Королева Юга

Констанция не знала, как реагировать на горячие объятья Амелла с беременной девушкой, которая, по всей видимости, была его женой. «Зачем ему тогда нужна я?» — спрашивала сама у себя Конни, плотно сжав губы. Впервые за всё то время, что южанка знала северного вождя, его маска, казалось, спала. Тонкие губы Амелла растянулись в улыбке, он с нежностью осторожно обнимал рыжую девушку. Казалось, он тоже был очень рад её видеть. Констанцию всю затрясло. «Надо было сразу уехать, когда у меня была возможность!» — ругала она сама себя, смотря на то, как воркуют между собой Амелл и его жена. — А по мужу своему, значит, ты не соскучилась? — послышалось откуда-то со стороны. Констанция резко повернулась и увидела недовольного Нарсиса, который упёр руки в бока. Девушка, отпрянув от Амелла, рассмеялась, а затем вприпрыжку кинулась к своему мужу, так же горячо обняв. Нарсис был так же аккуратен, как и Амелл, будто боялся навредить ребёнку. — Чуть меньше, чем по брату, — её голос был звонким, приятным, словно мелодия, написанная в мажорной тональности. Она, казалось, совсем не замечала Констанцию, но, как только отпрянула от Нарсиса, она подняла взгляд на Конни, и лицо её исказилось от страха. Девушка отшатнулась, отступив на пару шагов назад. — Амелл, ты совсем с ума сошел?! Бланш тебя сожжёт! — накинулась она на своего брата, толкнув его в грудь. — А вначале суд вождей тебя обвинит и приговорит к смерти! — она ещё раз хотела толкнуть Амелла, но тот аккуратно перехватил её руки, стараясь никак не навредить сестре. — Ариан, успокойся, — попросил её он, попытавшись обнять девушку, но она легко вырвалась из несильной хватки брата. — Нельзя брать в рабство южан, ты же знаешь! — вновь разразилась она в гневной тираде. — Бланш тебя не пощадит, никто тебя не пощадит, Амелл! — Я здесь по собственной воле, я не рабыня, — подала свой голос Констанция, спрыгнув с коня. Она немного пошатнулась, чуть не упав, но удержалась на ногах. — Меня никто не захватывал, я пошла с Амеллом сама. Конни плотно сжала свои пухлые губы в одну тонкую линию. Ариан нахмурилась, страх в её серых глазах мгновенно сменился интересом. — Она говорит на нашем языке? — удивилась северянка, обернувшись вновь к брату. Тот лишь пожал плечами и хмыкнул. — Надеюсь, она здесь действительно по своей воле. — Ариан пригрозила пальцем брату, а затем, обернувшись к Констанции, мило улыбнулась. — Добро пожаловать в племя! Она быстро сократила расстояние между ней и Конни и панибратски обняла её, будто бы южанка являлась членом их семьи. Констанция, замявшись на мгновение, обняла девушку в ответ. Как только Ариан отпрянула, Конни наконец заметила, насколько сильно она была похожа на Амелла. Они оба были как две капли воды с той лишь разницей, что черты лица Ариан были более мягкими и женственными, в то время как лицо Амелла олицетворяло мужество и силу. Её тонкие губы, растянутые в милой улыбке, были алыми, словно кровь, а в её серых глазах блестела радость. Единственным её отличием от брата было то, что в ней словно плескалась жизнь, в то время как Амелл казался безжизненной мраморной статуей, которую не трогала ни одна эмоция. — А ты красавица, — проговорила девушка. — Да ещё и знаешь наш язык. Где он тебя нашел? — В замке, — Констанция не могла не улыбнуться в ответ Ариан, она так и сияла счастьем и жизнелюбием. — Ого! — присвистнула Ариан. — Я хочу услышать эту историю во все-е-ех подробностях! — буквально пропела она и, взяв Конни за руку, повела внутрь дома. — Расскажешь, пока мы будем готовиться к пиру. А вы, мальчики, — она резко развернулась к Амеллу и Нарсису, — соберите всех к закату. Будем праздновать ваше возвращение! — радостно объявила Ариан и вновь зашагала ко входным дверям.  