Your fingerprints

Super Junior-K.R.Y. – Point Of No Return

Размерные шаги разносили за собой ритмичные звуки, похожие друг на друга и непрекращающиеся. В какой-то момент, звук сбился, а шаги ненадолго замедлились. За эти две секунды, Хосок успел скосить взгляд на красную дверь и спросить себя «Все ли с ним хорошо?». Дальше все пошло своим чередом, и звуки продолжали выглядеть, как близнецы. Изредка, но искренне, да простит его Бог, он переживал за такого человека, как Мин Юнги. «Наверное, он уже давно достоин переживаний» Неуравновешенность Юнги бросается в глаза, и Хосок впервые задумался, всегда ли он был таким? Хотя эта мысль улетает, не успевая залечь в голове. Вообще, ему всегда казалось, что часто нервно дрожащие пальцы, довольно странное явление. Он не видел Мина уже около недели и вспоминая его последнее состояние в котором его душа уже практически вознеслась к небу, Чон в какой-то мере чувствовал ответственность. Мин испарился на следующий же день. Хосок где-то в глубине души был рад, что не встретился с ним в сознательном состоянии. Он даже не предполагал, чтобы за этим последовало. Однако он был удивлен, как он вообще поднялся после этой веселой ночки и с обезвоживанием. Первые три дня Хосок безрезультатно стучался в его комнату, хотя все ещё не был уверен, что это надо было делать. Чон хотел убедиться, что с ним всё обошлось. И подумав, что если бы с ним чего и случилось, то об этом вряд-ли умолчали бы. 13:30 Хосок уже забыл о Юнги.

***

— Словно Джон Кеннеди, — Тэхён разглядывал картину, кривя рот. Хосок смотрел на него и глаза его сузились от недоумения. Ким решил исправить ситуацию, — Ну точнее то, что от него осталось после. Тэхён мог уладить любую ситуацию. По крайне мере, он так считал и в это верил. Невероятный человек. — Мне категорически не нравится твой взгляд на мир. — Хосок снова повернулся к картине, но теперь в его голове было отчетливое «гадость какая», все потому, что Ким Тэхён умел исправлять ситуации. — Чон! — обернувшись на голос, Хосок встретился глазами с Ю Соном, одним из многих людей, с которыми обычное «поболтать» значило «я сейчас шуткану над тобой и мы посмеёмся» — О, ты не поверишь, как я удивился, не найдя здесь твоей работы. По мере своей импульсивности, он приближался все ближе. Хосок даже догадаться не мог, к чему такое «странное» начало и тяжело вздохнув, он терпеливо ждал, когда парень, наконец, доберется до финишной черты. — Где твоя работа, Чон? Такой шанс превратить в звездную пыль, что минула лучи славы, - Ю разглядывал Хосока, словно тот был одной из этих картин на выставке, — Ты ведь в тройке тех, чьи работы захотели видеть. Чону напротив, об этом вообще не хотелось говорить, особенно сейчас. — Чтож, назовем это «превращение в звездную пыль с помощью внешних факторов». С секунду Сон хотел потребовать объяснений, потому что на данный момент, к сложностям, вылетающим изо рта Хосока, он был не настроен. Но спустя эту секунду. Его лицо смягчилось, а взгляд стал напористее и чуть выразительнее. — Что творит эта жизнь, теперь происходит даже такое, а ты все ещё также улыбаешься. Действительно чудик. — Ничего не поделаешь. Мне остается только больше стараться. — Эй, Чон Хосок — Сон медленно начал пятиться назад, чтобы уйти, но он не повернулся спиной, он смотрел Хосоку в глаза прямо и честно, и вместо прощай, со всей откровенностью: — Удачи тебе. Хосок наблюдал за уходящим Соном и думал, что за все время, что они учились, этот парень впервые сказал что-то, от чего людям не больно. — Удачи у меня куда меньше, а старания в противовес. Его никто не слышал, то ли от гудящих голосов, то ли от еле заметного шёпота.

