Равновесие льда

      — Каким путем идешь ты?       — Мне проще, — отец слабо улыбнулся.       Выглядел он бледнее обычного — хотя куда уж — и каким-то помятым, насколько может быть помятым эльф. Но на откровенность шел охотно, очень уж хотел помочь запутавшемуся в себе сыну.       — У нас слишком многие страдают от проклятья. Все перепуталось, понимаешь? И я пробовал оба пути.       — И?..       — Первый — с твоей матерью. Второй... Не понравилось. Не повезло с мужчиной. С тех пор один.       Почему-то после этого Гаругу стало лучше. С Дорианом ему ведь повезло. Легче было задать вопросы, от которых уши невольно прижимались в смущении. И легче было услышать ответы.       Да, можно было спросить у всезнающей техники, Гаруг даже видел некоторые моменты, просто не вдавался в подробности. Но узнать об этом от отца, который тоже пробовал такое, было почему-то проще. И потом, учась идти таким путем, он вспоминал тихий голос, спокойные советы и пояснения. От этого становилось не так тяжело терпеть.       Дориана как раз не было дома, опять уехал за своими амулетами. И в его отсутствие принять решение стало легко, как будто с глаз исчезла пелена. Наверное, слишком привык, что все вдвоем и вдвоем, и все идет как идет. А остаться одному было странно и почти непривычно. Поэтому навстречу вернувшемуся нагу Гаруг вышел особенно торопливо, боясь увидеть, что тот опять еле ползет.       Обошлось, в этот раз Дориан был просто усталый и голодный, но счастливый до безобразия: в дальнем мире нашел три амулета разом, в каком-то храме, и даже сумел добыть их бескровно, немного поиграв в божество и унеся хвост до того, как подлог раскрылся. С аппетитом умяв плотный обед, он благодарно прошипел что-то и уполз отсыпаться.