Приоткрыв дверь огромного дома вождя, она прошмыгнула внутрь, и Констанция последовала её примеру. Ей открылся вид на огромный чертог с высокими сводами. Он был довольно просторным, и Конни даже на глаз не могла прикинуть, сколько человек могло бы здесь поместиться. По обе стороны от девушек находились длинные деревянные столы, а в самом конце залы на возвышенности стоял деревянный не то трон, не то просто стул. Он не был ничем украшен, лишь некоторые вырезанные орнаменты отличали его от остальной мебели. — Мы знали, что они прибудут сегодня, буквально утром нас об этом оповестил Лотер по приказу Амелла, — начала говорить Ариан, ведя куда-то Констанцию. — Я покажу тебе дом позже, сейчас нужно готовиться к вечеру. — Я… я не умею готовить, — отозвалась Констанция, запинаясь. — Это не проблема, — хихикнула Ариан, крепче схватив руку Конни. Дом оказался больше, чем представляла себе Констанция. Они прошли некоторое количество комнат перед тем, как попасть в своеобразную кухню с тремя глиняными печами. Помещение было просторное, но из-за большого количества человек, которое там находилось, становилось довольно тесно. В одной глиняной печи выпекали хлеб, в других двух в огромных железных котлах тушилось мясо. На длинных столах нарезали овощи, а через другой вход, который был прямо с улицы, но, вероятно, с другой стороны дома, заносили ещё большее количество овощей, мяса и других продуктов. В больших деревянных кадках по всей кухне находились сыр и масло, которые вытаскивали и клали в деревянные плоские блюда, как и всю уже приготовленную еду. В бочках у самого выхода, вероятно, держали какие-то напитки, которые набирали в глиняные кувшины и несли в чертог девчушки лет тринадцати. — Мы должны успеть до заката! — громогласно оповестила всех Ариан, и люди заработали быстрее, лишь бы успеть. Сама сестра вождя тоже принялась за работу, усадив рядом с собой Констанцию. Некоторые глазели на новоприбывшую южанку, но не слишком откровенно, то ли от того, что боялись Ариан, то ли от того, что уважали. Сама Конни тоже хотела чем-то помочь, но северянка остановила её жестом руки. — Сегодня ты наша гостья, — мягко произнесла та. — А теперь введи меня в курс событий. Хотя, погоди! — она не дала и слова сказать Констанции, неожиданно расхохотавшись. — Лианн уже смотрела на тебя так, будто очень жестоко убивает тебя каждую секунду твоей жизни? — Ариан расхохоталась ещё больше; со всех концов кухни тоже послышались смешки. — Я стараюсь делать вид, что не замечаю этого, — отозвалась Конни спокойно, будто это было в порядке вещей. Теперь уже никто не стеснялся, и все девушки и женщины на кухне расхохотались во всю. — Разве это смешно? — нахмурилась Констанция. — Лианн просто извела всех, кто хотя бы смотрит на Амелла, а тут он привозит девушку, да ещё южанку… — загадочным голосом заметила другая девушка, стоявшая совсем недалеко от Ариан. Констанция сразу же заметила сходство между ней, Ариан, Реми и Амеллом и пришла к выводу, что это ещё одна сестра верховного вождя. — Кристел! — недовольно отозвалась Ариан, на мгновение отвлёкшись от готовки. Кристел сразу же затихла и отвернулась, пристыженная недосказанным замечанием своей, по всей видимости, старшей сестры. — Итак… — Ариан замялась, не зная, как обратиться к южанке, которая так и не назвала своего имени. — Констанция, — отозвалась она. — Можно просто Конни, у меня довольно сложное для вашего языка имя. — Итак, Конни, — обратилась к ней сестра вождя, — как же так получилось, что ты здесь? — беременная девушка загадочно улыбнулась, вопросительно изогнув одну бровь. — Войско твоего брата напало на мой дом, — начала Констанция, — и ворвалось в имение моей семьи. Амелл хотел напасть на мою мать, но я с мечом преградила ему дорогу. — Так ты ещё и умеешь обращаться с мечом? — изумилась Ариан, режа кинжалом сыр. — Нет, но… я хотела защитить мать, а ждать помощи было не от кого, — хмыкнула Конни. — Я пригрозила Амеллу мечом, но это его не особо испугало, и он предложил сделку: я иду с ним, а он оставляет мою семью в покое. — И ты согласилась пойти с ним, — заключила Ариан, подняв глаза на южную гостью. — Всё по закону, как ни крути, — северянка облегченно выдохнула. — Он давал тебе шанс уйти? — Да, — кивнула Констанция. — Дал коня, велел уехать. Сказал, что выполнит свою часть сделки, но я осталась. — Тогда всё точно по закону. — Казалось, что гора упала с плеч Ариан, и она расслабленно улыбнулась. Только сейчас Констанция поняла, что все притихли, вслушиваясь в их диалог. Едва-едва были слышны стуки ножей и потрескивание в печи, но вскоре послышались и шепотки, которые мигом разлетелись по всему помещению. Конни чувствовала себя не очень уютно среди северянок: она слишком заметно выделялась внешностью, акцентом, и от