Меня зовут Томас Генбергер: Электрошок

      Билл время от времени проваливался в дрёму, но спустя пару минут резко просыпался, дёргаясь на месте. Всё тело блондина ужасно затекло, шея беспрестанно ныла, а поясницу он и вовсе не чувствовал. Но больше всего у Генбергера болели обе ладони, насквозь пронзённые раскалённым лезвием острого ножа. Крови на ранах почти не было из-за страшных внутренних ожогов, но кожа вокруг них раскраснелась и опухла. Вильгельм боялся лишний раз пошевелить руками, так как каждое движение отдавалось острой стреляющей болью в ладонях, заставляя мужчину вымученно стонать и извиваться на месте. Из-за этих диких ощущений у Билла подскочила температура. Он покрылся испариной и дрожал, словно осиновый лист. Блондину стало казаться, что в доме дико холодно. Шум крови в ушах заглушал абсолютно всё, в какой-то момент Билл подумал, что в доме вообще никого нет.       С наступлением нового утра мужчина снова очнулся. Он посмотрел на отдалённый порог, большую часть которого можно было узреть прямиком из кухни. Яркий свет из открытой гостиной падал на входную дверь, позволяя Биллу увидеть тень Тома. Брюнет также сидел на стуле, склонив голову и совсем не шевелясь.       — Том… — беззвучно произнёс Вильгельм, стараясь не разреветься в голос, словно маленький ребёнок.       Теперь-то он точно знал, что нельзя поддаваться эмоциям. Нужно просто что-то делать, чтобы выбраться. А уж потом впадать в истерики.       Билл нагнулся вперёд, почти касаясь лицом коленей. Он поднял связанные руки как можно выше и повернулся корпусом вправо, чтобы дотянуться до близстоящего стола, на краю которого невнимательная Майя оставила нож. Блондин сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь достать до окровавленного лезвия. Боль прострелила ладони с новой силой, и Генбергер зашипел, зажмурившись. Как только дрожащие пальцы мужчины дотронулись до ножа, тут же открылась входная дверь дома. Билл резко принял то положение, в котором находился первоначально, и притворился спящим.       —…да, и смотри, не трогай сенсорную панель на двери, а то включится — не зайдёшь потом с той стороны, — напомнила кому-то вошедшая Лола.       — Да, я уже это поняла, — послышался голос Майи.       — Ты иди к Джеки, можешь оторваться на нём, но не убивай. А я пока с Биллом пообщаюсь.       — Как скажешь, — непринуждённо произнесла Линк, направляясь в гостиную.       Билла передёрнуло. Он больше не мог делать вид, что погружён в сон. Блондин резко устремил свой презрительный взгляд на Шнайдер:       — Ты что творишь? — на выдохе произнёс Генбергер.       — Завершаю начатое, — ответила Лола, остановившись перед Вильгельмом. — Как тебе мой наряд? — женщина кокетливо улыбнулась, красуясь перед мужчиной в своём новом коктейльном платье фиолетового цвета. — Только сегодня купила.       Блондин ничего на это не ответил. Он разочарованно помотал головой, тяжело вздохнув:       — У тебя с головой не в порядке…       — Все мы не без изъяна, — Лола села на подоконник и, закинув ногу на ногу, слегка улыбнулась. — Как тебе Майя? Очень милая, правда?       — Что она собирается делать с Томом? — Билл дёрнулся, вспомнив, насколько хладнокровна эта девица.       — О, да не переживай, — Шнайдер махнула рукой, облокотившись спиной на окно. — Майя не будет его убивать. Лучше скажи мне, — она сощурилась, — как тебе удалось заполучить Джеки? Почему он не убил тебя тогда, восемь лет назад?       — Во-первых, — тихо начал Вильгельм, — его зовут Томас Генбергер… Во-вторых, я никогда не пытался сделать ему больно. Ясно тебе? — мужчина начал буравить Лолу ненавистным взглядом. — Человеческое отношение. Знакомо тебе такое понятие?       — Не совсем понимаю, о чём ты, — Шнайдер рассмеялась, но через несколько секунд в миг посерьёзнела. — Человеческого отношения, Билли, — она ловко спрыгнула с подоконника и в одно мгновение оказалась рядом с блондином, — не существует, — женщина склонилась над Генбергером и, схватив со стола нож, приставила лезвие к горлу блондина. — Мир делится на сильных и слабых, лучших и худших, красавцев и уродов. Выбирай, что больше нравится. Но своё место в этом списке ты уже знаешь.       — А ты? Ты знаешь своё место? — уверенный взгляд Билла забегал по лицу уже растерянной Шнайдер. — Подозреваю, что нет. Кто-то сломал тебя. Ты осталась одна и теперь не знаешь, куда деть свой гнев.       