Обрести человечность

Кларк осталась наедине со своими мыслями, страхом и болью. Тяжело дыша и пытаясь успокоить бешеное сердцебиение, она прокручивала в голове случившееся. То, что только что произошло, гулом отдавалось в сознании, руки тряслись, на глаза наворачивались слезы от боли и испуга. Все тело болело от синяков и ссадин, вывихнутая рука почти не слушалась и опухла, любое движение челюстью отдавало резкой болью. Она давно не чувствовала себя так гадко. Более того, она никогда не чувствовала себя так. Перед глазами до сих пор стоял яростный взгляд и он пугал, потому что девушка была похожа больше на дикого зверя, чем на человека, способного понять ее речь. Она была выше, гораздо сильнее и очень агрессивна. Простую агрессию как способ защиты еще можно понять, ведь это ее дом, в который внезапно вломился чужак. Особенно если учитывать, что дом стоял посреди глухого леса и неизвестно когда здесь в последний раз появлялись другие люди. Но что Кларк понять не могла, так это злобу, что видела в ее глазах. Такие эмоции не могло вызвать одно лишь стремление защититься от вторжения на свою территорию. Это была ненависть. Это было желание и готовность убить прямо здесь и сейчас. И если бы на Кларк обнаружилось то, что искала хозяйка дома, то в живых ее бы не оставили. В этом она была абсолютно уверена. — Что она искала на мне? Видимо это что-то важное, если сразу после досмотра она ушла и заперла меня здесь, привязав. Тебе, Кларк, очень повезло что на тебе этого не оказалось, чем бы оно ни было. Дальнейшие размышления Кларк прервал звук удара топором о дерево. Она вздрогнула и сильнее вжалась в угол комнаты, обхватив колени здоровой рукой. Ясность мышления возвращалась и дикий, животный страх понемногу отступал. Стараясь прислушиваться ко всему, что происходит вокруг, Кларк примерно представляла чем занималась хозяйка дома — сначала рубила дрова, затем шумела чем-то металлическим в другом конце дома, были слышны звуки воды. От последнего девушка мучительно сглотнула и стиснула зубы от боли в пересохшем горле, пытаясь вспомнить сколько уже обходится без воды. — Второй день, уже второй день. Не критично, но затягивать с этим точно не стоит, иначе обезвоживание убьет меня раньше этой сумасшедшей. За окном уже почти стемнело, в комнате царил полумрак и холод. Кларк начал бить озноб, из-за короткой веревки, которой она была привязана к трубе, до кровати было не добраться. Сидеть на холодном полу было уже просто невыносимо и с этим нужно было что-то делать. Попытки развязать узел на ноге или на трубе ни к чему не привели, веревка была завязана сложным узлом, неизвестным девушке, хотя кое-что она в них понимала.  — Все юные скауты должны уметь вязать парочку добротных узлов. — Темноволосый мальчик с гордостью демонстрировал Кларк готовый охотничий узел, которым скрепил два конца толстой веревки вместе. — И, конечно же, все скауты должны уметь их развязывать. Хочешь научу? Я Финн, кстати. — Не тем узлам ты меня учил, Финн, ох не тем.  — Кларк еще раз попробовала развязать веревку, но та не поддалась ни на сантиметр. Все это начинало выводить девушку из себя и откровенно злить. Злость и обида на все происходящее нарастали в ней в геометрической прогрессии — она вспомнила свое неудачное приземление, ночные страхи в лесу, холод и голод, и, в довершение, избиение и унижение от, возможно, единственного человека на много десятков или даже сотен миль вокруг. Эмоции взяли верх над осторожностью, и, развернувшись к железной трубе, к которой был привязан другой конец веревки, с силой ударила ее ногой. От разнесшегося по дому гула Кларк сначала вздрогнула и сжалась, но, быстро сбросив с себя оцепенение, снова ударила по трубе, и снова. Та начала слегла шататься от ударов, но о том чтобы выломаться не шло и речи. Реакция не заставила себя долго ждать. Дверь с грохотом отворилась, будто ее открыли ударом ноги. Темнота в комнате рассеялась теплым светом, на фоне которого Кларк увидела силуэт брюнетки. Вид у нее был поистине устрашающий — мясницкий фартук, крепко сжатый в руке тесак, угрожающий и раздраженный взгляд. Клетчатая рубашка сменилась майкой, что оголило