этого ей становилось не по себе. — Я надеюсь, что ты понимаешь, почему Амелл привёз тебя к нам в племя, — вдруг проговорила Ариан, резко перестав резать сыр. Она вновь подняла свои серые глаза на Констанцию, но взгляд её не бросал в дрожь и не заставлял отступить. Южанка ответила северной принцессе, едва вздернув подбородок. — Если бы он хотел меня изнасиловать, он сделал бы это на глаза у моей матери в тот вечер, — отозвалась Конни, и Ариан рассмеялась. — Подозреваю, у него какие-то другие планы. — А какие планы у тебя? — поинтересовалась Ариан, отодвинув деревянное блюдо в сторону. — Он привёз тебя сюда, но что ты планируешь здесь делать? Констанция замерла, не зная, что ответить сестре Амелла. Она пронизывающе смотрела на южную гостью, которая не могла ни слова выдавить из себя. «Действительно. Что я здесь буду делать? Кем я здесь буду?» — спросила вдруг она у самой себя, но ответа найти не смогла. Она беспомощно смотрела на Ариан, и в её янтарных глазах читалась отрешенность. Ариан вмиг посерьёзнела, и улыбка исчезла с её прекрасного ангельского лица. — Не волнуйся, ты быстро станешь одной из нас. Плевать, что у тебя другого цвета волосы или глаза, или кожа, мужества в тебе не занимать, а это уже северная черта. — Ариан мягко сжала плечо южной гостьи, пытаясь подбодрить. Констанция благодарно улыбнулась северянке, и та, отпрянув, стала раздавать задания остальным, чтобы скорее завершить приготовления. Все стали сновать туда-сюда, а Ариан ловко управляла каждым, громогласно объявляя что ставить, куда ставить, и как всё это должно выглядеть. Констанция тоже приобщилась к общему делу, расставляя деревянные блюда и ложки, глиняные кувшины с какими-то спиртными напитками, которых Констанция никогда не пробовала. Возле места вождя были так же поставлены стол и стулья, кроме собственного «трона», для его семьи. Стульев было всего семь, и Констанция судорожно стала думать, кому именно они предназначены. Из раздумий её вывел голос Ариан, отдающей последние команды. Когда всё было готово, сестра Амелла вновь подошла к Констанции и, схватив её за руку, снова куда-то потащила. Они поднялись по узкой лестнице на второй этаж дома вождя. Несмотря на беременность, Ариан была очень быстрой и прыткой, и Констанция еле-еле поспевала за ней. — Амелл живёт один, так что комнату можешь выбрать любую, — тараторила девушка, быстро ведя её куда-то вперед. Жилых помещений было не так много, и по пути Констанция насчитала всего лишь пять, но это, похоже, были далеко не все. — А где живешь ты и Реми? — спросила Констанция, нахмурившись. Все её братья жили вместе в их родовом замке одной дружной семьёй, и лишь она должна была покинуть отчий дом, когда пришёл бы черёд выходить замуж. — Я живу в доме мужа, а Реми в своём собственном вместе со своей возлюбленной. На шее у Амелла никто долго сидеть не хочет, кроме Кристел, конечно же, — Ариан указала на одну из комнат, в которой через приоткрытую дверь были видны спящие на кровати дети. Их было пятеро, но лучше разглядеть каждого Констанция не смогла, потому что сестра вождя увела её совершенно в другую сторону. — Но пока их не было, я была здесь вместе с Кристел и нашими детьми. — А сколько у тебя их? — спросила Конни у Ариан. — Один гремлин из тех пятерых — мой, — рассмеялась девушка. — И второй на подходе. Конни рассмеялась вместе с ней. Ариан была довольно милой особой, и особо примечательным было то, что каждая её эмоция была искренней — она не скрывала своего негодования, когда увидела Констанцию, но более удивительной для южанки была её неподдельная радость, когда она обняла Конни, будто бы они были сёстрами. Ариан располагала к себе намного лучше, чем закрытый от всего Амелл, который скрывал даже самые светлые свои чувства, если они, конечно, хоть на йоту в нем присутствовали. Комната, в которую Ариан привела Констанцию, не была большой, и всего было в ней по-минимуму: резная кровать, несколько сундуков и повсюду вывешенное оружие. — Я должна была сразу предложить тебе переодеться, но как-то вылетело из головы, — северянка аккуратно присела у одного из сундуков и стала что-то в нем искать. — Даже не знаю, что подойдёт для пира, — думала вслух Ариан, что-то явно ища. — Вот! — она вытащила какое-то платье тёмного