Осень нашей любви

      Диппер поставил чемодан на короткую пожухлую траву, покрытую мелкой прохладной росой, и глубоко выдохнул. Его легкое дыхание отдалось в прохладном воздухе белым, как в комиксе, облачком и взлетело к верхушкам сосен. Солнце лениво восходило над Гравити Фолз, и его яркие красные стрелы лучей терялись среди стволов деревьев, стеной обступавших Хижину Чудес.       Диппер поежился и, стиснув зубы от холода, непривычного после калифорнийских пляжей, направился к Хижине, беззвучно ступая по вымощенной потрескавшимся камнем дорожке, в щелях между которыми виднелся съежившийся серый мох. Было девять часов утра, но Диппер так и не увидел в городке никого с тех пор, как сошел с автобуса. В Гравити Фолз было тихо, словно в университетской библиотеке в субботу вечером, и крошечный, затерянный в лесах и озерах Орегона городок еще крепко спал, как и все его неспешные жители. Лето закончилось, отцвели последние дни дождливого августа, и Гравити Фолз вновь превратился в почти забытое туристами место, которого нет даже на картах.        – Господи, – прошептал Диппер так тихо, что едва сам себя слышал. – Как же здесь всё изменилось…       Он поправил портфель, съехавший с одного плеча, и поднял сжатую в кулаке руку, чтобы постучать в дверь, но вдруг замер. Его вдруг охватила внезапная тревога, липкий страх, которого он и сам не мог себе объяснить. Он понимал, что ничего особенного не происходит, но ничего не мог с собой поделать. К щемящему чувству тоски по детству, по тому, что когда-то случилось тем самым летом, примешалась необъяснимая тревожность, словно оттого, что сейчас он войдет в Хижину, случится нечто непоправимое. Диппер назвал бы это странное, предостерегающее чувство интуицией... если бы, черт возьми, давно сошел с ума.       Диппер презрительно хмыкнул, потряс головой, отгоняя странные мысли, и нажал на ручку двери. Она скрипнула и отворилась, впустив в дом узкую полоску света.        – Есть здесь кто-нибудь? – позвал Диппер, ставя чемодан рядом с собой на пол. В помещении магазина Хижины было прохладно, словно на улице. Пахло сыростью и свежей древесиной. Диппер, еще немного потоптавшись у порога неловко, будто впервые в гостях, прикрыл за собой деревянную дверь, и узкая полоска света сложилась, будто китайский веер.       «Что ж, подожду Зуса здесь», – подумал парень и присел у стола с кассовым аппаратом на высокий стул, спёртый однажды прадядей Стэном из какого-то бара, и тот коротко скрипнул. Теперь у него была возможность спокойно оглядеться по сторонам, и на этот раз Диппер совершенно отчетливо почувствовал, что от наплыва воспоминаний было уже не сбежать.       «Кажется, что это случилось целую вечность назад», – подумал Диппер и устало прислонился спиной к столу. Из каждого угла, из каждой щели, из каждого экспоната на него смотрело прошлое, то самое незабываемое лето, когда ему было всего двенадцать лет. Он вспомнил Венди, в которую когда-то был влюблен, надоедливого Робби, Пасифику, Гидеона, всех-всех, кто жил в Гравити Фолз, и словно бы снова увидел перед собой всё, о чём, кажется, уже давно и позабыл вовсе. Горячая горесть того, что вот уже сколько лет он зовет их всех друзьями, а детство уже никогда не повторится, сдавила грудь, и Диппер накрыл лицо руками. Вся его недавняя жизнь в один миг показалась ему какой-то глупой и неправильной, словно, отдав всего себя науке и уехав навсегда в Вашингтон, он упустил нечто важное, такое, без чего вся остальная жизнь теряет свой смысл, но что всегда было и есть здесь, в Гравити Фолз.       – Дип, это ты? – услышал вдруг Диппер совсем рядом с собой и подскочил, как подстреленный.       Свет в магазине включился, и комната озарилась ярким светом ламп в цветастых абажурах, выхватив из тьмы крупную фигуру Зуса. Он, в поношенных джинсах и заляпанной белой краской рубашке, стоял у входа в мастерскую, держа в руке испачканные перчатки.        – Зу-у-у-ус!!! – заорал радостно Диппер, мгновенно узнав его, и бросился другу на плечи, желая поскорее крепко обнять его.       – Диппер, да я едва узнал тебя! – проговорил Зус, мягко отстраняя парня. – Осторожнее, я же весь в краске. Зус отступил на шаг и внимательно, почти изучающе взглянул на парня, но в следующую секунду его добродушное лицо вновь смягчилось.       – Боже, чувачок, – он провел рукой по редким волосам, и на его ясных серых глазах появились едва заметные слезы. – Как же ты вырос!..       Диппер тепло улыбнулся, даже не зная, что сказать, и провел кончиками пальцев по полкам с экспонатами, рискуя загнать себе занозу, и только сейчас заметил, что почти весь магазин завален досками, а на полу валяются обструганные с них пахучие спиральки древесной стружки, свёрнутые, словно пружинки. Свежий аромат дерева и смолы заполнял собой всю комнату.       – Зус, что здесь происходит? – спросил Диппер, оборачиваясь к другу.       – А-а, ты об этом, – Зус усмехнулся, потирая рукой щетинистый подбородок, и Диппер про себя отметил, что за это время новый хозяин Хижины Чудес похудел и стал шире в плечах. Теперь Зус Рамирэз был этаким огромным добродушным великаном, и этот образ очень ему шел. – Старушка Хижина в последнее время совсем поплохела, и я решил вернуть ей прежний вид, а кое-что, возможно, и вовсе переделать. Сейчас осень, туристы приходят только после одиннадцати, а до этого времени я могу немного поработать в мастерской. – Зус, это замечательно, – искренне ответил Диппер, скрещивая руки на груди. – Дядям бы это понравилось! – Думаешь? – протянул Зус, нагибаясь за молотком, валявшимся на полу среди опилок. – Кстати, чем там занимаются наши старики? – Уехали в Африку, собирают легенды североафриканских племен о мистических животных. Надеюсь, я в их годы буду таким же неугомонным!.. – парень звонко рассмеялся, обнажив ряд ровных белых зубов. – Чувачок, да какие твои годы, – Зус покачал львиной головой. – Тебе всего восемнадцать, а ты уже один из перспективнейших молодых учёных Соединенных Штатов! Кстати, чем ты там занимаешься? Всё время забываю… – Астрономия. И немного уфология, – прибавил Диппер, слегка помедлив. Зус внезапно рассмеялся, и от его громового смеха задрожали витражные стёкла окон в магазине.       – Чего? – удивленно спросил парень, улыбнувшись.       – Ничего. – На глазах Зуса снова заблестели слезы. – Меньшего я от тебя и не ждал, парень. Тебе всегда не хватало тайн этого мира.       Диппер снял с плеч рюкзак цвета хаки и поставил его на стол, и Зус вдруг встрепенулся.       – Боже, Дип, прости меня ради всего святого, я ужасный хозяин! Не хочешь пройти в свою комнату?       – Было бы неплохо, – скромно отозвался тот.       Они поднялись на лестницу, изящным полукругом уводившую их на второй этаж, и пошли по длинному затемненному коридору.       – А... а Мейбл уже здесь? – внезапно задал вопрос Диппер, и горло ему вновь сдавил тот же непонятный страх неизвестности, что охватил его еще у двери Хижины.       – Еще нет, она приедет ближе к полудню. Кстати, ты на чем приехал? На автобусе, небось?       – Естественно.       Зус рассмеялся.       – Парень, я так горд тобой. В смысле, тем, что ты всё такой же… простой. Не такой, как, скажем, кое-кто из Нортвестов, – добавил он, встретив заговорщицкий взгляд Диппера, и в следующую секунду в его добрых серых глазах засветилась искренняя радость – Зус был настолько бескорыстен, что людям, незнакомым с ним, было даже трудно это представить. Кроме того, за долгое время он стал очень богат: Диппер едва успевал крутить головой по сторонам, рассматривая картины на стенах и заставленные до отказа книжные полки. Хижина Чудес приносила настолько хороший доход летом, что Зус и Мелоди могли позволить себе в остальное время года работать в Портленде лишь в собственное удовольствие.       – Знаю. – Диппер отбросил со лба каштановые волосы, слегка завивающиеся на концах от влаги. – В какой-то момент Гравити Фолз научил нас с Мейбл отказываться от ненужных вещей ради нормальных человеческих отношений.       – Мы пришли, Диппер, – сказал вдруг Зус, открывая огромную деревянную дверь. На них дохнула прохладная сырость и – отчего-то – солоноватый запах морской воды.       – Ого. – Сказал Диппер, касаясь шероховатых морских ракушек, разложенных на стеклянной поверхности столика. Парень бросил куртку на плетеную кушетку у стены и плюхнулся на кровать с бирюзовым балдахином. – Кто-то скучал по океану, причем весьма серьёзно.       – А, это, – Зус махнул ладонью размером с крышку от мусорного бака. – Это всё Мелоди, она немного преобразила эту комнату. Ты ведь не против?.. – Зус замер.       Диппер заложил руки за голову, глядя в скошенный деревянный потолок. Через треугольное окно у самой крыши в комнату лился сноп света, в котором танцевали крохотные пылинки.       – В смысле? Теперь это ваш дом. Почему я должен быть против?       Зус непонимающе взглянул на Диппера.       – Неужели ты не помнишь? – спросил он спустя целую вечность. В его низком голосе звучало потрясение.       Диппер поднялся с кровати и, потянув за край белой футболки, перебросил его через голову и снял с себя. На его загорелом теле заиграли солнечные блики.       – Зус, – парень достал из чемодана фланелевую рубашку в черно-красную клетку и принялся застегивать ее на себе. Повернувшись к другу, он улыбнулся в два ряда идеальных белых зубов и сказал: – Это ведь наша с Мейбл комната. Как я мог забыть об этом?..