на мгновение не повзрослел! Никто из них: мнимо умных, самодостаточных, а на деле действительно отчаянно трусящих.       Сакура решительно стиснула кулаки. Не давая себе передумать, нашла в сумке несколько пилюль и нужный бутылек и вышла из палатки. Прошла мимо своей молодой версии, которая о чем-то спорила с Ино. Они замолчали, проводив ее взглядами, и зашушукались, едва она затерялась среди разбросанных по земле костров.       Лис, дремлющий на самом краю утеса, вдали от людей, дернул носом, учуяв ее запах, и молча приподнял хвост, перекрывающий путь. Сакура прошла под образовавшейся аркой, машинально поклонившись Кураме.       Саске сидел у самого обрыва. Сакура, не позволяя себе сомневаться, подошла ближе.       — Где Нанадайме-сама?       — Спорит с Цунаде и Джирайей по-поводу состава разведотрядов. Что ты хотела?       Они умели так. Даже не задумываясь, могли сказать, где находится и что делает каждый из них: в любой момент времени, в любую секунду, как бы далеко они ни были друг от друга. Сакуру всегда это восхищало.       — Вот, — она положила рядом с Саске лекарства, пояснила: — Здесь стабилизатор чакры, регенерирующее и стимулирующие пилюли. Заставь его поспать, поесть и сделай это сам, будь добр.       Сакура почти даже не усмехнулась в ответ на полный удивления взгляд.       — Вы себя загоните.       — Тебя это не касается, — тут же отрезал Саске, отворачиваясь. Сакура поджала губы. — Что-то еще?       — В общем, да, — она села рядом, чувствуя себя неуютно. С ним никогда не было спокойно, а надежда что-то изменить растворилась в первую же и последнюю ночь, которую они провели вместе. — Я разговаривала с Наруто. С тем, который из прошлого.       — Не лезь к нему.       — Ты мой муж, Саске, а не командир, — резко огрызнулась она. — Ты не имеешь права мне приказывать, а я не обязана тебя слушать.       Саске едва слышно вздохнул, ничуть не поменявшись в лице. Сакура крепко сжала побледневшие губы, неловко потерла глаза. Почему они не могли просто быть командой номер семь, преодолевшей все невзгоды? Сакура встала бы позади, глядя в их спины и держа ладони между лопатками. Она была бы их тылом, опорой, на которую можно положиться.       Они нуждались в этом, вцепившиеся друг в друга мальчишки, которым не хватало решимости. У нее тоже не было этой отваги, она боялась за Сараду, за оставшихся в Конохе, боялась не вернуться домой и сгинуть среди незнакомого мира, боялась новой Войны.       Но она была женщиной, пусть руки ее и были по локоть в крови, и она не имела права бояться. Из-за Сарады, из-за Наруто, из-за Саске.       — Саске-кун, — позвала она, улыбнувшись воспоминанию о детстве, — я пришла задать тебе вопрос.       Он чуть наклонил голову, показывая, что слушает. Сакура смотрела на его профиль и думала, что совсем не знает его. Между шестнадцатилетним парнишкой и мужчиной, сидящим рядом, было общего не больше, чем между ним настоящим и иллюзией, которую она придумала себе в свои двенадцать.       — Почему ты не отказал мне тогда?       За все эти годы она ни разу не решилась задать этот вопрос. Даже самой себе.       — Ты можешь не отвечать, — спустя несколько минут кивнула Сакура, — я пойму. Ты ведь никогда меня не любил.       — Как и ты.       Сакура вновь кивнула. Ничего не сжалось в груди, даже обидно не стало, с удивлением поняла она.       — Да. Я тебя даже не знаю, Саске. Не знаю, что ты любишь, о чем думаешь, где бываешь, когда за пределами Конохи. Я даже не знаю, действительно ли ты выполняешь миссии, которые дает тебе Седьмой, или просто пытаешься сбежать от него.       — Это тебя не касается, — вновь повторил Саске.       — Зато я знаю, что ты любишь Сараду, — продолжила Сакура, не давая сбить себя с мысли. Злость Саске обжигала, даже Курама неуютно поежился и заворчал. — Ты любишь свою дочь, как никогда не любил меня, и я тебе за это благодарна. Я была неправа. Тогда. Но я не стану извиняться, потому что Сарада — лучшее, что у меня есть, и потому что ты не считаешь ее ошибкой, так же, как Наруто не считает ошибкой своих детей.       Саске не смотрел на нее. Возможно, даже не слушал, но Сакура должна была разобраться с этим. Прежде всего ради самой себя, поэтому она говорила, глядя в сине-зеленое небо и неспешно подбирая слова.       — Я почему-то думала тогда, что если у нас будет ребенок, то он что-то изменит. Что, возможно, ты будешь любить меня так же, как любишь дочь. Я была идиоткой, это точно. Глупой девицей. Я придумала идеального тебя, как придумала недоразумение-Наруто и почему-то решила, что то, какими я вас вижу, и есть вы. Но это же не так, да, Саске? Наруто никогда не был действительно глупым, как и ты никогда не был по-настоящему заботливым. В конечном итоге тебе всегда было плевать на всех, кроме него, как и ему было плевать на всех, кроме тебя.       — Он разрывается на куски, лишь бы спасти каждого, Сакура, и ты знаешь это не хуже меня.       — Если ему придется выбирать между миром и тобой, он выберет тебя, — она без страха посмотрела ему в лицо. Очень сильный и очень опасный. Очень уставший. Едва знакомый. — Он ведь уже выбрал.       Она ожидала возражений, или даже грубых слов. Даже куная в глотку, чтобы замолчала, наконец, но не того, что Саске совершенно спокойно скажет:       — Я знаю.       Сакура растерянно потеребила подол платья, закусила губу, глядя на Учиху. Боги. Злые боги, как страшно, должно быть, понимать, что человек полностью, абсолютно, безраздельно принадлежит тебе. Ты можешь уничтожить его одним словом и ты уже это делаешь. Убиваешь того, кого любишь так сильно — неужели с этом возможно жить?..       — Саске, черт, почему вы не вместе? — вырвалось у нее. — Я говорила с Хинатой, она…       — Хината тут ни при чем, — резко сказал Саске, поднимаясь на ноги. — Я повторю, если ты не понимаешь, наши отношения тебя не касаются, Сакура. Спасибо за заботу.       Учиха исчез, оставив ее в одиночестве. Сильно заломило виски, но зато перестали дрожать руки. Слова собственного мужа должны были больно ужалить, но на деле не было ничего, кроме сожаления и пахнущего солью сочувствия. Сакура протерла совершенно сухие от пыли глаза и поднялась на ноги. Курама наблюдал за ней, не поднимая с лап огромной башки.       — Трусливые дураки, — сказала она лису.       — Люди, — возразил Девятихвостый и протяжно фыркнул, дыханием обрушив в море гигантский осколок скалы. — Всего лишь люди, женщина.       И он был прав.