цвета. Оно было из грубой на ощупь ткани, но всё вышитое золотом и драгоценными камнями, вероятно, добытыми в набегах. — Оно будет большим для тебя, но это неважно. — А у тебя есть платье? — спросила Конни, с интересом разглядывая вышитый узор. — Да, конечно, — отозвалась Ариан, протянув льняную сорочку и пояс, который был тоже вышит золотом. — Украшения тебе нужны? — Я не собираюсь блистать на пиру, — хмыкнула Конни, стягивая с себя обноски, которые когда-то были шёлковым платьем. Ариан взглянула на неё, и глаза её блестели озорством. — Значит, красоваться перед Амеллом ты не будешь, — заключила северянка, выудив ещё одно платье, которые было похоже на то, что она отдала Констанции. — Зачем, если он уже выбрал меня? — южанка вопросительно изогнула одну бровь, и Ариан рассмеялась. — Теперь понятно, почему он это сделал, — всё ещё смеясь, проговорила девушка. Она тоже стала стягивать с себя повседневную одежду, чтобы натянуть праздничную. Ариан была высокой девушкой с тонкой талией, и даже несмотря на беременность она казалась довольно худой. Её живот почти не выделялся, и сама подтянутая фигура северянки выглядела очень аккуратно. Констанция заметила, что среди северянок не видела ещё ни одну девушку с несимметричными или неправильными чертами лица. Все они были прекрасны и притягивали к себе взгляд. Южанки в большинстве своём очень проигрывали в этом плане девушкам с севера, каждая из которых казалась такой непохожей на остальных. Южные же леди были словно одинаковы между собой во всём — лицо, тело, манеры и речь. Констанция казалась совсем простушкой на их фоне. Низкая, коротконогая, с немного асимметричными чертами лица, которые всё ещё казались детскими. Розоватые щёки, пухлые губы и большие миндалевидные глаза не делали из Констанции красавицу, но она всегда вела себя так, будто ею являлась. — Зато мне не понятно, — отозвалась она, натягивая льняную сорочку. Ариан тем временем уже надевала тёплую кожаную обувь. Она, подняв голову, лишь улыбнулась Констанции. — Вот смотри — мне не нужна была причина для того, чтоб полюбить Нарсиса. Просто в один момент я поняла, что хочу быть с ним, жить с ним одной жизнью и рожать ему детей. Амелл выглядит так, будто не способен на такие чувства, но, поверь, если он их не показывает, это не означает, что у него их нет, — терпеливо объясняла ей Ариан. — Ты ещё многого не знаешь, Конни. Ему пришлось стать таким, чтоб защитить нашу семью. Констанция замерла. Амелл точно так же, как и она, решил пожертвовать собой ради своей семьи и, похоже, каждого из её членов он любит больше самого себя. — А где же ваши родители? — осторожно спросила Конни. — Разве не они должны вас защищать? — Они рано погибли, — пожала плечами Ариан, словно этот факт совсем её не тревожил. Или, возможно, больше её не тревожил. — И Амелл стал нам всем и матерью, и отцом, и защитником, и кормильцем. — Она подошла к Констанции и мягко сжала её плечо. — Пожалуйста, позаботься о нем настолько, насколько это возможно. Он не случайно выбрал тебя и не просто так привёз сюда, — она мягко улыбнулась, и по ней было видно, насколько сильно ей был важен брат. Такие тесные семейные узы не были для Констанции чем-то из рук вон выходящим, но самоотверженность верховного вождя заставляла усомниться в том, что нутро его давным-давно заледенело целиком. — Ты теперь член нашей семьи, нравится тебе это или нет. И это уже твой выбор — стать её частью или отвергнуть. Подумай над тем, чего ты действительно хочешь, потому что пути назад уже не будет. Однажды тебе дали возможность уйти, но ты осталась, так что… — Ариан смолкла, увидев кого-то сзади Констанции. Южанка развернулась и увидела в дверях заспанную девочку лет пяти. — Надайн, — выдохнула Ариан, метнувшись к дочери. — А папа с дядей Амеллом и дядей Реми уже вернулись? — голос Надайн был звонким, похожим на голос её матери, но половину слов Конни понимала с трудом из-за специфического детского говора северян. — Да, — улыбнулась Ариан, погладив дочь по ярким рыжим, как и у её матери, волосам. Изумрудные глаза девочки блестели в свете масляных коптилок, развешанных по комнате. Северянка, взяв под руку дочь, повела её прочь из комнаты и уже там они продолжили тихий разговор, который Констанция не слышала. Она села на кровать и закрыла лицо руками. «Стоило уехать, когда была возможность», — вдруг промелькнула мысль в её голове. «Чтоб обесчестить отчий дом и семью?» — спросила она у самой себя, и внутренний голос затих. Нет, домой возвращаться нельзя, там её ждет лишь позор, а здесь, возможно, новая жизнь. Констанция хотела поднять голову, чтобы взмолиться о божьей милости, но осеклась. Лишь один-единственный вечер раз и навсегда заставил её забыть о том, что боги бывают милосердны.

