Осень нашей любви

      Прошло еще несколько дней. Деревья и вовсе полысели, на траве все чаще по утрам стало появляться белое кружево инея, но у близнецов из Хижины Чудес мало что поменялось.       – Диппер, надень шарф! – вопила Мейбл, пока Диппер взваливал на себя их тяжелые чемоданы, обклеенные надписями и марками тех городов и стран, где они побывали.       – Мы опаздываем домой, Мейбл! – кричал в ответ Диппер, пока сестра закрывала дом. Немного поколебавшись, Диппер всё же обернул вокруг шеи ярко-розовый шарф.       Направляясь в сторону автобуса, идущего в близлежащий крупный город, Диппер задумался о том, как с этого момента изменится их жизнь. Всё вокруг рушилось – у Пасифики, у Робби и Венди, да сама Хижина вся словно бы рушилась, – но они с Мейбл были счастливы. Но потом он подумал, что скоро у Зуса и Мелоди все изменится, они отстроят Хижину, которая станет лучше прежней, ребята найдут свое место в жизни и своих возлюбленных. И Диппер подумал, что это хорошо, и на душе у него стало радостно и спокойно.       – Всё течет, всё меняется, – прошептал Диппер, и клубень пара от его дыхания отразился в осеннем воздухе.       – Да, – ответила Мейбл, труся рядом. Сережки-вишенки в ее ушах весело подпрыгивали при каждом ее шаге. – Да, я тоже об этом думаю, – она бросила взгляд куда-то на горы, покрытые зарослями кедрового стланика. – Чьи это слова?       – Гераклита, – тихо ответил Диппер и снова с обожанием посмотрел на Мейбл, и от этого каждый раз его сердце словно подпрыгивало до самых легких. Он смирился с тем, что всё у них будет неправильно. Они влюблены, влюблены отчаянно, сильно и бесповоротно.       Дойдя до станции, парень и девушка остановились.       – Мы опаздываем.       Диппер взглянул сначала на Мейбл (сердце подпрыгнуло), а потом на свои белые часы и тоже остался недоволен тем, сколько времени осталось до прибытия поезда.       – Позволь тебе напомнить, почему именно мы опоздали, – саркастично ответил Диппер и бросил красноречивый взгляд на Мейбл. Опоздали, потому что сегодня утром слишком много времени провели в кровати. Мейбл вся вспыхнула и, скрестив руки поверх голубого свитера с желтой пятиконечной звездой, уселась на чемодан.       – Знаешь, я все еще беспокоюсь, – сказала Мейбл, вперившись взглядом в промерзшую землю. Ее каштановые волосы спадали на ее красивое лицо, и одна прядь, горячая от ее дыхания, замерзала на ветру.       – О чем?       – О нас. О наших родителях. О том, что будет, если вдруг кто-нибудь узнает, – закончила она, не поднимая глаз.       Диппер протянул сестре дымящийся кофе.       – Всё будет хорошо.       – С чего это? – проворчала девушка, принимая из его рук маленькую термокружку.       – Потому что я так люблю тебя, Мейбл.       Мейбл усмехнулась и замолкла, а Диппер смутился. Браво, парень. Небо голубое, а Билл – демон.       «Билл?».       – Э-э-э, Мейбл, милая, я тут вспомнил… Там, в одном месте в лесу возле дома… В общем, статуя Билла. На каникулах я гулял по лесу, и он… он смог со мной как-то связаться, – со стороны эти слова могли показаться бредом сумасшедшего, но Мейбл понимающе кивала, и он видел, что она понимает, о чем он говорит. – Нужно как-то избавиться от него, Мейбл.       – Всё нормально, – ответила Мейбл, – через реку к поместью Нортвестов перебрасывают мост, и, когда брали землю на обрыве, Билл свалился в реку. Его еще долго никто не найдет.       Диппер улыбнулся одним уголком рта, и они немного помолчали.       – Подожди… откуда ты знаешь, что с ним можно говорить даже сейчас?       – Он со мной связывался, Диппер, – ответила девушка. – Он говорил со мной, когда я только приехала в Гравити Фолз.       – Почему ты не сказала мне?..       – Я боялась, что он снова обманет нас! – воскликнула Мейбл. – Все эти судьбы, избранные, нити, которыми все связаны…       Она замолкла. Вдалеке виднелся поезд, пускавший кольца серые, словно сигаретный дым. Скоро он увезет их в новую жизнь. Вода тихо журчала в реке. Сосны покачивали могучими ветвями, а близнецы стояли, держась за руки. И впервые за очень долгое время Диппер был так уверен в себе, так предан тому сильному чувству, что их наконец соединило.       – Это правда, Мейбл, – сказал Диппер. – Это первый и последний раз, когда этот демон говорил правду.