***

      Когда Наруто принимал какое-то решение, он прилагал все мыслимые усилия, чтобы воплотить задуманное в жизнь. Он был неостановим, непредсказуем и совершенно не поддавался контролю, что должно было навлечь на него Трибунал и дознавателей Ибики еще несколько лет назад.       А еще все говорили, что Наруто тупой, но вот это уж точно было неправдой.       — Ты идиот, — сообщил Саске, неверяще глядя на него. Наруто даже заухмылялся от удовольствия.       — То есть, ты отказываешься мне помогать?       — Разумеется, — огрызнулся Учиха. Но не ушел и не отвернулся, и Наруто разулыбался еще сильнее. — Что за бредовый план?       — Он сработает, даттебае!       — В этом я не сомневаюсь, — Саске скрестил руки на груди и скорчил невозмутимую физиономию. — Именно такие идиотские планы всегда и работают. Зачем тебе это, Узумаки?       — Надо загнать этого старика-Хокаге в угол и узнать, какая муха цапнула его хокажий зад! Ну так что, ты отвлечешь этих придурков из будущего, чтобы я поймал себя, тебае?       — Нет.       Наруто фыркнул, закидывая руки на затылок.       — Ну и ладно, я Сая попрошу! Или Кибу!       — Проси кого хочешь, мне плевать.       — И не расскажу тебе, что мне удалось выведать у старого хрыча, — пошел ва-банк Наруто.       — Мне плевать, — повторил Саске.       — И даже если он расскажет мне, как ему удалось подчинить Хвостатых, я тебе не скажу.       — Можешь запихнуть это знание себе в задницу.       — И про эту огромную фиолетовую хрень, с помощью которой дерется старикан-Саске, — продолжал Наруто, почесывая затылок. — И еще надо спросить, где он руку профукал. А еще, тебае, надо же узнать, как он так быстро перемещается. И почему его чакра не чувствуется совсем…       Наруто показушно вздохнул, и не, выдержав, снова улыбнулся. Саске сверлил его взглядом. Он знал, что Наруто пытается поймать его на старый крючок, испробованный еще со времен попыток сорвать маску с Какаши-сенсея. А Узумаки знал, что Саске знал. Но это ничегошеньки не меняло.       — С каких пор ты умеешь чувствовать чакру? — проворчал Учиха. Едва заметно окинул взглядом утес: так шиноби осматривают поле боя, просчитывая варианты, и уточнил: — Сколько времени тебе надо?       Наруто чуть не расхохотался: в груди лопалось пузырьками теплое чувство.       — Я быстро его выведу на чистую воду, даттебае!       — Что конкретно тебе не понятно в приказе «не высовываться и не привлекать внимания»? — язвительно хмыкнул Саске. Наруто гоготнул, выражая свое отношение к подобным приказам, и усмехнулся Учихе, перебрасывая ему бутылек с лекарством для Карин. — Передай сестренке! И, теме, будь самым ублюдистым ублюдком, но постарайся не попасть в неприятности!       — Ты просишь меня устроить неприятности, но при этом не попасть в них, Узумаки. Непременно спроси, как будущий ты отрастил себе мозги. Это очень понадобится тебе, чтобы стать Хокаге.       Наруто гневно завопил, но Саске уже исчез, оставив после себя самодовольную усмешку и греющее горло ощущение, очень похожее на счастье.

***

      Седьмой кивнул Шикамару, отпуская, и со вздохом взглянул в затянутое облаками небо. Через красноватый полог оно казалось грязно-фиолетовым, зеленея на горизонте. Чужое, незнакомое.       Саске ощущался где-то рядом с Курамой, который так и продрых на краю утеса все четыре дня. Люди из прошлого боялись его и невидимых за скалами Хвостатых, но лис почти не шевелился, иногда ворочаясь во сне, и на него смотрели уже без того страха, что раньше. Наруто это радовало, а Кураму — немного злило.       