Ешь. Молись. Люби.

Это страшное слово…Пустота. Заволакивает мою душу… Это внутренняя Немота, Я не в силах сказать то, что нужно. Я не в силах дальше идти, В темноту бытия провалилась. От «меня» не осталось следа, Все в печали давно растворилось. Я убита или жива? Обреченность наполнила вены. Я не чувствую больше тепла, И разбиты запястья о стены… Разлетелся и смысл как пыль, Этот мир не внушает доверия… Я сегодня открою ту дверь — И шагну за порог утешения… Холодный ветер обдувает со всех сторон девушку, стоящую на крыше. Она просто смотрит вниз, сил не осталось. Когда-то шелковистые, темные, длинные ухоженные волосы красиво были заплетены в косички, но кажется, что это было так давно… Мышц не было видно, одна лишь кожа, да кости. Темные синяки под глазами, руки изрезаны, видимо, попытка покончить жизнь самоубийством, вскрыв вены, не очень удалась. На костлявых руках в районе вен красовались недавно зажившие порезы. Глаза девушки были потухшими, когда-то они светились, но сейчас в них нет даже желания продолжать жизнь. Кто-то кричит, вертолет летает и светит на нее, все это не мешает девушке просто смотреть вниз. Ее даже не шатает, непоколебимая решимость. — Привет… — кто-то тихо сказал, определенно, девушка. Голос был сладкий, тягучий и с хрипотцой. Брюнетка дернулась, но так и не повернулась. — Не подходи, я прыгну. — уверенно сказала суицидница. — Меня зовут Кларк. Очень приятно познакомиться. — говорила девушка, она не двигалась, просто говорила. — А тебя как? — Лекса. — тихо ответила брюнетка. — А полное имя? — Александрия Дикенс. — Ммм… Прекрасное имя… Не находишь? — сладко протянула незнакомка. — Нет, — хмыкнув, ответила Лекса. — Я обожаю рисовать, просто люблю рисовать то, что безумно мне нравится, что притягивает к себе мое внимание. — незнакомка будто бы болтала сама с собой. — А что любишь ты? — Уже ничего. — Хочешь посмотреть мои рисунки? — Нет. — А можно я тебя нарисую? — голос девушки был спокоен и мягок, Лекса уже наслаждалась его звучанием. — Мне все равно. Рисуй. — Тогда ты пока не уходи, — брюнетка услышала, как незнакомка роется в чем-то, а потом листает. Наверное, они просто вот так простояли на крыше минут пятнадцать. Александрия не прыгала, она ждала, пока незнакомка закончит рисовать. Ей стало действительно интересно, кто она и почему находится здесь именно сейчас, отговаривает ее от поступка, который она хотела совершить еще неделю назад. — Я все, — радостно сказала незнакомка, а на лице брюнетки проскочила мимолетная улыбка. — Посмотреть хочешь? Ты тут невероятно красивая, хотя, я не Бог рисования и мне нужно мнение со стороны. — Ты хочешь, чтобы я посмотрела? — неуверенно переспросила Лекса. — Да, мне важно твое мнение, Александрия. — Хорошо, — тяжело вздохнув, девушка сделала шаг назад и повернулась. Перед ней стояла молодая девушка с робкой улыбкой на лице, в руках был блокнотик. Но Лекса поглощала взглядом внешность девушки. Она была среднего роста, блондинистые волосы были завязаны в высокий хвост, а глаза… глаза, наверное, были синее, чем вода в океане. Александрия просто смотрела в них, блондинка робко подошла к ней и протянула блокнотик. Лекса взяла его и отвела взгляд от лица незнакомки. Она смотрела на рисунок своей спины, просто невероятная точность линий, такое ощущение, будто бы это фотография, плавный переход, темный контур, выпирающие кости, волосы висят паклей. Брюнетка неожиданно ужаснулась тому, как выглядит, ей стало стыдно, но потом, она лишь шмыгнула носом, а слезы покатились по ее щекам градом. Она грубо вручила блокнот хозяйке и закрыла лицо руками. Блондинка подошла ближе и без слов обняла. Тепло, человеческое тепло, Лекса так давно его не ощущала. Брюнетка просто плакала навзрыд, было довольно странно плакаться незнакомому человеку в жилетку, но она почему-то доверяла ей. — Тшшш… Все позади… — тихо шептала Кларк, гладя Александрию по волосам. Неожиданно на крышу зашли пятеро человек, и Лекса отстранилась. — Не волнуйся, все хорошо, они помогут. — Кларк, мать твою, Гриффин, ты, как обычно, бесподобна! Что бы мы делали без тебя! — сказала какая-то шатенка, кладя руку на плечо блондинки. — Кто вы? — просипела брюнетка. — Эй, не паникуй, все будет хорошо. Мы поможем, — сказала другая девушка, подошедшая к Кларк. Гриффин немного отстранилась от девушек и подошла к Лексе. — Извини… Но так надо… — прошептала блондинка. — За что изв… — резкая боль в ноге, и перед глазами девушки уже вовсю пляшут черные точки. Кларк поймала брюнетку и вынула шприц из ноги, кивнула трем мужчинам, стоявшим в стороне. Они подошли, взяли на руки девушку и понесли вниз, а Кларк тяжело вздохнула. — Мы в тебе не сомневались, принцесса. — сказала шатенка. — Это трудно, Октавия, она не такая, как все… Что-то было не так, как всегда. В ней не было страха, который бывает у всех самоубийц. — Значит, тяжелый случай, — вздохнув, сказала другая девушка. — Да, Рэйв… Причем, очень тяжелый… — запустив руку в волосы, сказала блондинка. Он видит во мне только жалкого самоубийцу, которому не удалось умереть, значит, он видит во мне кретина, не ведающего стыда, я в его глазах — живой труп, умирающий от позора, призрак-идиот?