***

В чертог хлынул поток людей. Констанция, буквально спрятавшись в одном из дальних углов, была удивлена тому, сколько людей могло поместиться в не предназначенном для такого количества человек месте. Девушка старалась быть как можно незаметнее для остальных, и они, будто прочтя её мысли, даже не поворачивались в её сторону. — Амелл! Амелл! Амелл! — кричали они, расступаясь перед своим вождём. Северянин шёл вперёд, а позади него, словно тени, шли его воины. Он, взойдя на своеобразный помост, на котором уже ждала Ариан, приобнял её. Сразу после Амелла в чертог вошла девушка, и звуки все стихли. Констанция чуть выглянула из своего укрытия и ахнула от того, что увидела. К своеобразному трону верховного вождя медленно шла облачённая вся в белые меха северянка. Волосы её были белы, словно снег, а глаза алые, словно кровь. На фоне своих бесцветных одежд она сама казалась бесцветной, и лишь отблески факелов в её алых глазах были доказательством того, что она всё-таки жива. Даже губы её были белы, а на щеках ни следа румянца. — Бланш, — поприветствовал её Амелл. — Дорогой брат, — скривила в неком подобии улыбки губы она, но, даже когда она улыбалась, лицо её не выражало ни единой эмоции. Казалось, что она была высечена изо льда, и даже Амелл не мог тягаться с ней в отсутствии чувств на своем лице. Она встала подле брата, заняв своё законное место. — Добро пожаловать домой, наши храбрые воины! — начала Ариан. Все поддержали её криками и свистом. — Мы рады преломить сегодня с вами хлеб и почтить память павших, упокой Вайерд их души. — Все склонили головы в беззвучной короткой молитве, которая закончилась спустя пару мгновений. — Но сегодня они будут пиршествовать в его чертогах, погибнув как герои в битве! — зал разразился одобрительными возгласами. — Так начнем пир и мы! Ариан развела руки в стороны, жестом приглашая всех за стол, и северяне кинулись на еду. Констанция скривила лицо. Амелл сел на свой трон, по правую руку от него села Ариан, а по левую — Бланш. Справа от Ариан сидел её муж, Нарсис, а слева от Бланш — Реми. Около Нарсиса села Кристел с каким-то мужчиной, на которого Амелл чуть косо взглянул, но затем, отвернувшись, сделал вид, будто бы его и не заметил. Ариан, заметив это, что-то шепнула брату, и он заметно расслабился. Один стул возле Реми оказался пустым, и он, заметив Констанцию в углу, махнул ей рукой, приглашая за их стол. Констанция помотала головой, показывая, что отказывается от приглашения, но Реми, будто бы не поняв отказа, встал и подошёл к Констанции. — Эй, давай к нам! — взяв её за руку, проговорил он. Брат вождя потянул южанку к столу в центре чертога, но она отнекивалась, стараясь вырвать руки из цепкой хватки Реми. — Я не могу, — помотала головой Констанция, но он был непреклонен. — Разве Ариан не сказала тебе, что ты теперь член нашей семьи? Вся семья верховного вождя должна быть подле него на пиршествах. Это закон, — Реми говорил очень серьезно, и поэтому Констанция сдалась под его напором. Брат вождя повел южанку к столу, за которым сидела семья Амелла, но никто будто бы и не обратил на неё внимания. Она замечала некоторые взгляды, полные презрения, но, в основном, многие даже и не замечали её, будто нахождение южанки среди северян было здесь в порядке вещей. Реми плюхнулся на своё место, и Констанция аккуратно присела рядом с ним. Стол был завален деревянными блюдами с аппетитной едой, но ей даже кусок в горло не лез. — У вас действительно существует такой закон? — нахмурилась Констанция, повернув голову к Реми. — Нет, но тебя же надо было как-то заманить сюда, — ослепительно улыбнулся ей он, и Конни несильно ударила его кулаком в плечо, выражая своё мнимое недовольство. Реми рассмеялся. Повсюду туда-сюда бегали дети, мужчины и