руки девушки — широкие плечи, крепкие мышцы. В тот момент Кларк могла бы поспорить, что на кистях и предплечьях она увидела бы выступающие вены, если бы не кровь. Кровью был испачкан фартук, она капала с тесака и рук на деревянный пол, нарушая воцарившуюся тишину. Шли секунды, но ничего не происходило — брюнетка не приближалась и, казалось, вовсе не шевелилась и не дышала. Только смотрела. Никогда в своей жизни до этого момента Кларк не ощущала на себе такого тяжелого взгляда — он проникал под кожу, обжигал и сдавливал легкие, заставлял что-то в животе скручиваться в тугой узел и нервно сглатывать. Сначала Кларк пыталась держать зрительный контакт, но вскоре поняла бессмысленность подобной затеи и потупила взгляд в деревянные доски пола — она чувствовала себя беспомощной и слабой. Этот уничтожающий взгляд сверху вниз был сродни пытке. — Нельзя! Нельзя отдать ей окончательную власть над собой. Если я сейчас ничего не сделаю с этим, то проиграю ей во всем и дальнейшее сопротивление уже не будет иметь никакого смысла. Она уже будет знать, что может заставить меня сидеть с поникшей головой, что я трус и слабак, который ее боится и подчиняется. Так нельзя, это не правильно. Кларк несколько раз глубоко вдохнула и встала, смотря в зеленые, враждебные глаза. — Если ты хочешь, чтобы я стояла перед тобой на коленях, то тебе придется снова меня ударить. — Кларк боялась, что ее голос предательски дрогнет, распухший от обезвоживания язык не послушается, и тогда все это потеряло бы всякий смысл, но ей удалось произнести эти слова почти невозмутимо, даже с легким вызовом. Учитывая ее состояние это было почти подвигом. Она стояла, пытаясь унять бьющую ее крупную дрожь, и не отводила взгляда от той, кому она не могла проиграть. Время тянулось мучительно долго. Кларк казалось, что прошла вечность, когда брюнетка наконец шевельнулась, хотя на самом деле все длилось не больше минуты. Она медленно поднесла руку с тесаком к своему лицо и тупой его стороной, не испачканной в крови, почесала себе висок, искривила в подобии усмешки самые краешки губ, и, лениво отвернувшись, вышла из комнаты, закрыв дверь с такой силой, что казалось будто она сейчас сорвется с петель. Как только дверь захлопнулась, Кларк выдохнула и с облегчением оперлась спиной о стену, сползая по ней на холодный пол. Вся эта демонстрация силы далась ценой больших усилий и теперь она чувствовала себя совершенно обессиленной и морально опустошенной. Девушка тихо заплакала, опустив голову на колени. Кларк и сама не заметила как уснула, ей нужно было хоть немного отдыха. Организм не выдержал подобного перенапряжения и просто отключился, однако долго поспать не удалось. От снившегося кошмара она проснулась с негромким вскриком и тут же зажала рот ладонью, не желая привлекать ненужного внимания. Первое время после пробуждения Кларк не понимала где находится и почему вокруг такая непроглядная тьма. Все случившееся казалось лишь дурным сном, не более, но проясняющееся сознание и воспоминания о случившемся говорили об обратном. Нужно было решать что делать дальше, но так не хотелось думать, двигаться. Она хотела, чтобы все это просто закончилось и не было больше ни боли ни страха ни унижений. Чтобы кто-то пришел и забрал ее отсюда, спас, позаботился. Кларк вспомнила о матери и улыбнулась. — Значит смотри внимательно - если какой-то хулиган начнет тебя обижать и задираться, толкаться или еще что, и, если миром дело никак не решить, то бей сюда. — Эбигейл Гриффин продемонстрировала отменный удар в пах воображаемому хулигану. Выглядело все это слишком комично и Кларк никак не могла воспринимать все с серьезным выражением лица, активно сдерживая улыбку и смех. — А потом убегай. — Но почему? Это ведь всего лишь глупые мальчишки. — Вся веселость куда-то исчезла, уступив место непониманию. Убегать? Ее мама, которая никогда не бежала от проблем, советует убегать от каких-то мелких хулиганов. Этого она никак не понимала. — Потому, что жизнь слишком хрупкая вещь и даже эти глупые мальчишки могут тебе сильно навредить. Шанс этого маленький, но он все равно есть. Если тебе угрожает опасность — беги. Беги в людное