Ghoul

Тошнота, пожалуй, единственное, что я сейчас чувствую. Человеческая еда отвратительна на вкус и она же наносит огромный вред моему организму, но из-за неблагоприятного стечения обстоятельств, то бишь моего пребывания в Варии, приходится ее есть. Меня уже воротит от спагетти, которые на вкус, как вареная кожа, если не хуже. — Что это с твоим лицом, Лягушка? Снова Бел-семпай. И что ему неймется? Пусть ест свою человеческую еду, а не вопросы задает. Не думаю, что его слишком волнует мое состояние. Видимо, ему просто стало скучно. — Бел-семпай, не могли бы Вы есть молча? Вдруг поперхнетесь... Язвлю, как и всегда. Это помогает. Лучшая защита — нападение. Я всегда придерживаюсь этой тактики.. Я перестал бояться семпая и его Хорька Урагана с тех пор, как осознал, что гораздо сильнее их. Они - лишь слабые игрушки, но мне бы не хотелось раскрыть себя, поэтому я все же продолжаю осторожничать, хоть это постепенно угнетает меня. — Ши-ши-ши, Жаба забывается? Снова. Боже милостивый, когда он оставит меня в покое? Мало того, что я голоден, но вместо желаемой пищи приходится жрать какую-то мерзость, так еще и семпай портит мне жизнь своим присутствием. Была бы моя воля — сожрал бы, не оставив даже костей. Но моя сущность будет раскрыта, а я этого, как вы понимаете, не хочу. Я хочу еще пожить, хоть это сложно назвать жизнью. — Семпай, ешьте молча, а то подавитесь Я устал от этой скрытности. Мне хочется увидеться со своими сородичами. Они-то уж точно поймут все «прелести» жизнь гуля в обществе чокнутого маньяка, следящего за каждым твоим шагом. Загвоздка, правда, в том, что не понятно, кто из нас больше похож на жестокого монстра: Принц-Потрошитель, известный своей любовью к убийствам и ужасающим пыткам или же я — иллюзионист Варии, раз в месяц поедающий неудачно вышедших на прогулку людей. Это сложный вопрос. Пожалуй, в этом мы одинаковы. Мы оба — жуткие убийцы. Но, семпай хотя бы не жрет людей, в отличие от меня. Думаю, его «королевская» душонка — если она есть, конечно — содрогается, едва он слышит о гулях. Они — везде. Но семпай даже не представляет, что один из этих монстров сейчас прямо перед ним. — Лягушка, ты видел новости? Сожрали Хранителя Грозы Вонголы. Забавно, не правда ли, ши-ши-ши? О да, семпай. Забавно до чертиков. Если бы я мог, я бы прямо сейчас рассмеялся, но не думаю, что Вы переживете подобное зрелище. Наверное, Вас хватит Кондратий и я смогу поесть… Семпай, должно быть, сладкий на вкус, ведь он — принц, пускай и павший. А глаза его, наверняка, необычайно вкусны… Стоп! Если сейчас увлекусь — станет хуже. Гораздо хуже. Сдерживать внутреннего зверя также тяжело, как и творить иллюзии. Ведь ты никогда не знаешь, что у тебя выйдет. А выйдет ли вообще — вот в чем вопрос. — Как думаешь, гули уже в Италии? Мне бы хотелось расправиться с парочкой, ши-ши… Семпай, не смешите мои спагетти со вкусом вареного ботинка… Неужели Вы серьезно? Боже мой, это чертовски забавно. Жаль, что я не могу рассмеяться ему прямо в лицо. Убить гуля — не прогуляться сходить. Это могут сделать только опытные Охотники, коих в Италии до сих пор нет, что искренне меня радует. Что ж, семпай, чем бы дитя не тешилось, как говорится… — Мне кажется, что они уже здесь… И, семпай, я не думаю, что Вы сможете кого-то из них убить Иногда мне кажется, что он что-то подозревает. Взгляд у семпая такой, словно он знает, что я такое и просто выжидает удобный момент. Однако, если это так, значит мне придется убить Бел-семпая, тем самым раскрыв местоположение гулей. Италия — самое безопасное место для нас на данный момент. Странно, что еще никто не нашел чёртовы трупы, что тухнут в земле и воде. Нас раскроют после того, как первые тела будут найдены, а в новостях объявят о появлении гулей. Что ж, семпай, Вам бояться нечего, ведь представитель монстров в человеческом обличии сейчас прямо перед Вами… Ах, точно, Вы же об этом не знаете. Какая досада… — Почему ты так думаешь, Жаба? Принц может все, ши-ши. Семпай слегка тряхнул головой, смотря на меня с явным интересом. Запах достиг моего носа, ударив в него сладковатым ароматом. В животе тихо заурчало, а спагетти стали настолько мерзкими на вкус, что рвотный позыв подкатил к горлу. Я едва сдержался, чтобы не выблевать съеденное. Голод — Ад для гуля, как сказала одна моя знакомая из Токио. Мне так хочется наброситься на Бел-семпая и вцепиться ему в глотку. Наплевать на маскировку, лишь бы поесть… Надо отвлечься! — Бел-семпай, Вы и сами знаете, что гули необычайно сильны. Вам просто не хватит человеческих сил Наконец тарелка из-под спагетти-со-вкусом-ботинка опустела и я, с чувством выполненного долга, ставлю ее в раковину, намереваясь уйти из столовой. Приторный запах семпая не дает мне покоя. Кажется, что он — самый аппетитный из всех, что я чувствовал. Однако, окажись я рядом с кем-то другим, ощущения были бы такие же. Ой, наверное, этими мыслями я изрядно унизил Бел-семпая. Хотя, мне его не жаль… — До завтра, семпай, ужасных Вам кошмаров Я ухожу из столовой, наконец глубоко вздохнув. Меня тошнит от этой человеческой еды. Пора очистить желудок от этой дряни… Когда на улице уже окончательно стемнело, я слышу чей-то плач с улицы. Он похож на детский, что меня смущает, учитывая, что я нахожусь в штабе Варии. Я убеждаюсь, что рядом никого нет и с легкостью спрыгиваю с окна. Плач слышится из-за ворот. Когда я покидаю пределы особняка, то сталкиваюсь нос к носу с маленьким ребенком. На вид ему лет пять, не больше. Он смотрит на меня, я на — него. Приятный запах… Я и сам не замечаю, как мои глаза меняют свой облик, становясь черными с кроваво-красной радужкой. Ребенок испуганно смотрит на меня, а когда собирается броситься бежать, я хватаю его за ворот рубашки и вцепляюсь в его горло. Теплая кровь заполнила мой рот. Я блаженно выдохнул. Сладкий привкус. Я резко дергаю головой, вырывая кусок плоти из детской шеи. Ребенок даже не успел вскрикнуть. Умер почти сразу же. Но это определенно плюс, ведь дергаться и орать он не будет. Я продолжаю разрывать тело на части, нарочито медленно пережевывая куски плоти. Когда это мне надоедает, я, недолго думая, вырываю у ребенка глаза. Они, кстати, серые. Прямо как у Придурка-Капитана. Я закидываю один глаз себе в рот, зажмурившись от удовольствия. Почему-то органы зрения — самые лакомые кусочки человеческого тела. После завершения трапезы я выбрасываю тело ребенка в дальние кусты. Думаю, что тело быстро найдут. Что ж, игра началась. Готовьтесь, Бел-семпай…