женщины пили, восхваляя своих богов и вождя, везде царил шум и гам. Некоторые о чем-то увлечённо спорили, некоторые развязывали драки, но никто ничего всерьез не воспринимал, поэтому каждый гармонично вписывался в общую картину праздника. Констанция перевела взгляд на Амелла, который наблюдал за кем-то, сжав кулаки от едва заметной злости. Глаза и лицо его ничего не выражали, но жесты были намного красноречивее. Конни устремила свой взор туда, куда смотрел северный вождь, и увидела мужчину, совсем недавно сидевшего подле Кристел, который разговаривал сейчас с парой северных девиц. Ариан, придвинувшись ближе к Амеллу, стала что-то ему шептать, и он отвернулся, разжав кулаки и ответив что-то сестре. — Кто это? — спросила Конни у Реми, указывая на интересующего Амелла северянина. В свете факелов было трудно разглядеть цвет его волос и глаз, но южанка хорошо рассмотрела черты лица: высокие скулы, впалые щеки, прямой нос… Мужчина выглядел значительно старше самого северного вождя. — Это Одрик, муж Кристел, — объяснил ей Реми. — Противный тип. Мы его терпим только по просьбе Ариан, она не хочет разлада в семье, но я бы давно снёс эту наглую башку с его плеч, — северянин даже не скрывал ни ярости, ни ненависти к этому человеку. — Да и Амелл еле сдерживается. — Разве Амелл умеет злиться? — улыбаясь, спросила Констанция, но искажённое от гнева лицо Реми заставило её улыбку померкнуть. Северянин ей не ответил, но она в этом и не нуждалась. Лицо Реми и поведение Амелла говорили об их состоянии лучше, чем какие бы то ни было слова. Констанция отвернулась от Реми и вновь устремила свой взор на изрядно выпившего мужа Кристел. Он смеялся, разговаривая уже с одной девушкой, недвусмысленно касаясь её руки, шеи, талии. Она была навеселе, поэтому, похоже, позволяла мужчине распускать руки. Одрик прошептал что-то девушке на ухо, она рассмеялась и, взяв его за руку, повела прочь из чертога. Никто будто не замечал того, что происходит, но от взгляда Амелла не укрылось ничего. Он, не выжидая, резко встал со своего «трона». — Брат, прошу, — донеслась до ушей Констанции мягкая просьба Ариан, сопровождающаяся нежным касанием руки вождя. Он выдохнул и сел обратно на своё место, и лицо его вновь перестало выражать какие-либо эмоции, будто бы в мгновение ока он весь заледенел. Кристел, казалось, ничего не замечала, пытаясь угнаться за своими детьми, которые весело бегали по всему чертогу, пока играла весёлая живая музыка. Констанция внимательно разглядывала каждого в зале северного вождя, пока взгляд её не остановился на группе северян. Их было человек пять, не больше, и все вместе они пытались выдавить хоть пару звуков из скрипки, не зная, как правильно на ней играть. Звучание было отвратительным, и оно пробивалось сквозь игру других инструментов. В гневе один из северян уже хотел было разнести скрипку в щепки, но Констанция, сама того не ожидая, встала и крикнула: — Нет, подождите! Её звонкий голос будто бы заставил всех в зале смолкнуть, и даже Амелл, не обращающий весь вечер на неё внимания, заинтересовался. — На этом можно играть, — поспешила объяснить Констанция, подняв руки вверх, словно сдаваясь на милость северянам. — Если вождь позволит, — поспешила добавить она, украдкой взглянув на Амелла. Вождь махнул рукой в одобрительном жесте, но во взгляде его всё ещё плескалась малая толика негодования. Он устремил свой взор на массивные двери залы, ожидая, что там вот-вот появится Одрик, но муж Кристел, похоже, уже во всю развлекался с какой-то северной красоткой. Констанция прошла к группе северян, и в руки ей вложили скрипку и смычок. На их лицах читалось презрение, но южанка сделала вид, что не заметила этого. Она аккуратно взяла инструмент за гриф, провела смычком по струнам и скривилась от того, насколько сильно скрипка была расстроена. Констанция сделала пару нехитрых манипуляций с завитками, и буквально через пару минут звучание её удовлетворяло. Она запрыгнула на скамью, на которой уже никто не сидел, и, притопывая ногой в такт музыке, начала играть веселую мелодию, от которой хотелось тут же пуститься в пляс. Играла Констанция прекрасно, ведь скрипка всегда была её страстью. Южанка ловко зажимала струны, быстро играя смычком замысловатый, но от того же и