Равновесие льда

      Ночью небо в степи — особое. Высокое, далекое. Звездами усыпано — как полог шатра шамана бусинами. В это небо можно глядеть, не в силах наглядеться, пока звезды не ссыпятся за горизонт, а над самым краем степи не проляжет тонкая полоса света, предвещая появление нового дня.       Гаруг глядел в небо сквозь ресницы, вдыхал запахи трав и наслаждался недолгим моментом покоя. Вот-вот тяжелую, мутную еще голову приподнимут, в лицо дунут сонной пылью — и под сомкнувшимися веками снова запляшут дрожащие тени навязанных снов. Но пока был только он и небо.       Прошло довольно много времени, прежде чем дошло: что-то не так. Голова медленно прояснялась, мысли выплывали из рассеивающегося тумана. Из этого же тумана приходили звуки — и они были непривычными, не такими, как последние три пробуждения. На осознание этого потребовалось еще немного времени. Ощущения вернулись окончательно: жесткая, надежная земля под лопатками, ветер, колышущий стебли травы, дыхание усталых, прошедших долгий путь коней. Всего двое коней. И рядом — только одно существо.       Мало кто в степи мог слышать так, как Гаруг. Мало кто мог уловить столь мелкие оттенки, детали звуков. И он сейчас вслушивался в дыхание незнакомца, столь не похожее на дыхание троих соплеменников, которые везли его куда-то последние несколько дней.       Это был не орк. И не человек, кажется — Гаруг мало общался с людьми. И на легкое, едва уловимое дыхание, порой слышавшееся ему во снах, там, где сияли белизной ледяные пики, это тоже не походило.       Оставив попытки понять, кто же рядом, Гаруг прислушался к себе. Сонный порошок постепенно отпускал из своих цепких когтей. Возвращалась чувствительность — не тела, но духа. И дух был в смятении: он не чувствовал никаких пут.       Тот, кто увез его от сородичей — что он хотел? Почему не спешил затуманить сознание, лишить возможности вырваться? Гаруг понимал: для того, зачем его везли раньше, он нужен был безвольной куклой. Но сейчас ему дали очнуться, и?..       — Кто ты?       Он не открывал глаз, только бусины звезд всё так же поблескивали сквозь ресницы. Он слушал — и слышал, как изменилось дыхание, зашуршала одежда. Как раздался непривычный, слишком тягучий говор:       — О, очнулся? Чудно-чудно...       Движение было очень быстрым — Гаруг распахнул глаза, а сидевший в стороне незнакомец уже склонился над ним, загораживая небо. Лица было не разглядеть, только мазнуло по щеке прядью волос. Но незнакомец, похоже, все прекрасно видел, потому что осмотром остался удовлетворен и отодвинулся.       — Кто ты? — терпеливо повторил Гаруг.       — Тебе имя или что? — вопрос был задан чуть насмешливо.       Гаруг понял.       — Зачем я тебе?       — Уже лучше. Незачем. Свое я уже забрал.       Подобного Гаруг не ожидал. Вздрогнул, пытаясь понять, что изменилось, и медленно выдохнул, найдя лишь одно отличие. Амулет, доставшийся матери от отца. Его не было. Но при этом он ощущался рядом. Странное чувство, и Гаруг привычно сосредоточился на нем, входя в легкий транс. Да, амулет неподалеку — сила его. Льдистая, слегка пьянящая, такая привычная. Плескалась в незнакомце — и была лишь нотой в целом хоре других сил. Странно, но с этим можно разобраться позже.       — Если тебе нужен не я — почему?..       — Ты вроде в беде был, — шорох ткани — пожатие плечами. — Хоть чем-то я должен отплатить?       — По чести, — согласился Гаруг. — Утром я смогу идти сам.       Звезды медленно падали к краю неба, а они молчали. Потом незнакомец вздохнул. Пожевал травинку — Гаруг слышал короткий треск, с которым она была сорвана.       — Тебе есть куда идти-то?       — Меня там не ждут.       Травинку, кажется, перекусили.       — Ш-шаманы... — в голосе явственно прорезалось шипение. — Короче. Хочешь уйти из вашего придурошного мира, пока под венец не загнали?       Слова были непонятны: под венец? Какой венец? Но шаман на то и шаман, чтобы умным быть. Слова непонятны, а вот фраза в целом — вполне. Уйти из мира, пока не повязали путами недобровольного брака. Уйти... Наверное, ему там есть место, в другом мире, раз туда зовут?       Духи молчали, тихо и одобрительно. Не подталкивали, давая выбрать самому, но безмолвно уверяли, что оба пути — правильны.       — Я... согласен.