место, ищи других людей, звони в полицию. — А если я буду не одна? — Тогда бегите вместе, никогда нельзя оставлять человека в беде. Неважно друг он тебе или нет, если ты можешь кому-то помочь — постарайся это сделать. Безразличие порой может быть страшнее любых хулиганов. — Эбби внимательно взглянула на свою дочь и, когда убедилась что та верно поняла ее слова, улыбнулась. — Вот только бежать здесь некуда, мама, и других людей тоже нет. Есть только она. — Кларк какое-то время внимательно прислушивалась к тишине дома, но так и не смогла ничего услышать. По всей видимости она проспала несколько часов и сейчас была глубокая ночь. И если и решаться на что-то, то это был самый подходящий момент. — Думай. Думай как можно избавиться от веревки. Если не получается развязать и оторвать, то нужно поискать что-то острое. Но что? И тут Кларк вспомнила о том, что напрочь вылетело из головы — нож, которым она перерезала стропы парашюта, был все еще при ней. Она потянулась здоровой рукой к сапогу и нащупала деревянную рукоять. Перерезав веревку, Кларк аккуратно встала и принялась разминать затекшие мышцы — это было больно, но необходимо, потому что из-за кучи ссадин, синяков, постоянного холода и долгого нахождения в неудобном положении тело стало совершенно деревянным, а двигаться придется максимально тихо. Когда с разминкой было покончено, она медленно двинулась в направлении двери. В комнате была почти полнейшая темнота несмотря на имеющееся окно — небо было затянуто тучами и свет Луны почти не пробивался через них, двигаться приходилось почти вслепую. Пройдя шагов десять, Кларк все-таки нащупала рукой деревянную поверхность двери и кованную ручку. Стараясь шуметь как можно меньше, она медленно потянула дверь на себя и выглянула — метрах в пяти от нее дверь справа по коридору была открыта и оттуда лился теплый, желтый, странно подрагивающий, свет. Кларк уже была готова сделать шаг вперед, как вспомнила о ноже, который все еще держала в руке. — Думаю стоит спрятать его где-то в комнате, я все равно одной рукой не смогу защититься, а провоцировать ее на еще большую агрессию не хочется. Ведь если бы она хотела убить меня, то наверное уже сделала бы это. Сейчас я не представляю для нее угрозу и возможно только благодаря этому все еще жива, и неизвестно как она отреагирует увидев у меня в руке нож. — Кларк тихо вернулась в комнату и спрятала его под матрас кровати в надежде, что если ее опять привяжут, она сможет до него дотянуться. Вернувшись в коридор, девушка пошла вперед с максимальной осторожностью и молясь, чтобы доски деревянного пола не заскрипели, подошла к открытой двери. Кларк прижалась к стене и аккуратно заглянула внутрь и то, что она там увидела, повергло ее в шок. Довольно большую комнату освещал мягкий свет от камина, находящегося у левой стены комнаты, на противоположной от входа стене было большое окно с деревянной рамой и такими же, как в кухне, клетчатыми зелеными шторами. Слева от окна, в углу комнаты, стояла большая деревянная кровать, застеленная толстым клетчатым пледом. Вдоль остальных стен расположились стеллажи с книгами почти до самого потолка, весь пол был устлан шкурами различных животных, но больше всего Кларк удивило другое — в уютном кресле, что стояло у камина в пол оборота ко входу, расположилась брюнетка. Похоже она спала — поза была расслабленной, а одна рука свисала с подлокотника. Но больше всего Кларк поразил другой факт — она явно видела, что на груди девушки покоилась раскрытая потрепанная книга. — Я взаправду вижу комнату доверху набитую книгами в доме посреди леса? Что же, в этом для меня есть большой плюс, если она умеет читать, то прекрасно понимает о чем я говорю. Она не глухая, это я уже поняла. Если у нас и не выйдет диалога, то во всяком случае мои слова точно будут поняты. Может утром стоит попробовать заговорить с ней и все объяснить, на это теперь появился хоть какой-то шанс. Пусть и не большой. — Кларк смотрела на спящую в кресле девушку и ей казалось, что она видит совершенно другого человека — расслабленная поза, отсутствие оскала и черной краски вокруг глаз, распущенные темные волосы, небрежно лежащая на груди книга. Ничего в ней сейчас не говорило о том, что пару часов назад она пылала ненавистью, агрессией и была готова убить человека. — А ведь сейчас у меня в руке вполне мог оказаться нож и ты так крепко спишь, что не услышала до сих пор моих шагов. Почему ты не запрела меня? Считаешь, что я для тебя совсем не опасна и ничего тебе не сделаю?