***

      Пробуждение было странным. Кто-то сидел рядом и смотрел. Просто сидел и смотрел, долго, очень долго. Дориан чувствовал это сквозь сон, ворочался, но никак не мог проснуться: не чуял опасности, наоборот, от этого взгляда было как-то даже теплее, и дрема укутывала легкая, видения перед глазами мелькали светлые, приятные. Потом он все-таки глаза открыл, сонно сощурился на Гаруга. Оказывается, именно он и смотрел — хотя кому еще-то.       — Ты не изменил решения? — поинтересовался он.       Дориан спросонья не сразу понял, потом, как осознал — посерьезнел, сел и покачал головой.       — Такие решения я не меняю. А ты?..       — Примешь такую жену? — Гаруг говорил тихо и очень серьезно. — Которая никогда не сможет родить тебе детей.       На это Дориан только фыркнул. В конце концов, можно было и усыновить кого, или заплатить какой-нибудь нагайночке. В подобных вопросах он был до жути прагматичен, не руководясь эмоциями.       — Любого, — повторил он. И медленно-медленно перетек ближе, замер вплотную, почти касаясь губами чужой щеки. Гаруг не отшатнулся, только глаза закрыл, и Дориан медленно прикоснулся языком, пробуя его на вкус. Даже тут шаман напоминал лед: прохладный и чуть горчащий.       — Вкусный... — тихо прошипел он, чувствуя, что Гаругу сейчас очень нужны ласка и поддержка. Что, несмотря на решительность, ему сейчас страшно. Кстати, был вопрос, требующий выяснения.       — У тебя... опыт есть? — очень осторожно уточнил Дориан, кладя руки ему на плечи. Даже не лаской, нет, просто поглаживая и пытаясь успокоить.       — Я делил ложе с женщинами, — голос Гаруга был почти спокойным. Почти. Дориан не представлял, чего ему сейчас стоит эта выдержка, и потому принялся медленно разминать напряженные плечи. Ткнулся носом в волосы, туда, где на виске начинались косицы, осторожно высунул язык, самым кончиком прикоснувшись к острому краю уха. То дернулось, Гаруг вздрогнул, но, кажется, это было правильно. У эльфов уши всегда были чувствительным местом, и полукровки обычно наследовали эту черту.       В чем в чем, а в постели Дориану никогда никто не отказывал, ни сейчас, ни по разгульной юности. Уж больно экзотически-привлекательной была внешность и хорошо подвешен язык. И теперь внезапно все это пригодилось, потому что Гаруга требовалось натурально заласкать, чтобы хоть немного оттаял и размяк. Дориан даже одежду с него снимать не спешил, гладил так, стараясь отыскать местечки почувствительней, и рубаху с плеч потянул только тогда, когда Гаруг задышал чуть чаще.       Дальше пошло проще, Дориан уже просто вился вокруг, вылизывал подергивающиеся уши, терся чешуей, зная, как приятно она может массировать разогретую кожу. И Гаруг наконец-то отзывался, еще не тянулся в ответ сам, но хотя бы на поцелуи отвечал, пусть и неуверенно. И дернулся, когда его пытались приласкать как мужчину.       — Не... нельзя, — выдохнул он, отводя руку Дориана в сторону.       — А? — только и смог ошалело уточнить тот.       — Это ритуал, — туманно пояснил Гаруг. — Только как женщину, понимаешь?       Дориан отодвинулся и оперся о выгнутый дугой хвост, понимая, что сейчас похоже свихнется с этим шаманом.       — А что еще в этом ритуале нельзя или можно?       Гаруг тоже посерьезнел, приподнялся на локтях, внимательно и как-то беспомощно глядя в ответ.       — Ласкать как женщину, брать как женщину. В твоем истинном виде, чтобы все семя оказалось во мне.       У Дориана слов не нашлось. Все, что нашлись, были исключительно ругательные, которые, кажется, сейчас произносить не следовало.       — С ума сошел?! — наконец выдохнул он. — Куда я тебя сразу так?! Ты вообще знаешь, как я устроен?       — Знаю, — вот на этот раз спокойствие было не вымученным, Гаруг, кажется, был полностью уверен в своей правоте. — И я учился.       — А?!       Моргнув, Дориан сначала обдумал услышанное, потом дернулся вперед. Ладонь сама нырнула между чужих бедер, еще и Гаруг чуть раздвинул ноги, позволяя прикоснуться и нашарить что-то твердое и весьма скользкое.       Вместо слов вышло бессвязное шипение. Такого Дориан от тихого шамана точно не ожидал. И в руки себя взял не сразу, сглотнул пару раз, с трудом уняв мечущийся по постели хвост. Как этот сумасшедший «учился» — думать не хотелось, особенно с учетом того, где именно он мог почерпнуть знания на эту тему.       — Ты хоть ничего себе не повредил?       — Нет, отец объяснил, как нужно. Так ты продолжишь?       Очередное шипение Дориан просто проглотил. Пришлось, иначе бы выплескивал эмоции еще долго. Вместо этого он постарался сосредоточиться на озвученных правилах, вдохнул, выдохнул и вернулся к прерванным ласкам. Это было тяжело, но он очень старался, и даже постепенно снова увлекся, благо Гаруг, если не переходить установленную только что границу, и отвечать начал.       По счастью, темперамент эльфов, частенько напоминавших мороженые в прямом смысле слова тушки, его обошел стороной. Скорее уж взыграла горячая орочья кровь, в какой-то момент Гаруг начал забываться, застонал сдавленно, неосознанно вскидывая бедра. Видя такое, Дориан поспешил перевернуть его на живот, от греха подальше, еще и подушку сунул, чтобы было удобней.       То, что распиравший Гаруга предмет был изо льда, Дориана уже не тронуло. Насмотрелся, по счастью, на этот зачарованный лед, который льдом-то не был — не таял, не холодил. Зато когда подцепил и осторожно потянул наружу...       — С ума сошел, — почти спокойно заключил он, обнаружив, что Гаруг умудрился в себя уместить. Зато да, выполнить требование о семени теперь было возможно без особых последствий. Интересно, все, у кого эльфийская кровь, такие ненормальные? На памяти Дориана именно остроухие в постели вечно творили не пойми что. Гаруг, кажется, решил продолжить славные деяния предков и дальней родни.       Некоторое время Дориан молча смотрел на открывшуюся картину. На душе было крайне странно, вроде и понимал: шаманские ритуалы эти нужны Гаругу зачем-то; для него, в общем-то, готовились, и уж явно по согласию. Только что-то внутри сорвало, когда Гаруг обернулся, прижав уши, поглядел вроде адекватно, но при этом такими шальными глазами... Открыл рот, попросил. В слова Дориан не вслушивался, только в интонации, в глубинный смысл. Пытался понять, действительно ли надо, действительно ли хочет.       Хотел. Его, Дориана хотел. Это он тоже давно научился слышать. Но незнакомые нотки в этом желании... Не похоть, нет. Просьба именно к нему, только к нему и ни к кому другому.       Эмоции схлынули, оставив сначала одну злость: какого демона? Почему какой-то там треклятый ритуал лишает Гаруга права получать удовольствие?! И даже если его так смертельно надо соблюсти — это еще не повод делать все... так!       Потом злость тоже ушла, сменившись замешанной на какой-то шальной нежности решительностью сделать так, чтобы Гаруг этот раз запомнил как что-то хорошее, нет, одно из самых лучших. А не как итог планомерной растяжки себя куском льда.       А дальше Дориан уже не думал. Какой тут думать, когда распаленный любимый так гнется под руками с чисто эльфийской грацией, так стонет, хрипло и протяжно, так закусывает губу этими своими клыками, что просто невозможно не облизать и губы, и клыки, и вообще его всего, от ушей до самого сокровенного.       Потом придерживать еще пришлось, так извивался, распробовав, как это, когда внутри живое, теплое, аж две штуки, а не бездушное и твердое. И старательно сжимать руки на бедрах, чтобы не соскользнули вниз, не приласкали, раз уж просил так не делать. Впрочем, оно и без этого, кажется, Гаругу понравилось — дальше некуда. Настолько, что Дориан едва успел за ним, выплеснулся, когда тот уже обмяк, уткнувшись лбом в подушки, неловко раскинув руки.       Дориан и сам упал рядом, пытаясь отдышаться. Потом потянул Гаруга к себе, оплетая ноги хвостом, развернул, такого теплого и податливого, потянулся к губам, с радостью ощутив, как тот уже сам рвется вести в поцелуе, как обнимает, прижимается ближе. Чуть отстранился, чтобы взглянуть в глаза — и с изумлением обнаружил, что теперь татуировка шамана дополнена еще одной вязью, красиво обрамлявшей лицо. Начинаясь на скулах, новая татуировка сбегала вниз мимо ушей, по шее, вилась симметричными кольцами на груди, ныряла ниже, к животу, завиваясь там причудливым узором.       — Красиво, — невольно протянул Дориан, отслеживая завитушки кончиком когтя.       — У тебя тоже, — улыбнулся Гаруг, и Дориан замер, когда пальцы прикоснулись к щекам, прошлись, повторяя резкие росчерки.       На это определенно нужно было взглянуть самому. Но — позже. А пока...       — Я надеюсь, больше ты никаких ритуалов проводить не должен? — уточнил Дориан.       — Нет, мы уже супруги, — удивился Гаруг.       — Отлично.       И Гаруг только охнул, когда Дориан сдвинулся вниз, лизнув завитки на животе, а потом и еще ниже.