Тени моих мостов...

Эта плата - за близость, только мне не вынести

Этой радости, как тело из огня.

Изогни меня крылом лебединым.

Видишь, я так далека от невинности.

Немного нервно. «Судорога».

На следующий день после занятий Тино ждал сюрприз. Который он заметил не сразу, глубоко уйдя в размышления о придвинувшейся вплотную сессии. И только когда стоящий на краю крыльца Бервальд окликнул финна, он обратил на мужа внимание. Пришлось как-то срочно реабилитироваться – вырвавшиеся с пар студенты с интересом поглядывали в их сторону. - Привет, – подойдя ближе, Тино приподнялся на носочки и легко чмокнул шведа в щеку. – Ты чего это? И правда – неожиданно. У них как-то с самого начала повелось, что финн добирается сам. Швед несколько раз предлагал подвозить, но юноша отказывался. И они привыкли. А тут… Швед на вопрос супруга только пожал плечами. - Подумал, что после вчерашнего было бы неплохо тебя встретить. - Мило, – Тино едва заметно улыбнулся. – Ты на машине? Выяснилось, что на машине. Что ж, тем лучше… Пока шли до стоянки, финн достал плеер – по привычке. Потом подумал – зачем? Впрочем, ехали как всегда молча. Можно было и не убирать. У моста встали в пробку. Глядя в окно на ряды машин, Тино подумал, что странный какой-то день сегодня. Улыбнулся своим мыслям – почему бы не сделать его еще более странным?.. - Бервальд… Швед – весьма ожидаемо – оборачивается... И юноша, обхватив его лицо ладонями, целует – быстро и коротко. - Что?.. – удивленно выдыхает Бервальд, и Тино смеется неожиданно живой эмоции удивления на его лице. - Это за муми-тролля, – с милой улыбкой поясняет финн. – Спасибо. Швед в ответ только коротко кивает и переносит внимание на дорогу - линия, в которой они стояли, двинулась. ...Когда они в следующий раз останавливаются, Тино легко выскальзывает из машины и, петляя между стоящими машинами, выбегает на тротуар. Достает плеер и, включив музыку, отправляется домой пешком. Или не домой… Финн был более чем уверен, что Бервальд за ним не поедет. Но странности этого странного дня не кончились – на одном из перекрестков через пару часов он увидел машину мужа. Причем на таком перекрестке, который он по дороге домой ну никак не проезжает. Искал? Тино попытался сменить направление, резко свернув в другую сторону. Но сделал это слишком поздно – швед его заметил и мастерски развернул машину на узкой улочке. Не задел никого, слава богу. Здесь вообще народу мало бывает. Финн едва заметно улыбнулся, прибавляя шаг. Поиграем, значит? Ну хорошо… В наушниках очень к месту играла песня Evanescence «Going Under», создавая именно ту атмосферу, которой требовал момент... Обернувшись и обнаружив медленно едущую машину совсем рядом, Тино перешел на бег. Бежал он легко и почти не уставая, но Бервальд все же был быстрее. И финн резко свернул в один из узких проулочков, куда машине не проехать. Уже шагом юноша прошел еще довольно большое расстояние, чувствуя себя в относительной безопасности – ощущение погони будоражило кровь, – завернул за угол здания и едва не вскрикнул от неожиданности. Бервальд подошел ближе и осторожно избавил удивленного финна от наушников. - Я все же знаю этот город лучше тебя, – еще один шаг, и Тино прижался спиной к шершавой стене. – Я здесь родился. - Как ты?.. – финна это действительно волновало. - Объехал с другой стороны, – швед сжал пальцами подбородок юноши, чуть приподнимая его лицо и заставляя смотреть в глаза. – Чего ты добиваешься? Тино молчал. Смотрел в глаза и ничего не отвечал. Только дышал сбивчиво и тяжело, прикусывая губы время от времени. Такие мягкие губы… Бервальд помнил. И ему до нервной дрожи в руках хотелось – дотронуться. Совсем как в ту ночь. Может быть, немного менее сдержанно… Он не совсем понимал финна. Вернее – совсем не понимал. Но Бервальду нравилось к нему прикасаться, вдыхать запах… И он понимал, что это не совсем правильно, но… хотел разрешения. И Тино сдался, отводя глаза первым. И почти сразу – Бервальд его поцеловал. Сначала осторожно, мягко обведя пересохшие от бега губы кончиком языка. А потом – сильно, глубоко, по-собственнически. ...Если не может любить по-другому, пусть любит хотя бы так. Это была, наверное, последняя связная мысль, прежде чем Тино ощутил сильные и какие-то даже судорожные объятия. Швед целовал всегда долго и сильно. Так, что ноги подгибались. Финн вцепился в его одежду, мгновение спустя почувствовав, что сильные руки отрывают его от земли. Бервальд будто уловил слабость Тино, приподнимая его, прижимая к стене, ощущая, как он обхватывает его за пояс ногами, стараясь удержаться, а потом и обнимает за плечи. И горячо дышит куда-то в шею. Опять… Наушники с тихим щелчком ударяются о стену. И Тино слышит – совсем тихо – голос:

This is how I show my love

Made it in my mind because

Blame it on my ADD baby

Sail!

Забавно – в тему, что называется... ...Горячие нетерпеливые губы Бервальда на шее – это совсем не забавно. Это волнующе и… так желанно. Тино откидывает голову назад, подставляя беззащитную шею под ласки, и шумно выдыхает, когда Бервальд посасывает и прикусывает чувствительную кожу.

This is how an angel cries

Blame it on my own sick pride

Blame it on my ADD baby

Sail!

Да, швед нетерпелив. И Тино это заводит. Заводит и то, как легко Бервальд его удерживает, пока несет до машины. Заводит настолько, что, засунув свое природное смущение... куда подальше, финн обводит кончиком языка ухо мужа и легонько прикусывает мочку.

Maybe I should cry for help

Maybe I should kill myself

Blame it on my ADD baby

Sail!

Они каким-то образом умещаются на откинутом переднем пассажирском сидении. И Тино чувствует, что уже лишился свитера, а ловкие пальцы быстро расстегивают пуговицы рубашки. Едва слышно и хрипло поющий где-то плеер доказывает, что он не потерялся. И это… финн теряет мысль, не сдерживая стона и порывисто выгибаясь – Бервальд ощутимо прикусывает напряженный сосок, затем касается языком, словно извиняясь. Уверенная горячая ладонь скользит по напряженному животу вниз, пальцы касаются ремня…

Maybe I'm a different breed

Maybe I'm not listening

Blame it on my ADD baby

Sail!

На длительные прелюдии у Бервальда не хватит терпения, и он стаскивает с Тино сначала джинсы, а затем и белье. Расстегивает свою ширинку, приспуская брюки и белье, и некоторое время просто трется, вслушиваясь в сбитое дыхание и редкие стоны. - Не надо… – хрипло и едва слышно комментирует Тино, когда швед жестом фокусника извлекает откуда-то презервативы. И Бервальд немного удивлен, но… подчиняется, осторожно переворачивая финна на живот. Тянется за смазкой – да, как в Греции… – и юноша вдруг смеется, потому что сразу после едва слышного щелчка крышечкой в машине пахнет ванилью. Такая романтика… Тино старается не сжиматься, пока Бервальд довольно бережно растягивает его. И довольно долго, надо отдать ему должное… А потом Бервальд старается не сорваться, когда входит. И едва не теряет разум, потому что финн до невозможности тугой и горячий. Тино тихонько стонет, чувствуя, как рубашка, которую швед на нем почему-то оставил, прилипла к мгновенно взмокшей спине. А потом стонет громче, потому что с первым осторожным толчком Бервальд кусает его в спину, прямо между лопаток, словно кот… Безумие. Захлестнувшее с головой. Заставляющее – забыть. Тино прерывисто стонет и прогибается, когда Бервальд хрипло и часто дышит у него над ухом, прижимаясь к спине и фактически вколачиваясь в горячее тело. А потом – почти кричит. А швед стонет, низко и протяжно. ...Если не может любить нормально, пусть любит хотя бы так.

Sail with me to the dark…