— Кларк представила как подходит к спящей с ножом в руке, как упирает острие в ее грудь. Всего одно движение и Кларк будет в безопасности в этом доме пока ее не найдут. И она очень сомневается, что кто-то будет искать бывшую владелицу дома. Но представить, что она вонзает нож в грудь спящей девушки она так и не смогла.—Ты права, я действительно не смогу убить тебя. Всю свою жизнь я стремилась помогать людям, а не вредить им. И, если ты меня до сих пор не прикончила, то возможно есть шанс решить все это мирно. Кларк вернулась в коридор и тихо пошла к двери, ведущей на кухню. Когда она подошла ближе, то увидела едва заметную тусклую полоску света, пробивающегося из-под двери. Надеясь, что в доме больше никого нет, она осторожно заглянула внутрь, но никого не обнаружив, облегченно выдохнула. Свет шел от дровяной плиты, где догорали угли. Все было чисто убрано — не было грязной посуды, на столах не стояло ни одной лишней тарелки, а пол как-будто только что вымыли. Разделочный стол ничем не напоминал о том, что пару часов назад на нем разделывали дичь. — А у нее явно маниакальная склонность к чистоте. Я, конечно, не ожидала увидеть здесь кучу костей, горы грязной посуды и мусора, но все-таки так чисто бывает далеко не на каждой кухне. Надеюсь, что кости она хранит только в мастерской и они не человеческие. Какой же из тебя доктор, Кларк, пусть даже и психолог, если ты не смогла понять человеку принадлежат они или нет. Нужно было внимательнее все осматривать, не пришлось бы сейчас гадать. От размышлений Кларк отвлекло настойчивое урчание живота. Потребности организма дали знать о себе и, увидев на одном из столов большую миску с водой, тут же жадно припала к ней губами. Она давно не пила и теперь казалось, что никогда не сможет напиться. Но жажда все-таки постепенно утолялась, даже чувство голода притупилось. Когда Кларк смогла оторваться от воды, то заметила рядом накрытую деревянной доской железную миску. Открыв ее, она увидела внутри крупные куски жаренного мяса. От него шел такой потрясающий запах, что голова у Кларк закружилось, а живот скрутило судорогой, но как бы не хотелось есть, миску пришлось накрыть обратно. Все-таки брать без спросу еду в этом доме она не решалась. Отвернувшись, Кларк пошла к выходу. Входная дверь представляла собой конструкцию из четырех толстых длинных досок, скрепленных тремя железными скобами по всей ширине, и трех тяжелых железных затвора. —Изнутри это самые настоящие крепостные ворота, не меньше.— Кларк провела рукой по гладкой поверхности дерева и один за другим стала открывать засовы. —А ты ко всему подходишь основательно, да? Засовы ни разу не скрипнули. Интересно, чем ты их смазываешь? Жиром?— Кларк открыла дверь и шагнула наружу. Она тут же поежилась и запахнула куртку, на улице было очень холодно, дул ветер, мрачное небо грозило дождем.— Если я уйду, то что дальше? Я умру в лесу завтра или послезавтра от обезвоживания, голода, холода или хищников. Куда мне идти в таком слабом состоянии? Я даже не знаю, в каком направлении двигаться. Единственный мой шанс на выживание — остаться в доме. Нет, уходить не вариант, но и с хозяйкой нужно что-то делать — достучаться до нее и объяснить ситуацию. Объяснить, что я ей не враг. Решив, что уходить из дома смертельно опасно, она вернулась на кухню и закрыла за собой дверь. Возвращаться в комнату, в которой она была привязана не хотелось совсем — там было слишком холодно, а здесь была печка. Присев на пол напротив нее, она подбросила в затухающий огонь несколько небольших дровишек, что были аккуратно сложены рядом. Вскоре пламя весело затрещало, обдавая тело Кларк долгожданным теплом. Она сидела, положив голову на колени и чувствовала, как проваливается в тревожный сон. — Эй, сестренка, ты что, спишь? — Беллами с