Женщина часто задышала, чувствуя, как отчаянная ярость наполняет весь её организм. Лолу буквально отшатнуло назад. Она громко сглотнула, пытаясь избавиться от противного кома в горле. В носу Шнайдер неприятно защипало, а на глаза навернулись предательские слёзы. Вильгельм никогда её такой не видел. Его слова всколыхнули тот отвратный осадок в душе Лолы, который она много лет держала на дне своих воспоминаний.       В кухне повисло напряжённое молчание. Шнайдер небрежно кинула нож в раковину и медленно подошла к окну. Сложив руки на груди, она посмотрела на зелёный газон у двора. Внутри женщины всё задрожало.       — У меня был муж, — Лола закрыла глаза, дав слезам волю. — Мы жили в небольшом домике. В нашем дворе был такой же красивый газон, а по краям мы поставили маленький белый забор. Знаешь, как в фильмах про идеальные семьи, — она усмехнулась. — В двадцать один год девушки только и мечтают выскочить замуж за какого-нибудь принца, выдуманного своими маленькими мозгами. Я не стала исключением. Да, Рэй был замечательным мужем. Первые два года. А потом появилась Катрина, — Лола закурила, продолжая глядеть в окно. — Малолетняя красавица заняла особое место в сердце Рэя. Я пыталась смириться, но, когда не вытерпела и решила уйти, то обнаружила, что беременна. И куда бы я пошла? У меня никого не было, кроме этого ублюдка. Рэй это сразу понял, поэтому стал приводить Катрину в наш дом, трахаться с ней на нашей постели. Я слышала, как он говорит ей о любви. Видела, как они целуются. Я больше не имела право на нахождение в спальне. Да мне и не хотелось. Я только надеялась, что Рэй придёт в себя, поймёт, что я дорожу им больше, чем эта чёртова Кэтти. И… — Лола упёрлась локтями в подоконник и склонила голову, сдерживая рыдания. — Я родила на восьмом месяце беременности. Рэй уехал в ресторан вместе с Катриной. Я не могла доползти до телефона — настолько мне было больно. Мне пришлось промучиться около четырёх часов. И потом я увидела свою дочку. Она была такая маленькая и совершенно прекрасная. Только вот… Родилась она мёртвая. Совсем не двигалась, не дышала. И тогда я вспомнила, что моя дочь не шевелилась два дня, будучи в утробе.       — Боже… — Билл тяжело выдохнул, поджав губы.       — Я обрезала пуповину, завернула малышку в полотенце и укачивала её, пела для неё колыбельную, задыхаясь от собственной истерики. Я назвала её Амелия. Сейчас ей было бы девятнадцать лет, — Лола быстро вытерла слёзы и, затянувшись сигаретой, повернулась к блондину. — После её похорон, я пришла в дом Рэя и придушила его голыми руками. А потом подстроила это под самоубийство. Так что… — она развела руками, нервно хохотнув. — Ты прав, Билл. Я осталась одна.       — Мне жаль… — Вильгельм смотрел на Лолу как на обиженную жизнью девочку, которая пытается показать всему миру, кто здесь главный. — Но в чём виноваты мы? За что ты нас наказываешь? Тебе ведь легче не станет, пойми ты это, прошу тебя.       Шнайдер нахмурилась, глядя в пол. В ней вдруг проснулась та добрая и отзывчивая Лолли, как её называли школьные подруги. Она ужаснулась от всего того, что натворила, но лишь на несколько секунд. Наваждение прошло слишком резко. Душа Лолы вновь наполнилась гнилой чернотой, заставляя женщину грязно улыбаться и горделиво задирать подбородок.       — У всех были плохие времена. Забудь, — Шнайдер стряхнула пепел с сигареты и направилась в гостиную, внутренне ругая себя за слабость.       Но ей стало легче. Раньше Лола никому не рассказывала историю своего прошлого, но Билл позволил ей скинуть с себя этот камень. И, хоть Генбергер и смог заглянуть в душу женщине, он сделал только хуже. Шнайдер безумно захотела ускорить момент его смерти.       — Майя, — позвала она девушку, войдя в гостиную.       — М-м-м? — Линк сидела на коленях у всё ещё парализованного Тома и медленно вводила зубочистки под ногти его развязанных рук.       — Ох, какая ж ты садистка, — Лола поморщилась, всё ещё улыбаясь. — Билл готов к твоему визиту. И, да… Ты спрашивала про дрель. Поищи в кладовке.       — Отлично, — Майя поднялась с колен Томаса и похлопала его по щеке. — Не скучай тут, хорошенький. Я вернусь, как только испробую свои свёрла на Билли.