***

20:55 Раз Два Дверь не поддается. Почему его дверь закрыта. Как, если ключи внутри. Об этом Хосок думать не хочет. Хосоку... — Можешь не пытаться. ..........Страшно. Не было ещё такого момента в его жизни, когда было так не по себе. У Юнги все лицо разбито, особенно щека и бровь. Его бледнота слишком четко вырисовывает кровавые разводы и от этого, Хосоку ещё страшней. Даже его губы еле открываются, он знает, потому что неприятно. В его голове пролетает слишком много мыслей, а формулируется только «Идиот. Ты отравился. Нужен покой.А лезешь в драки» — Ты сумасшедший.... Хосок не успевает договорить. Ведь в этом диалоге теперь участвуют трое. Пистолет Юнги тоже имеет место быть. Между ребер Хосока к примеру. — Заткни пасть, — Чона хватают за кофту и толкают, не выпуская, к лестнице, ведущей наверх, — На крышу. Хосок оборачивается к Юнги, которой продолжает вести его, он с секунду смотрит на него, а потом немного улыбается. Улыбка Хосока совершенно не сочетается с кровоточащими губами Юнги, сжатыми в полоску. — Забираю свои слова назад, ты романтик. За свои слова он получает лишь сильный тычек пушкой в ребра. Пистолет Юнги и ребра Хосока тоже не сочетаются. — Он заряжен? — Хосок искоса поглядывает на манипуляции Мина. Но у Юнги слишком прожигающий взгляд и смотрит он в упор. Глаза Хосока подчиняются, и они встречаются взглядом. — Хочешь проверить? — Юнги шипит словно змея и даже это получается у него с излишней агрессивностью. Но это лишь от боли. Хосок не замечает, как Юнги неровно ступает по ступеням, как его дыхание тяжелеет и кажется, что воздух его наплаву не удержит. Как ни странно, дверь на крышу открыта и Хосока просто выталкивают. Только один из них не заметил, как они добрались до крыши. Хосок разворачивается едва не упав после такого толчка. Он смотрит на приближающегося Юнги, и ждёт его дальнейших действий. От этого Хосоку зябко. Мин хватает его за воротник кофты, и пистолет упирается прямо в голову, а Хосок не сопротивляется. Он думает, что не хочет выглядеть как Джон Кеннеди «после». Но пистолет был убран, а кулак Юнги занесен для удара, от Хосока не укрылось, что рука Мина была перебинтована. Момент. И его кулак рассёк воздух, возле уха Хосока. Удара не последовало, кулак Юнги лишь сжимал волосы Хосока на затылке и придвинул его голову к своей, практически сталкиваясь лбами. — Пока я не выбил из тебя все внутренности, лучше скажи, что из твоего чёртового рта не вырвалось ничего лишнего кому-либо в уши, — Шуга практически не двигал губами, спекшаяся кровь в уголке губы грозилась потрескаться. Постепенно, эмоции недельной давности вновь стали ощущаться и Хосок начал хмуриться, внутри все бушевало. Этот придурок так его напугал в тот момент. — О, ты умалишенный! Я сам чуть не умер, соскребая тебя с пола, — Эмоции Чона сильнее, они захлестнули присутствие пистолета в руке Юнги, он смотрел ему прямо в глаза, ища ответы на свои вопросы. — Рот.Закрой. — Тебе на тот свет захотелось?! — Не суй свой нос, куда не просят, — пальцы Юнги сжались на рукояти пистолета и на волосах Чона. Мин стал дышать ещё тяжелее. — А если бы я не успел?! — Я сказал ЗАТКНИСЬ! ЗАТКНИСЬ! Юнги отшатнулся от Хосока, как-то дергано прикладывая руку к лицу. Он немного согнулся, а пистолет полетел вниз. Хосок со страхом и слезящимися глазами смотрел на пошатывающегося Юнги. От крика у Юнги треснула губа, и кровь стала капать на крышу, стекая по подбородку бешеной струйкой. Хосока почти накрывала истерика. От него зависела чья-то жизнь, черт возьми. Почему Бог подкинул ему такую серьёзную ответственность? Его нервы за миг сдали, как никогда раньше. Стерев всё ещё застывшие слёзы и придя немного в себя, он обеспокоенно направился к скрючившемуся Юнги. Тот что-то бормотал, лишь усугубляя рану в уголке губы, и Хосок бы обвинил Шугу в несправедливости, потому что это у него должно башню от всего этого сумасшествия срывать, а не наоборот. Этот вечер был слишком холодный. А протянутые руки Хосока, слишком теплыми. — Эй, Хосок, медленно умирать, теряя себя, - Юнги сжал руки Хосока своими нервными и трясущимися пальцами. Они стояли на этой крыше, пытаясь собрать себя по кусочкам, открывая свою больную душу, — это....Это хуево. — Да что ты несешь? — Мне, блять, приходиться разбираться со всеми проблемами. Самому, — начал капать дождь — И...и я очень устал.. Хосок смотрел на Юнги и не понимал, как его взгляд всё ещё оставался таким сильным. Он спокойно поднял пистолет, осторожно поглядывая на Юнги и наконец, замечая, что Юнги больно. — Не говори ничего, — Чон сам не понял, что сменил свой тон на уровень шепота, — У тебя губа кровоточит. Пошли обратно, Юнги. Руки Юнги холодные, но Хосоку кажется, что в местах, где руки Мина пачкала его оранжевая краска, отдавало теплом. Они так и не отпустили рук друг друга.