хитрецой посмотрел на сонную девушку, что уснула прямо напротив телевизора, сидя на пушистом мягком ковре. — А? — Кларк сонно потерла глаза и пыталась понять где находится. Она быстро осмотрелась — это была ее квартира в Нью-Йорке. — Просто кошмар приснился. Представляешь, мне снилось, что я застряла в лесу в каком-то странном доме. И там кто-то жил, но я никак не могу вспомнить кто. — Очень интересный сон у тебя однако, Кларк Гриффин. Очень интересный. И кто же там был? Где был этот дом? — Кларк показалось, что парень пришел в какое-то эмоциональное возбуждение от услышанного, его глаза теперь выражали фанатичную заинтересованность. — Мы летели из Сент-Пола в Бисмарк, но с самолетом что-то случилось и Эдди сказал мне прыгать с парашютом. Я упала в деревья и... — Где это было?! — Беллами закричал с такой злостью и одержимостью, что казалось от того узнает он ответ на вопрос или нет зависела его жизнь. Кларк никогда раньше не видела его в таком состоянии. — Я не знаю! Мы летели над сплошными лесами, а еще там совсем рядом должна была быть река, но я ее не помню. — девушку пугало это перевозбужденное состояние ее сводного брата, что-то в нем было неестественное. Он стоял и смотрел на нее стеклянными глазами, которые постепенно начали чернеть, он оскалился подобно демону, посмотрел куда-то в сторону и склонил голову на бок. — О, она пришла за тобой. Она нашла тебя. Она смотрит. Смотрит и думает как убить тебя. Она убьет тебя. Убьет как обычную дичь на охоте. — Глаза его полностью почернели, голос стал хриплым и зловещим. — Ты должна была убить ее. Убей ее первой. Только так ты сможешь выжить. Только так ты дождешься помощи. Вонзи нож ей в сердце пока она спит. Убей ее. Убей ее! УБЕЙ ЕЕ! От резкого пробуждения Кларк дернулась и ударилась затылком о ножку стола в которую упиралась спиной. И к без того паршивому состоянию прибавилась головная боль, отчего девушка обхватила голову руками, разминая виски и пытаясь успокоить болезненную пульсацию. Спустя пару минут боль начала отступать и Кларк ощутила на себе чей-то взгляд. Обернувшись, она увидела ее — на пороге кухни стояла хозяйка дома и наблюдала за ней. На доли секунды в ее взгляде читалась заинтересованность, но когда увидела, что Кларк заметила ее, вновь оскалилась, показывая крайнюю степень недовольства. — Не злись, пожалуйста, я ничего здесь не трогала, просто в комнате было холодно, — голос Кларк начал дрожать, когда она увидела, что девушка двинулась к ней, и начала отползать к стене, не желая уменьшать дистанцию. После сна она была еще не в себе и подсознательно напугана. Когда спина уперлась в тумбочку и бежать было уже некуда, вытянула руку перед собой, желая хоть так остановить девушку. — Ты же понимаешь меня? Понимаешь, что я говорю? Брюнетка ничего не ответила, лишь схватив девушку за грудки, резко подняла на ноги, но тут же слегка ослабила хватку, когда Кларк вскрикнула от боли в потревоженной руке. Девушка с недоверием покосилась на нее, а после дернула за куртку и потянула вниз, пытаясь снять. — Постой, дай я сама сниму ее, пожалуйста, мне больно. — Кларк с просьбой в глазах посмотрела на хозяйку дома, надеясь что та проявит хоть каплю человечности. Брюнетка с подозрением восприняла эти слова, но разжала руки, правда не отступила при этом ни на шаг и продолжала стоять вплотную. Кларк аккуратно стала снимать куртку, стараясь не делать резких движений, но и медлить она не хотела, опасаясь, что рассерженная девушка не станет долго ждать и тогда сорвет куртку силой, что будет гораздо больней. — Все. У меня плечо вывихнуто. Не успела она договорить, как брюнетка задрала рукав ее футболки и принялась осматривать воспаленное плечо — быстро и грубо, чем причиняла только новую боль. Не прошло и минуты, как на грудь ей с силой надавили, буквально кидая на пол и тут же опустившись рядом, прижав коленом грудь Кларк к деревянным доскам, взяли ее за запястье больной руки. — Что ты собираешься делать? — ужас промелькнул в душе Кларк, когда она поняла, что придавлена к полу так, что не может пошевелится, а брюнетка, очевидно, собиралась вправить ей плечо. Она очень сомневалась, что у той имелись