Хокаге с разбегу запрыгнул лису на спину, скатился по крутому боку с другой стороны, огляделся, убеждаясь, что Саске опять сбежал. Земля едва уловимо отражала чакру Сакуры. Наруто нахмурился прислушиваясь, а потом все-таки развернулся, намереваясь выяснить, что произошло.       Курама поднял морду, и тут же далеко за его спиной раздался оглушительный взрыв и следом тонкий женский крик. Наруто рванулся туда, но дорогу преградила его молодая версия, а лис, успевший рассмотреть, что случилось, внезапно усмехнулся и решительно опустил морду на лапы, перекрывая путь.       — Что происходит?! Курама! — рявкнул Хокаге, пытаясь обойти довольно ухмыляющегося сопляка. Наруто из прошлого успешно мешал. Руки чесались от желания придушить паршивца.       Лис довольно оскалил клыки.       — Ничего, что требовало бы твоего вмешательства, — заявил он.       — Спасибо, рыжая задница! — воскликнул Наруто, помахал Кураме рукой и тут же обернулся к себе из будущего. — Не делай такое страшное лицо, даттебае, задница права! Хватит бегать от меня, надо поговорить!       — Что значит права? — гневно рыкнул Седьмой. — Курама! Что происходит, я тебя спрашиваю?!       Лис довольно заурчал.       — Судя по всему, мелкий Учиха устраивает избиение младенцев.       — Что?!       — Это я его попросил, — довольно улыбнулся Наруто и тут же всполошился: — Погоди, рыжая задница, что значит избиение младенцев? Что теме там устроил?!       На этот раз они ломанулись синхронно, но Курама стремительно ударил хвостом, раззявил пасть и заревел, звуковой волной откидывая их назад. Седьмой машинально прикрыл Наруто чакрой, пережидая. Лис с лязгом захлопнул челюсти и заворчал.       — Курама, — негромко и устрашающе спросил Хокаге. — Что ты творишь?       — Забочусь о своем спокойствии, — не дрогнув, рыкнул лис. — Вы меня достали. Все! Живо сели, поговорили, успокоились! Ты! — он ткнул огромным когтем в отпрянувшего Наруто. — Еще раз меня задницей назовешь, я тебя сожру с потрохами! Ты! — коготь переместился на прищурившегося Седьмого. — Найди в себе мужество смотреть своим страхам в лицо! А если не найдешь, поищи у сопляка, он поможет тебе вспомнить кое-что интересное!       Курама гневно выдохнул, поколотил хвостами по земле. Рыкнул на кого-то за своей спиной, отгоняя прочь. Седьмой мог бы без труда миновать его, даже если пришлось бы прорываться с боем, но… Лис был прав.       Нельзя было вечно бежать от своего прошлого. Мелкий пацан будет задавать вопросы — бесцеремонные и наглые, — и на них придется отвечать. Прежде всего самому себе, потому что, если признаться честно, Седьмой запутался. В себе, в Саске, в их отношениях, и они оба очевидно не могли справиться без посторонней помощи. Как и пустить кого-то в то, что было между ними.       — Я не понял, даттебае! Рыжая задница, пусти немедленно!       Курама зарычал, на этот раз не притворно. Хокаге привлек его внимание резким щелчком пальцев:       — Саске контролирует ситуацию?       — Он дерется с братцем твоей женушки, — раздраженно фыркнул лис. Седьмой тоскливо поморщился, почувствовав на виске пронзительный взгляд себя из прошлого. — Что он может контролировать?       — Ты понял о чем я.       Курама низко заворчал, колотя хвостами и прожигая их обоих взглядом, а потом, чуть успокоившись, повел ухом назад.       — Да.       — Что значит да, даттебае?! Старикан, какой еще женушки? Ты женат? На Сакуре-чан, да? Да?!       — Нет, — огрызнулся Седьмой, с силой нажимая на глаза. — Замолчи.       — Сам замолчи! Тоже мне, раскомандовался!       — В чем твоя проблема? — Седьмой резко развернулся к себе из прошлого. — Какого черта ты носишься за мной, а теперь устроил все это? Ты вообще слышал, что я приказал тебе не привлекать внимания? Ты не имеешь права спрашивать ничего про будущее, ты не понял?! Это может привести к непоправимым последствиям, ты можешь…       — Это ты ничего не понял, тупица! — взорвался Наруто, без малейшего почтения толкая Хокаге в грудь. — Ничего! Мне все равно, что там будет в будущем! Я и сам узнаю! Меня интересует, какого черта твои люди боятся тебя, почему ты ведешь себя так, как будто палку в задницу засунул, а главное, какого черта вы с Саске разговариваете так, будто едва знакомы?! С Саске!       Седьмой осекся, отступил под пылающим взглядом, а потом почувствовал, как на плечи многотонным грузом опускается усталость.       — Ты не понимаешь.       — Так объясни мне, — тут же успокоившись, попросил Наруто. Мотнул головой, нахмурился: — Саске-теме… Ты… Он ведь… вернулся в Коноху?       — Да.       Наруто сосредоточенно кивнул, а складка у губ стала еще жестче.       — Тогда я и правда не понимаю, даттебае. Что произошло? Почему он боится тебя?       — Он меня не боится.       — Дурак, — совершенно безэмоционально бросил Наруто, качнув головой, а Седьмой захлебнулся этой его тотальной уверенностью в своей правоте. — Он боится с тобой разговаривать, потому что каждый ваш разговор… ну… причиняет ему боль? Не знаю, даттебае, но выглядит это именно так. И ты тоже. Изображаешь из себя невозмутимость, а сам смотришь на Саске так, будто он не твой друг, а…       — Он мне не друг! — вырвалось машинально, прежде, чем успел подумать и прикусить язык. Наруто глянул остро, и Седьмой почти приготовился к полному возмущения ору, но пацан, на удивление, лишь стиснул кулаки и совершенно спокойно поинтересовался:       — Ты считаешь?       Седьмой не нашелся, что ответить. Наруто сел прямо там, где стоял, поджал под себя ноги, ничуть не смущаясь нависающего над ним Хокаге, а когда тот с тяжелым вздохом сел напротив, попросил:       — Расскажи.       И Седьмой рассказал. Медленно подбирая слова, искажая некоторые факты и не вдаваясь в подробности. Наруто смотрел на него пронзительно, явно подмечал каждую ложь, прозвучавшую в этом рассказе, и даже временами морщился, потирая переносицу, но не перебивал.       История их жизни, даже лишенная упоминаний о том, что они вместе не решались назвать любовью, почему-то ничуть не изменилась в сути. В наступившей после рассказа тишине, Седьмой опустошенно раздумывал, почему никогда не понимал этого раньше?       Дело же было не в сексе. Не в поцелуях, не в прикосновениях. Связь, которая была у них когда-то, была настолько глубже физических ее проявлений, что, на фоне потери этой связи, возможность целовать Саске казалась столь неважной. Наруто просто нуждался в том, чтобы быть рядом. Слышать мысли, чувствовать его боль, быть частью его жизни.       Не бояться. Его, себя, ошибок, которые они могли натворить.       — В общем, ты струсил, — заметил Наруто из прошлого, сверля Хокаге незнакомым взглядом. — И отказался от своего пути.       — Я стал Хокаге, — беспомощно заметил Седьмой.       — При чем тут это! — ожидаемо огрызнулся Наруто. — Ты вернул Саске в Коноху, а потом бросил его! Сам! И когда одумался тупой башкой своей, а теме в очередной раз взбрыкнул, ты отпустил его!       — Это его решение и его жизнь! — попытался оправдаться Седьмой. Воспоминание о том, как Саске холодно отказывался от их связи, ставшее самым частым кошмаром, колотилось в висках. — Я не могу решать за него!       — Бред! — взвился Наруто. — Что за идиотизм? Ты оставил его одного! И какая разница, что он говорит, неужели ты не чувствуешь… — он запнулся, растерянно сжал кулаки. Он еще не до конца осознал, что действительно чувствует боль Учихи, но уже понимал, что ни за что не сможет его отпустить. — На самом деле ты испугался! Побоялся вправить теме мозги, черт возьми! Почему?! Почему ты не остановил его тогда, и почему не решишь все сейчас?       