He's a monster

When you go Would you even turn to say «I donʼt love you Like I did Yesterday»

My Chemical Romance — I Donʼt Love You

Ойли сидела в комнате на холодном полу с безжизненным лицом погрузилась в собственные размышления. Лучше жить, чем мучиться до смерти… Какой смысл оставаться в этом жестоком мире, где сама себя испортила. Чувства и мысли разрывает душу и разум на части. Плохие мысли пытаются вырваться вперед, давая понять, что во всем винила Хелена. Это -Хелен похитил меня, чтобы убить и использовать её как «краску». Это -Хелен, в первые дни знакомства обращался со мной грубо, как повелитель с неопытной слугой. Это — Хелен поцеловал меня, пробудив эмоций, потерянные в где-то далеко от реальности. Как же он жалок! Ему не хватило смелости убить в тот день на улице, когда я возвращалась домой? Просто на проста оставил в живых. Почему он такой? Мне не слишком хотела жить вот так, как сейчас, и быть, как они. Убийца. Страшное слово. И мне не хочется быть таким. Мои глаза обливаются кровью, голова кружится невыносимо, медленно впадает в апатию. С утра никуда не выходила из комнаты, даже на завтрак не пошла. Во всем винила Кровавого Художника… Но убить не в силе. Конечно, уроки помогают ей, но всё равно не хочется причинять боль своему другу. Что лучше всего решить проблему? Никаких вариантов нет в голове, кроме одного, более не слишком правильное действие — самоубийство. Опять это слово. Это один из тех вещей, которое сводить с ума и редко об этом задумывается. Только из-за моей шизофрении? Наверное, раз уж такая замкнутая и одинокая в внешнее и внутри. Но другого выхода не будет, если я все потеряла… За несколько часов Ойли не попадалась на глазах у других, всё ещё осталась в заперти, словно в клетке, даже если кто-то ей стучался, она лишь сидела в дали и молчала, ни издавая звука. Некоторые не понимают, что с ней такое, даже Кровавый Художник об этом не знает. Он не мог сидеть сложа руки. Но девушка продолжала сидеть в заперти. Ближе к вечеру, Хелен попробовал ещё до нее достучаться. Дверь была открыта. Зашедший в комнату, он видит страшную картину, Ойли пытается повесится на веревке. Она стояла спиной к нему неподвижно, когда уже хотела спрыгнуть, во время Хелен схватил её, успев убрать с шеи верёвку. — Отпусти меня! — вскрикнула девушка, пытаясь вырваться, но художник не хотел. Она пошла другим способом, лишь укусила ему руку, а тот чуть не воскликнул от боли. Ещё и кусаться умеет. Хоть, спасибо, что девушка укусила не до крови. — Ты чего? С ума сошла? — громко сказал Хелен, придерживал одной рукой в поврежденное место. — Нет, не сошла, пока ещё, — прошипела Ойли, глядела на него холодным взглядом. Она снова стала другой «я». — Что на тебя нашло? Такой я впервые вижу. Шатенка молчала, лишь продолжала смотреть на него. Ей ничего сказать. — Ты меня не понимаешь… Глаза Хелена снова подняли на неё. Он не понял, что хотела сказать. — Ты меня просто не понимаешь. Я всю свою подростковую жизнь думала, что мир станет таким, как раньше, когда ещё была ребёнком, но я ошибалась, — скептическим тоном выразила свои чувства девушка, давая понять, что прошлое не вернуть, как бы не пыталась, — Мир никогда не станет прежним. Но ты сделал мою жизнь ещё хуже. За последнее время я всё чаще вспоминаю о семье и чувствую себя разбитой… — Вот в чём дело, — отрезал Хелен, перебил её, — Ты скучаешь по родителям и ненавидишь людей? — Да. Вообще, никому я не нужна? Почему ты меня не убил?! — Я просто не хотел, — немного встревоженно ответил он. — «Просто» быть не может! Отвечай! Сейчас же! Её голос давно не звучал так громко, её злость накопилось от нетерпения. — Хорошо, хорошо. Когда мы с тобой не были знакомы, я какое-то время следил за тобой, мои чувства к тебе не проявляли, когда у меня был тот листок… — Стоп! Что? — подозрительно взглянула на Хелена, скрестив руки, — Так ты… ты следил за мной? Давно? Голос шатенка катился комом, не веря всему, что сказал убийца. Из-за глаз текли слезы, старалась их сдерживать, но не получается. Художник с грустью отвел взгляд. — Ойли… — Я знала, что ты монстр! Бесчувственный монстр! Ты не способен любить кого-нибудь, включая меня… Девушка сделала небольшой перерыв, чтобы собраться с мыслью. — Ты можешь убить меня сейчас. Быстро, без боли. Какой смысл мне жить, когда я всё потеряла, а потом сейчас желею, что связалась с таким убийцей, как ты. Убей и покончим с этим, — Ойли взяла небольшую повязку, завязала себе глаза, но её губы дрожали, в глубине души она боялась смерти, выхода у неё не осталось. — Я даже смотреть на это не буду. Художник, дрожащей рукой, держал свой нож, ошарашенным смотрел то на нож, то на неё. В его голове не было никакого желания убивать её, после всего, что было. Ведь, осознав себе, что любит её и не хочет причинить ей боль. А она наоборот. Хочет умереть. Он испортил её. Теперь она начинает его ненавидеть за то, что похитил и разрушил нелюбимую ею жизнь, где есть всё. Смотрел на неподвижную подругу с завязынными глазами. У них не было выбора: Кровавый Художник не может убить её, Ойли Литман не может больше жить. Хелен вышел из комнаты, закрыв за собой дверь, как в первый день, снова оставил её в одиночестве. Ойли сняла себя повязку, с горечью посмотрела в пустоту, какую она привыкла видеть. Девушка снова совершила ошибку…