достаточные для этого навыки, и боясь, что ей сделают только хуже и окончательно покалечат. — Стой! Не надо! — Кларк уперлась здоровой рукой в грудь девушки и пыталась оттолкнуть ее от себя, но добилась лишь угрожающего рычания в ответ. Через секунду раздался неприятный звук и последовавший за ним крик Кларк, тело пронзила дикая боль. Она полностью поглотила ее, в глазах потемнело, дышать стало почти невозможно. Прошло не меньше пары минут прежде чем разум начал проясняться и девушка почувствовала, что на грудь ей больше ничто не давит. Обняв горящую болью руку, она так и осталась лежать на полу, свернувшись в позе эмбриона и глотая слезы. Когда боль стала понемногу успокаиваться, Кларк заметила, что на нее больше не обращали никакого внимания, будто ее здесь и нет. Брюнетка ходила по кухне, что-то доставала из разных банок, шумела мисками. Скорей всего она готовила завтрак, потому что по кухне вскоре разнесся чудный аромат еды, отчего у Кларк закружилась голова, а желудок снова свело судорогой, но просить о чем-либо не собиралась — привлекать к себе внимание она считала уже попросту опасным. Вскоре хозяйка дома села за стол и принялась неторопливо поедать завтрак, совершенно не обращая внимания на лежащую на полу девушку. После того как с завтраком было покончено, а посуда помыта, брюнетка в два быстрых шага подошла к Кларк, схватив лежащую девушку за талию, рывком поставила на ноги и с силой толкнула к выходу из дома. Продолжая толкать ее в спину, они вышли во двор, и Кларк услышала за спиной угрожающий рык, явно намекающий, что ей пора уходить. — Пожалуйста, послушай меня, — Кларк повернулась к ней, стараясь выдержать зрительный контакт и говорить как можно ровнее и мягче, — Я знаю, что ты понимаешь меня. — На ее слова не последовало никакой реакции, лишь взгляд стал более раздраженным. Смотреть ей в глаза было очень тяжело. — Я знаю что ты умеешь читать.— В ответ послышался рык, громкий, от чего у девушки побежали мурашки по всему телу. По всей видимости упоминать о том, что она видела брюнетку спящей не следовало, но было уже поздно. — Самолет, на котором я летела, сломался, мне пришлось прыгать с парашютом прямо посреди леса, тогда я и травмировала руку. — Кларк видела в глазах девушки подозрение и недоверие. — Я могу показать откуда пришла, ты найдешь там парашют, я не лгу тебе. Меня наверняка ищут и скоро должны прибыть спасатели. Позволь мне остаться у тебя ненадолго. Раздалось очередное угрожающее рычание и Кларк на всякий случай сделала шаг назад, хотя и понимала, что в случае чего она не сможет защититься себя. Все сказанное не произвело никакого положительного эффекта и только ухудшало ситуацию. Нужно было найти правильные слова, достучаться, но времени на это оставалось все меньше. — Я ведь не опасна для тебя, — Кларк показалось, что от этих слов в глазах девушки промелькнула издевательская усмешка, но появление хоть какой-то эмоции кроме агрессии и раздражения немного приободряло. — Я могу быть полезна — помогать, делать какую-то работу, только покажи. — Снова усмешка. Ее выдавали только глаза, само же лицо хранило выражение крайнего раздражения и недовольства. — Прошу, я же умру там! — Кларк указала рукой в сторону леса, ее голос был полон отчаяния. Она уже не могла выдержать этого издевательского взгляда, эти усмешки. Она была в отчаянии. — Мне там и дня не продержаться! Лучше сразу убей меня, потому что, если ты меня прогонишь, то фактически убьешь собственными руками! Кларк сама не понимала, откуда у нее взялось столько смелости, видимо от безысходности. Ей уже нечего было терять и последнюю фразу она почти что прокричала. Со стороны могло показаться, что это не принесло никакого результата, но Кларк заметила как тяжело задышала девушка, как усмешка в ее глазах исчезла и, буквально на пару секунд, в них отразилась грусть и боль, быстро сменившись раздражением и бешенством. Видимо этой фразой она задела очень больную тему, и это могло как спасти ее, так и убить. Хозяйка дома посмотрела на нее еще несколько секунд, испепеляя взглядом, а после быстро пошла в сторону сарая. Кларк увидела, что брюнетка взяла в руки топор.