Ты и я

Слейн открыл глаза, когда рассветные лучи солнца уже заливали спальню, но тут же понял, что снова прижимается щекой к спине Кайдзуки, и еле сдержался, чтобы не фыркнуть. Каким-то образом, несмотря на преграду из одеял и нелюбовь хозяина к вторжению в личное пространство, тело Слейна бессовестно продолжало льнуть к бывшему врагу. Так что то место между лопаток Кайдзуки, о которое временами он уютно терся носом, было, наверняка, зачаровано. Во всяком случае, эта мысль гораздо больше приходилась Слейну по душе, чем осознание собственной потребности в излишнем физическом контакте. Он осторожно отодвинулся и сел на край постели, потирая чуть затекшее плечо. Бутылка воды услужливо дожидалась его на низенькой тумбочке, о которую он изредка любил спотыкаться спросонья. Слейн отвинтил крышку и подавил желание кинуться ею в мирно посапывающего Кайдзуку (уж больно умиротворенное у того было лицо), хотя отомстить за припухшие и саднящие губы хотелось неимоверно. Впрочем, в последние дни Кайдзука нещадно зашивался на работе, так что Слейн решил проявить милость и дать несносному идиоту доспать остаток утра. - Сэйн! - требовательный детский голосок звонким эхом разнесся по спальне. Слейн вывернул голову, только чтобы столкнуться с горящим настойчивостью и любопытством взглядом карих глаз. Юми Кайдзука, обнимая плюшевую, оранжевую (будь проклят Инахо со своим неуместным чувством юмора) летучую мышь, размером в половину ее скромного роста, топталась в проеме двери, наступая на полы своей чересчур длинной ночной сорочки. К слову, Слейн до сих пор не понимал, как Кайдзука мог с легкостью выдать ему правильный ответ на любой заковыристый математический вопрос, но так сильно лоханулся в магазине при покупке одежды ребенку. «Больший размер сорочки ни в коей мере не помешает цели ее использования» вспомнил Слейн его уверенное заявление (оправдание) и еще раз прикинул, а не разбудить ли-таки Кайдзуку и не отправить ли его на кухню готовить всем завтрак. Хорошо хоть с готовкой у Кайдзуки никогда не было проблем. - Сэйн! - маленькое чудо нетерпеливо топнуло ножкой, и Слейн, отставив бутылку, поспешил натянуть на себя валяющиеся у подножия постели футболку и штаны. Вообще-то он не имел привычки раскидывать одежду по дому, но чертов Кайдзука, как только они уложили ребенка спать, опрокинул его на кровать с весьма недвусмысленными намерениями. И ловко избавил его от одежды, несмотря на то, что Слейн всячески сопротивлялся и в возмущении шипел, пытаясь объяснить Кайдзуке, что не станет заниматься развратом, пока в доме дите. Так что Слейна вчера спасло только то, что Кайдзука уснул прямо посреди наглых приставаний. А это, в свою очередь, теперь спасало Кайдзуку от неминуемой мести - это был первый раз на памяти Слейна, когда Инахо оказался настолько усталым, что его выдержка потерпела полнейший крах, и он лишился добротной порции горячего секса. - Доброе утро, принцесса! - улыбнулся Слейн, скользнув ступнями в удобные шлепанцы, которые упорно предпочитал обычным тапкам. Юми Кайдзука не улыбнулась ему в ответ, но демонстративно вытянула вперед свободную руку, и Слейн послушно подхватил девочку на руки. Маленькая ладошка обернулась вокруг его шеи, темные волосы защекотали щеку, а летучая мышка уперлась крылом в подбородок. Слейн постарался прикрыть ногой дверь в спальню, где лениво заворочался Инахо (видимо, после того, как не нащупал рукой во сне привычного тела рядом). По просторному коридору и уютной кухне с большими окнами сновали бесчисленные солнечные зайчики. Зелень листвы шуршала под игривыми порывами летнего ветра. Слейн усадил принцессу на специально обустроенное для нее обеденное место (трон, ведь только эти чертовы резные узоры апельсинов на деревянной спинке должны