мелодичный мотив, напоминающий ей о доме, о сельских праздниках, на которые она вместе с братом сбегала и где играла в своё удовольствие. Она, пританцовывая и искренне улыбаясь, двигалась дальше по скамье. В какой-то момент она поняла, что северные музыканты стали ей подыгрывать, ничуть не портя мелодию своими мотивами, и те, кто буквально несколько минут назад недовольно смотрел на Констанцию, уже вовсю танцевали со своими партнёрами и партнёршами. Конни слышала звуки каких-то духовых и примитивных струнных инструментов, но различить в таком шуме было довольно сложно. Даже беременная Ариан, схватив Нарсиса за руку, поспешила присоединиться к всеобщему веселью и, искренне смеясь, довольно живо двигаться. Пусть мелодия и была южная, живые северные танцы отлично на неё ложились, будто так и должно было быть изначально. Мелодию Констанция закончила громко топнув ногой, и все радостно загалдели. Кто-то довольно свистел, кто-то сильно бил по столу, выражая свою удовлетворенность, и Конни, спрыгнув со скамьи, поспешила найти в толпе Ариан. — Ох, наконец хоть кто-то оживил это место! — радостно воскликнула сестра вождя, приобняв южанку за плечи. — Давно у нас не звучала настолько весёлая музыка. Как называется это? — она пальцем указала на скрипку, и Конни смутилась, не зная, как перевести это слово на северное наречие. — У нас это зовется скрипкой. Не знаю, есть ли в вашем языке это слово, — растерялась южанка, и Ариан рассмеялась: — Теперь будет! Северянка повела Констанцию обратно к помосту, но на полпути остановилась, в упор глядя на что-то. Конни устремила взор туда же и поняла, что Амелл исчез. — Анселм, защити Амелла, — прошептала Ариан, сглотнув. Констанция сразу же всё поняла. — Я найду его, Ариан, — заверила южанка девушку, и та кивнула. — А я пойду за Реми и Нарсисом, — быстро проговорила Ариан и скрылась в толпе. Констанция тут же стала пробиваться сквозь большое количество северян к выходу. Худенькая и низенькая, она была словно зажата в тиски в огромной толпе. Вновь заиграла мелодия, и музыканты, вторя веселому мотиву Констанции, стали на ходу импровизировать что-то подобное, переплетая вместе с мажорной тональностью едва заметные минорные мотивы затяжных зимних стуж. Наконец, она вышла из чертога, и в лицо ей сразу же ударил холодный ветер. Констанция, поёжившись, стала оглядываться, но ничего вокруг не подсказало ей, куда могли уйти Одрик или Амелл. Девушка стояла у входа, не решаясь двинуться дальше, как вдруг откуда-то справа послышался резкий девичий вскрик, заглушаемый смехом и музыкой из чертога. Конни зашагала сразу же туда, зная, что её там ждет лишь неверный жене муж и разъяренный северный вождь. Амелл был жесток лишь тогда, когда человек того заслуживал, и Одрик, несомненно, был таким человеком. Когда Констанция зашла за угол одного из домов, она стала невольной свидетельницей ярости Амелла, которую тот даже не старался скрывать. Всё его тело было напряжённым, и он, как дикая кошка, в любой момент готов был кинуться на обидчика сестры. Сам Одрик стоял расслабленно, несмотря на то, что из носа его уже текла кровь. Вероятно, Амелл не смог сдержаться. — Ты такой скучный, — смеялся Одрик, вытирая алую жидкость с лица рукавом своей рубахи. — Твоя уродка-сестра никуда не денется, но зато посмотри на эту красотку, — он указал на девицу, которая пыталась как можно незаметнее ретироваться, чтобы не попасться под горячую руку вождя, настолько он был страшен в гневе. Почему-то Констанция знала, что Амелл не тронет девушку — ему было на неё совершенно плевать. Сейчас его волновал лишь ублюдок, который посмел оскорбить и унизить родную сестру. Вождь сжал руки в кулаки, и его вечно холодные глаза пылали от ярости. — Еще хоть одно слово, Одрик, и, клянусь, я убью тебя, — несмотря на переполняющие его чувства, северянин говорил холодно, спокойно. — И оставишь своих племянников без отца? Кристел тебе этого не простит, ты знаешь, — вновь рассмеялся Одрик, еле-еле стоя на ногах. — Изобьешь? Возможно. А возможно, и сломаешь пару костей. Но даже этого тебе Кристел не простит. А вот мне она простит всё. Глуповатую я себе жену выбрал, не находишь? Он издевался над Амеллом, это было понятно всем. Почему-то Констанция была уверена, что северный вождь