Осень нашей любви

      Спустя несколько дней Диппер сидел в гостиной Хижины Чудес и уныло всматривался в монитор своего ноутбука. Дядя Стэн и Форд снова радостно сообщали, что на этот раз уехали в Японию, – искать каких-то «они», что-то вроде тамошних шаловливых домашних чертей (Диппер свернул рисунок они, больше напоминавшего картофелину на ножках). Насколько ему удалось понять, путешествие обещает быть познавательным (Дядя Форд: «Редчайшая возможность познакомиться с древнейшей культурой, столько лет проведшей в изоляции!») и как минимум нескучным (Дядя Стэн: «Посмотрим, насколько хороши в карточных играх эти хваленые якудза!»).       Диппер выключил компьютер, и он, коротко вздохнув, потухнул. Мейбл, забравшись с ногами на диван, читала какой-то журнал, лежащий у нее на коленях, и держала в обеих руках чашку с яркими розовыми сердечками. Длинные каштановые волосы, слегка вьющиеся на концах, лежали на плечах, касаясь ее неприкрытой горлом свитера шеи. Диппер почувствовал, что его желудок, как и всегда при взгляде на Мейбл, делает сальто-мортале.       – Мейбл, – дрогнувшим голосом сказал Диппер, – я позвонил нашим родителям.       Девушка резко подняла голову, и горячий чай в ее руках опасно плеснулся. В глазах Мейбл отразилось беспокойство.       Родители… О них нельзя было молчать вечно.       Диппер и Мейбл сидели в тишине, пока в оконные стекла тугими струями бил сильный дождь.       – А они?.. – спустя время осторожно поинтересовалась Мейбл.       – Ты можешь ехать со мной в Вашингтон сразу же, как закончатся осенние каникулы. Будем жить с тобой вместе, – потянувшись так, что рубашка приоткрыла тонкую полоску идеального тела, сказал Диппер и уселся рядом с Мейбл. Та выдохнула и снова углубилась в чтение своего журнала.       – А вообще… – проговорил парень, задумчиво глядя в затуманенное окно, – как ты думаешь, узнают… узнают ли они об этом?       – Я думаю, что я не хочу об этом думать, – не отрываясь, пробубнила Мейбл, и Диппер, улыбнувшись, наклонился к ее щеке. Однако Мейбл, извернувшись, уклонилась, и Диппер поцеловал желтую улыбающуюся звезду в ее сережке.       – Стоп, – остановила девушка, – вообще-то ты мне так и не рассказал, что там у вас за недомолвки с Пасификой.       Диппер устало закатил глаза. За последние несколько дней он уже слышал этот вопрос раз сто и столько же раз на него отвечал.       – Мы друзья, Мейбл. Она наша с тобой подруга. И, между прочим, она очень хорошо всегда о тебе отзывалась, – ответил Диппер, придвигаясь поближе.       - Ну-ка, прекрати свое наступление, братец, – снова отодвинулась Мейбл и усмехнулась, но как-то грустно, и Диппер насторожился. – Тогда, в кафе… Ты сказал, что ее любишь.       Наступило молчание, нарушаемое лишь звоном капель о стекло. Диппер хищно улыбнулся.       – Больше этого никогда не повторится, но… тогда мне нравилось смотреть, как ты ревнуешь, – прошептал Диппер и аккуратно поцеловал кончики ее пальцев, бледных, как зефир. Безумный блеск проскользнул в ее глазах, и Мейбл, возбужденно выдохнув и улыбнувшись, забралась к нему на колени.       Снова губы в губы, рука в руку, они целовали друг друга в тысячный раз. Снова и снова весь мир сужался только до них, до этого диковинного чувства, что возникло между ними, но в этот раз всё было словно по-другому. Мейбл отстранилась и коснулась губами его шеи, и это продолжалось целую вечность. Диппер, запустив длинные пальцы в ее каштановые волосы, смотрел вверх, в скошенный деревянный потолок. Затем Мейбл принялась расстегивать на нем рубашку, и их обоих словно прорвало.       Время пришло.       Сами не помня, как это произошло, они оказались в спальне наверху, и, сдирая друг с друга одежду, повалились на кровать. Диппер коснулся губами ее ключиц, вздрагивая каждый раз скорее от переполнявших его чувств, нежели от необычайно холодных рук Мейбл, скользящих по его спине. В окна по-прежнему бил дождь, ветви могучих сосен скрипели на холодном ветру, а здесь, в комнате наверху, было спокойно, тепло и тихо.       – Подожди, – прошептал Диппер и потянулся к тумбочке у кровати. Мейбл в это время поцеловала его в шею, ее острые соски коснулись него, и желание обострилось до предела. Секунда – и необходимые меры предосторожности приняты. Диппер, приподнявшись на локте, вопросительно взглянул в лицо Мейбл.       – Ни о чем не спрашивай меня, – прошептала она, сбрасывая на пол ненужные остатки одежды, – я хочу этого больше всего на свете.       Улыбнувшись, Диппер слегка сжал ее запястье. Аккуратно войдя в нее, Диппер почувствовал, как Мейбл охнула и покрепче вцепилась в его плечи, пока Диппер тихо шептал ей на ухо разные глупости.       Это могло продолжаться бы бесконечно. Не было крови, и больно Мейбл тоже почти не было, – видимо, они и правда были созданы друг для друга.       …Прощай, детство.