были стоить уйму денег), налил воды в чайник и сунул нос в забитый до отказа буфет, раздумывая, какой кашей порадовать Юми с утра. Кажется, Юми совершенно не любила банановую - во всяком случае, в прошлый раз она упрямо отодвигала от себя тарелку, по краям которой улыбались летучие мышки (Кайдзуке старшему не мешало бы развить воображение), пока Слейн не вышел из душа и не отогнал Инахо, на лице которого отображалась вся тяжесть мыслительного процесса, прочь от ребенка. Потому что к тому моменту оба явно уже устали пододвигать несчастную тарелку навстречу друг другу. Вот как можно было не понять, что дитю просто не нравится чертова банановая каша? Трель мобильного телефона разорвала умиротворенную тишину кухни приятной мелодией. Слейн, чмокнув Юми в макушку, подхватил мобильник с полки, попутно роясь в сушилке в поисках чистой детской тарелки. В ладонь легла незнакомая пластиковая пиала синего цвета с огромной белой чайкой на дне (Кайдзука безнадежен), так что Слейн замер на целую минуту и едва успел ответить на звонок. Собеседник тут же поприветствовал его громким зевком. - Юки-сан, рановато вы, отпуск же, - Слейн зажал телефон между плечом и щекой и продолжил накрывать на стол, поглядывая на неторопливый чайник. - О, Слейн, хвала всем на свете Богам! - облегченно застонала Кайдзука Юки и активно захрустела соломкой ему в ухо (страсть Юки-сан к соломке, родившаяся во время беременности, так и не прошла). - Как там мое сокровище? Слейн усмехнулся, ловко завязывая салфетку на груди спокойного, как танк, сокровища, сейчас заинтересованно дергающего его за светлые прядки волос. Радость Юки-сан он мог всецело понять. Определенно, если бы Инахо поднял трубку, то тут же отчитался бы о том, что температура тела Юми не превышает заявленных природой тридцать шесть и шесть, жалоб на какие-либо боли не поступало, цвет лица здоровый, активность не понижена - на этом месте Слейн обычно успевал забрать у Кайдзуки телефон и отправить его в гостиную под неправдоподобным предлогом переключить Юми мультики (юный гений умела прекрасно делать это сама уже в полтора года). - Все в порядке, вот собираемся завтракать. Юми, скажи маме привет, - Слейн отдал девочке телефон, и пока Юки-сан ворковала с дочкой, успел сделать яблочную кашу и себе и ребенку. Не то чтобы он любил каши, просто питал интерес к разного рода еде, которую никогда не пробовал, даже детской (и никогда не попробовал бы, не вытащи его Кайдзука из тюрьмы). Договорив, Юми послушно вернула телефон Слейну и взяла в руки ложечку, удобнее устраиваясь на стуле и принимаясь за завтрак. - Не забудьте выгулять мое сокровище! Я вернусь через неделю и наконец-то избавлю вас от неблагодарного рабского труда! - голос Юки-сан звенел крайним довольством жизнью, и Слейн искренне улыбнулся. - Ну что вы, Юки-сан, вы же знаете, нам только в радость, - перед глазами мелькнули горькие обрывки воспоминаний о собственном детстве - переезды, занятой отец, неприветливый и холодный Марс, и Слейн рассеянно потрепал Юми по волосам, за что заслужил внимательный и не по-детски серьезный взгляд, и девочка, отложив ложку, придвинула ему летучую мышку, словно та могла волшебным образом забрать всю скопившуюся внутри горечь. Слейн не стал отказываться от подарка, обнял игрушку под довольный и всезнающий кивок Юми, вернувшейся к еде. - А то я не понимаю, чем вы там, развратники, хотите заниматься, - коварная Кайдзука Юки не ведала жалости и любила дразнить Слейна ничуть не меньше, чем Инахо. Щеки тут же залил румянец, Слейн едва не полетел со стула и не опрокинул на себя драгоценный завтрак. - Юки-сан! - взмолился он и услышал заливистый смех в ответ. И был вынужден краснеть и бледнеть в течение следующих пяти минут, пока сестра Инахо наконец-то не