не поддастся на провокации, но Амелл, зарычав, кинулся на обидчика сестры, сбив того с ног. Повалив его на спину, он стал избивать Одрика, превращая его лицо в кровавое месиво. Амелл был похож на бешеное животное, не знающее ни милости, ни пощады, обрушивая всё более сильные удары на лицо и тело Одрика, ни на секунду не жалея его. А тот всё смеялся, издеваясь над своим вождём. Констанция, замерев от страха, не решалась двинуться с места. Только сейчас она поняла, что Амелла всегда стоило бояться. Он был силён и опасен в гневе, потому если ты решишь довести его до такого состояния, это будет стоить тебе чуть ли не жизни. Южанка судорожно пыталась придумать что угодно, лишь бы прекратить это избиение, но ничего не шло в голову, только какие-то безрассудные решения, которые могли лишь усугубить ситуацию. «Чёрт с ним!» — вдруг подумала она и, отважно шагнув вперёд, направилась к Амеллу, срываясь на бег. На лице Одрика не было ни одного живого места, а его пассия с визга перешла на плач, прижав к груди колени. — Амелл, прекрати! — закричала Констанция, пытаясь оттащить северного вождя от его жертвы, но её сил было слишком мало. Амелл был вдвое крупнее её, намного выше и, конечно же, сильнее. Он резко повернул голову в сторону Конни, и она ахнула. Его серые глаза были налиты кровью и, казалось, на неё смотрел совсем не человек. Амелл был готов ударить и её, но она не растерялась, дав ему звонкую пощечину. — Очнись! — воскликнула она, обхватив его длинное узкое лицо ладонями. — Очнись и посмотри, что ты сделал, Амелл, — прошептала она. Он, словно очнувшись от глубокого сна, отшатнулся сначала от Конни, а затем и от Одрика, изо рта которого доносились лишь слабые хрипы вместо дыхания. — Амелл! — услышала Конни голос Ариан, только-только подошедшей вместе с Реми и Нарсисом. Медленно собиралась толпа, решившая разузнать, куда сбежал с празднества вождь. Ариан кинулась к нему, даже не взглянув на Одрика, который, как казалось Конни, был на грани жизни и смерти. Кто-то из толпы посоветовал позвать лекаря, но никто особо активным действий не предпринимал. Одрика, похоже, в племени не очень любили. — Хвала Анселму и Джиннайн, с тобой все в порядке! — воскликнула Ариан, обняв брата. — Не совсем, — тихо признался он, и в голосе его чувствовалась вина. — Ариан, я… Амелл не договорил. Галдёж толпы пронзил оглушительный крик Кристел. Она, рыдая навзрыд, буквально подползла к мужу. Боясь трогать его лицо, она уткнулась ему в грудь, проверяя, жив ли он. — Ненавижу тебя! — закричала она, рыдая, и крупные солёные капли текли по её щекам, не переставая. Лицо её побагровело и исказилось от чувства неподдельного горя, словно Одрик был центром её вселенной, который Амелл хочет у неё забрать. — Ненавижу! — вновь выкрикнула она, надрывая и так хриплый от рыданий голос. Она вновь уткнулась в грудь мужа, задыхаясь от собственных слез. — Кристел, — выдохнул Амелл, сделав шаг к сестре, но она вновь закричала: — Не приближайся! Ты чудовище, Амелл. Такое же, как наш отец, — гневно шипела она, и выражение её лица было так похоже на Амелла, когда тот несколькими минутами ранее чуть не сделал сестру вдовой. — Нет в тебе ни любви, ни жалости! Ты не умеешь чувствовать, и мне мерзко называть тебя братом. Ты всего лишь убийца! Кристел продолжила рыдать. Амелл отступил и, развернувшись, поспешил удалиться. — Шоу окончено! — воскликнул Реми, пытаясь разогнать толпу. Ему в этом помогали Нарсис, Бедоир, Джехан и Лианн. Вева, жена Джехана, привела лекарей, которые поспешили унести Одрика. Кристел семенила за ними, охая и ахая каждый раз, когда кто-то делал в сторону её мужа хоть малейшее лишнее движение. Ариан, приблизившись к Констанции, взяла её за руку и по-сестрински нежно сжала.   — Одрик это заслужил, — сделала маленький вывод Конни. — На месте Амелла я поступила бы так же, но медлить бы не стала. Я бы его убила, — голос южанки был холодным и чем-то напоминал голос Амелла. — Он помедлил лишь из-за тебя, — ответила ей Ариан, плотно сжав губы. — Такую оплошность он не совершил бы, если бы на твоем месте был кто-то другой, — девушка смолкла и, повернув голову к собеседнице, устремила взор своих серых глаз прямо на янтарные глаза южанки. — Добро пожаловать в нашу семью, Констанция.