Глупый мальчишка. Седьмой прерывисто вздохнул.       — Я причиню ему боль. Опять. Ты не понимаешь.       — Может быть, я и не понимаю, — резко ответил Наруто. — Но знаешь, что знаю точно? Ему все равно больно. И тебе. И ты ничего не пытаешься с этим сделать, просто лжешь сам себе, даттебае!       — Когда ты повзрослеешь, ты поймешь, что не все можно… — отчаянно начал Седьмой, уже понимая, что он из прошлого прав. Прав, бесконечно прав, черт возьми!       — Ой, заткнись! — зло бросил Наруто. — Даже когда я повзрослею, как ты говоришь, я все равно не стану таким трусом, как ты! Дело не в возрасте, идиот! И не в каких-то там мифических обстоятельствах! Обстоятельства всегда против нас, даттебае, ты что, не помнишь? Но я никогда не откажусь от своего пути! Никогда не стану прикрываться своим страхом! И никогда не брошу Саске одного!       Седьмой опустошенно смотрел на свои руки. Покрытая шрамами кисть, и перебинтованная рука из клеток Первого. Раньше, на ладони, которую заменил протез, был знак — визуальное подтверждение их с Саске связи. Он возник тогда, когда они, дышащие мыслями друг друга, меньше всего нуждались в подтверждении. А сейчас знаки пропали, но подтверждение требовалось, чтобы стать напоминанием — ничего не изменилось с тех пор.       И никогда не изменится, несмотря на обстоятельства, возраст, проблемы и ошибки, которые совершают все. Просто кто-то ломается под их тяжестью, а кто-то переступает и идет дальше. Рука об руку.       — О чем с тобой вообще можно говорить! — не выдержав молчания, буркнул Наруто. — Тупица!       — Ты прав.       — Что?       — Ты прав, — повторил Седьмой, пожимая плечами. — Ты прав, а я нет. Я и правда боюсь. Сделать ему больнее, чем делаю сейчас, и потерять уже навсегда.       — Пфф! — фыркнул Наруто. — Говорю же, тупица! Это же Саске-теме! Он от нас никуда не денется!       Седьмой осторожно улыбнулся. В насмешке того, кем он был шестнадцать лет назад, тоже чувствовались и боль, и страх и неуверенность. Просто тогда он бросал им вызов и шел напролом. Не считался с мнением других людей. Верил — в себя, в Саске, и в их общий путь.       — Ты жутко раздражаешь, — заметил Седьмой.       — Ты тоже, — кивнул Наруто.       — Ну, хоть что-то не изменилось, — прыснул Хокаге. Наруто смотрел на него настороженно, и под его взглядом было так легко. Так просто.       Ками-сама, все на самом деле так просто!       — Слышишь, пердун, мы еще не решили, почему твои люди тебя боятся.       — Никто меня не боится, — отмахнулся Седьмой. — Просто я неимоверно крут, и они меня уважают.       Наруто скривил такую презрительно-брезгливую физиономию, что хохотнул даже Курама, делающий вид, что спит.       — Так и есть, — сквозь смех заметил Седьмой. — Просто признай, сопляк, я очень сильный.       — Ну… — все так же брезгливо протянул Наруто, — может быть. Но я все равно буду круче тебя, даттебае!       — Возможно, — чуть болезненно улыбнулся Седьмой. Хотел бы он, чтобы это было не так. — Ладно, слушай. Давай договоримся. Ты прекращаешь меня доставать, а я обещаю тебе…       — Перестать вести себя, как девчонка?       — Ты говоришь, как Саске, — недовольно заметил Хокаге.       — Даттебае, не думал, что скажу это, но ублюдок-Саске иногда прав, — скривился Наруто, скрещивая руки на груди и кивая.       — Очень иногда.       — Крайне редко, тебае!       — Почти никогда, я бы сказал.       — Все-таки мы умные, даттебае!       — Глупее вас двоих только зеленомордое недоразумение, — влез Курама.       — Заткнись! — хором крикнули они, переглянулись, улыбаясь почти одинаковыми улыбками, а потом Наруто недовольно добавил: — Не оскорбляй Ли, он крут, даттебае!       Лис закатил глаза, прищелкнул хвостами, но не стал спорить, послушавшись едва заметного кивка Седьмого. Потом повел ухом, прислушиваясь, и довольно заметил, предвкушая занятное представление:       — Сюда идут оба Учихи. Точнее один идет, второй едет, хе-хе-хе.       — Это в смысле, даттебае?       Седьмой прислушался к стремительно приближающейся чакре Саске, а потом отпрыгнул в сторону, за шкирку отдернув вякнувшего Узумаки. Очень вовремя.       Раздался взрыв, заклекотало чидори, а следом еще одно, слилось в визгливый птичий гомон. Хокаге успел разглядеть, как Саске из прошлого изворачивается из захвата своей взрослой версии и тут же атакует, а тот ускользает с места удара и бьет сам. Пугающе быстрый.       Хокаге перехватил руку старшего Учихи, прыгнул, зная, что пойманный врасплох Саске ударит по ногам, отшвырнул его прочь, чакрой гася молнию чидори, и швырнул следом разенган-сюрикен, отгоняя Саске дальше, как можно дальше…       Потому что бил Саске насмерть.       — Что ты творишь, черт тебя дери! — заорал Хокаге. — Саске!       У Учихи были очень злые глаза. Потом он выпрямился, вновь нацепив невозмутимую маску, погас шаринган, но все равно его злость чувствовалась почти как собственная. Хокаге машинально загородил собой детей за спиной.       — Саске-теме, что произошло? — Наруто кинулся к Учихе из прошлого, но тот зло отдернул руку.       — Не твое дело, — бросил он.       — Помни о том, что я тебе сказал, щенок, — почти прорычал Саске из будущего. Седьмой машинально оказался рядом, схватил его за плечо, не давая податься вперед. — Еще одна такая промашка, и я лично снесу тебе голову.       — Попробуй, — прошипел Учиха.       — Эй-эй, даттебае, а ну угомонитесь! — заорал Наруто, тоже оказываясь перед своим Саске, и обернулся: — Вы чего?       — Ничего, — процедил Учиха из прошлого, толкая Наруто в плечо. — Пошли, уссуратонкачи.       — Куда это? — ринулся за ним Наруто, беспокойно оглядываясь на Седьмого. Но Саске не ответил, бесстрашно перемахивая через сложенные хвосты Курамы. — Эй, ублюдок, подожди! Не игнорируй меня, ты слышишь! Эй! Саске! Саске-теме, вернись!       Лис приподнял голову, отслеживая удаляющиеся вопли, а потом глубокомысленно изрек:       — Мда.       Но Седьмому было не до его умозаключений.       — Что произошло?! — рявкнул он. — Саске!       — Ничего важного.       — Ничего важного? — задохнулся Наруто. — Ничего… Ты бил насмерть! Он не успел бы увернуться! Ты же видел это, ты мог погибнуть! Саске!       Саске вскинул на него взгляд и Наруто осекся, захлебнувшись отчаянием в нем.       — Саске… — прошептал он.       — Он затеял драку с Неджи. Спровоцировал Дзюго на выплеск, тот чуть не убил Карин, а когда вмешался Хьюга, этот пацан напал на него!       Наруто сглотнул.       — Знаешь что, Узумаки? Он опасен. Я неплохо помню себя в его возрасте и поэтому говорю — он может проснуться ночью, достать меч и перерубить тебе глотку! Просто потому, что ты стоишь на его пути! Останови его сам, или это сделаю я!       — Нет, Саске.       — Идиот! — рявкнул окончательно взбешенный Учиха, плюнув на субординацию. — Тупица! Ты понимаешь, что ты рискуешь своей жизнью ради того, кто даже смотреть на тебя недостоин?!       — Заткнись! — так же громко крикнул Наруто. — Что ты несешь, Саске?! О чем ты! Ты никогда не причинишь мне вреда!       — Я чуть не убил тебя! Тогда, в Долине, и после! Сколько раз, Узумаки, ты считал?!       — Не считал!       — А я считал! — заорал Саске. От его чакры тучи бугрились в небе и громыхала далекая пока гроза. — И я помню каждый, и все повторится, ты не понимаешь, да? Все будет так же, я не изменюсь, не исправлюсь, ни черта не осознаю! Это ничтожество возьмет меч в руки и попытается — опять и опять, и снова! Убей его сейчас, Наруто, пока не поздно, пока он тебе жизнь не сломал! Убей, иначе это сделаю я!       Наруто впечатал кулак ему в лицо прежде, чем успел подумать. Саске почти успел увернуться, но Хокаге был злее и быстрее, а потому ударил еще раз, и еще, и еще. Лис заревел, поднимаясь на лапы и ударами хвостов поднимая пыль и каменное крошево в воздух, но вмешиваться не стал.       Наруто бил и бил почти не сопротивляющегося Учиху, а когда понял, почему именно тот не сопротивляется, бессильно зарычал, нависая сверху и впечатывая кулак в застонавшую землю рядом со скулой Саске.       — Ублюдок! — выплюнул он в разбитое лицо. — Тупой ублюдок! Не смей даже думать, что ты испортил мне жизнь, не смей даже думать об этом! Тупица! Идиот! Я на тебя жизнь положил, я!.. ты меня из такого дерьма вытащил, я бы сдох, слышишь, я бы сдох, если бы не ты! Как ты смеешь считать, что… Да как ты!..       Он ударил снова, и снова, и снова — в содрогающуюся землю прямо рядом с головой Саске, а потом измученно завыл, уткнувшись ему в грудь лицом, вцепившись в отвороты рубашки. Вскинул голову, тряхнул, вдавливая в землю — раз, другой, третий:       — Я не позволю! Я даже тебе не позволю, ты слышишь меня?! Я не позволю тебе оставить меня одного, слышишь? Если ты хоть пальцем тронешь Саске, если ты совершишь хоть какую-нибудь самоубийственную дурость из-за тупого мнения, что мне так лучше будет, Саске, я тебя из-под земли выкопаю и убью, ты слышишь?! Я не позволю тебе, только не ты! Саске! Пожалуйста, Саске!       Наруто даже не понял сперва, что произошло. Из-за плескавшегося в груди отчаяния не осознал, что лицо Саске слишком близко, а на губах чувствуется кровь — его и своя, и глаза у Учихи — темные, страшные, глубокие… Наруто никогда не боялся в них утонуть.       Красивый, злые боги, родной, запутавшийся, свой… Саске.       Учиха целовал жестко, со всхлипами и укусами, а Наруто отвечал, раздирая когтями его рубашку и почти выл ему в рот, сотрясаясь от пережитого ужаса. И это было так знакомо, так правильно, так хорошо, Боги, так хорошо…       А потом пришлось оторваться, потому что кровь из разбитого носа мешала дышать, и Наруто взглянул на Саске — близко, дыхание смешивалось и губы касались губ, — и осознал.       Он рванулся назад чисто на вдолбленных за двенадцать лет рефлексах: если ты не хочешь потерять его, если не хочешь потерять то малое, что осталось — выдерживай нейтралитет, не прикасайся, не трогай, не провоцируй. А когда Наруто опомнился — так было всегда, но это же бред, чушь, он же поклялся себе больше не трусить! — Саске уже поднимался с развороченной земли, утирая лицо рукавом, смотрел диким взглядом.       У Наруто горло стиснуло. Он протянул руку, но Саске глянул как побитая собака, и исчез в одном из своих порталов, которые невозможно было отследить.       — Саске! — крикнул Наруто, но было поздно.       Начинался ливень.       Наруто рухнул на колени, ударил кулаками и закричал — дико, по-звериному, и только чакра, сворачивающаяся в бушующий вихрь, вторила ему свистом.       Он сидел так несколько минут, а может — часов, бессмысленно уговаривая себя дышать. В спину колотило едким дождем, бушевала гроза, и ветер визжал в вышине. Рядом рокотал Курама, иногда крупно вздрагивая, а потом лис потянулся, окутал огромными хвостами, положил морду рядом и замер, грея теплом.       И стало чуточку легче.