пресекла попытки выведать свежих подробностей об интимной жизни собственного брата (не иначе, как черт дернул Слейна один раз в подпитии пожаловаться на временами чрезмерный энтузиазм Инахо). Юми уже почти доела кашу к тому моменту, как Слейн распрощался с ее мамой и потянулся к шкафчику над сушилкой в поисках кружек, чтобы налить чай. Именно это мгновение выбрал стратегически подкравшийся сзади Кайдзука, чтобы прижаться к нему со спины и опустить губы на его шею, отчего по телу Слейна побежала стайка мурашек. Ладони легли на его бедра, словно желая придержать его, чтобы не сбежал (а это он мог, потому что сзади сидела невозмутимая Юми). Слейн все же не стал брыкаться, ибо к двадцати пяти годам знал Инахо, как облупленного, и привык, что ежедневные утренние объятия никоим образом не подлежали ни обжалованию, ни протесту. Помощь пришла с неожиданной стороны. Юми осторожно выбралась со стула и настойчиво потянула Инахо за джинсовый кармашек на бедре (хорошо, хоть Кайдзука не забыл одеться, а то частенько любил расхаживать, в чем мать родила, пока Слейн не начинал грозить ему недельным отсутствием секса) и громко заявила: - Сэйн мой! Кайдзука моргнул, опустился на колени рядом с девочкой и поймал внимательный взгляд карих глаз. - Упаковка мармеладок, три шоколадных батончика, и Слейн мой после девяти вечера, - вынес он свой вердикт. На лице Юми на секунду пролегла задумчивая хмурая складка. - И шокоаадное печенье, - добавила она, игнорируя возмущенное пыхтение Слейна за спиной Инахо. - Договорились, - кивнул Кайдзука, пожал маленькую ладошку, и Юми, подхватив со стола свою летучую мышку, унеслась, спотыкаясь о полы сорочки и на пути развязывая салфетку, в сторону гостиной, откуда тут же донесся хор мультяшных голосков. Слейн оперся локтем о деревянную стойку, пытаясь не рассмеяться. - Поверить не могу, ты купил меня у собственной племянницы за упаковку печенья, мармелада и три шоколадки. - Ты стоишь гораздо больше, - легко согласился Инахо, снова заключил Слейна в объятия и, устроив голову на его плече, зевнул и довольно промычал что-то невразумительное. Слейн запустил пальцы в растрепанные после сна темные волосы, чувствуя, как тело Инахо расслабляется в его руках. - Иди поспи еще, - предложил Слейн, но Кайдзука лишь отрицательно повел головой, и Слейну пришлось отконвоировать его в гостиную и уложить на диван. Однако когда Слейн притащил с кухни поднос с чаем и вазочкой со сладостями, Инахо уже спал, невзирая на шум телевизора, так что чай они с Юми распили на двоих, удобно устроившись на ковре перед диваном и обсуждая приключения забавной зеленой змейки, оккупировавшей эфир детского канала. В приоткрытое окно залетал теплый ветерок, выманивая обитателей просторного дома на воздух, и Слейн, наконец, отправил Юми переодеваться. Он еще с вечера сложил нужную одежду у нее в комнате. Инахо во сне медленно перевернулся на спину, его рука, свесившись с дивана, случайно чиркнула Слейна по плечу. Слейн обернулся, бережно коснулся расслабленных пальцев, осторожно поднес их к губам и прошептал: - Ты прав, Кайдзука, я стоил тебе гораздо большего. Как минимум - нескольких лет бессонных ночей и головных болей, жарких переговоров между Версом и ОВСЗ, должностных нарушений, строгих выговоров, длительного разлада с сестрой, баснословных уступок перед начальством и просто нечеловеческого, изматывающего темпа работы и по сей день. - Но, знаешь, даже если бы сама Юки-сан сейчас потребовала исчезнуть из твоей жизни в обмен на твое спокойствие, я бы не смог согласиться. Прости, Инахо, но можно я чуточку побуду эгоистом? Во сне Кайдзука согласно прижался щекой к его ладони. Слейн поцеловал Инахо в лоб, услышав, как Юми зашумела босоножками за дверью гостиной. - Я ведь тебя люблю.