Предательски огромный мир

Больше всего на свете я ненавидел огненную стихию. Ее в моей жизни было слишком много, она возникала, убивала и затихала, после взрываясь с новой силой, загоняя меня в тупик снова и снова. Весь наш мир состоял из огня. Он мог появиться из ниоткуда и сжечь то, что ему каким-либо образом не понравилось, так что в любой момент тебя могло не стать. Огонь был похож на неизлечимую болезнь, на вирус, свободно гуляющий по земле. Весь страх заключался в том, что он просто игрался с каждым жителем, и ни один не знал, когда могущественная стихия сотрет его с лица планеты. Настоящие болезни, другие разбушевавшиеся силы природы, несчастные случаи - все понемногу терялось, забывалось, исчезало. Люди не успевали пережить что-то еще. Люди умирали в бесконечных пожарах. Я проходил через такое дерьмо не один и не два раза, но все это время оставался в живых, глядя, как все вокруг исчезает. Кроме меня, наверное, был еще кто-нибудь — этого я правда не знаю. Я считал крики умирающих, а не живых людей. Если кто-нибудь вроде меня чудом оставался в сознании и здравом уме, выбравшись из своего пылающего дома и оставив за собой все, что связывало его с семьей, друзьями, спокойными деньками и вообще всем, что у него было, то вскоре он терял надежду, отказывался от того, про что говорили «в крайнем случае» и, естественно, умирал. Жизни на моем острове было мало, но она была, устроившаяся где-то на самом краю. Я не тусовался с остатками от деревень, и меня вполне устраивало мое одиночество. Жить, привязавшись к кому-либо, будь то человек или какая-нибудь облезлая зверушка — все равно, что вырыть самому себе могилу. Это я тоже не из чужих рассказов узнал. С каждым днем во мне росло что-то чужое, жестокое, странное, и оно обрастало новыми знаниями, которые ребенку иметь не полагалось, наверное, вообще. Оно питалось, захватывало меня потихоньку, как болезнь. Какая-то часть смирения во мне появилась, но то, что оставалось знакомым, детским, моим, пробуждало желание жить. Я бросался в самые страшные способы выжить, загорался надеждой от каждого пятна, проплывающего на горизонте, и нарушал все законы, что мог. Ну, думаю, жизнь хорошо отплачивала мне только за то, что я очень рано вырос. Детей на острове давно уже не было. Взрослый человек был ребенком разве что только своим тощим тельцем. Ничего удивительного в моем резком взрослении не было — посмотреть, как умерла вся твоя семья, поесть того, чего не надо, и дело сделано. Мой отец умер, пытаясь защитить всю семью. Все равно, что ухватиться за нескольких тонущих людей и пойти ко дну вместе с ними. Мы были на улице, и он внезапно почувствовал запах дыма, увидел его на чистом, казалось бы, небе и побежал. Мне тогда было не совсем понятно, что вообще случилось, если честно, но, очнувшись после приступа паники, я обнаружил, что ни отца, ни матери с братом в живых уже нет. Потом сгорела вся деревня, в которой я жил. Противная бабка Дадан со всеми своими хилыми и болеющими дружками, группа из нескольких пацанов, с которыми мы не особо сдружились, но были знакомы, все остальное население из людей самого разного возраста. Сначала я даже пытался спасать, но попытки мои, кажущиеся удачными поначалу, безуспешно проваливались. Я стоял, смотрел на охвативший все пожар и чувствовал себя самым виноватым на свете. Я никого не смог спасти. Они все надеялись на меня, на мою дрожащую протянутую руку, они все смотрели в мои глаза с мольбой, а я их не спас. С тех пор прошло несколько лет. Мне исполнилось одиннадцать. Конечно, ни у кого не возникло возможности меня поздравить, да я и в поздравлениях-то не нуждался. Легче было сказать, что никого рядом в этот момент просто не было, как и надежды на что-то радостное в середине зимы. Не было, пока в один не очень прекрасный весенний день не появился Марко. С ним я познакомился, пробираясь через очередную разрушенную огнем деревню. Ту самую, которая долгое время была моим родным домом. Сначала у меня возникло острое желание проследить за ним и сожрать, когда сдохнет. Я делал так уже не один раз и не пять, хотя постоянно человечиной питаться просто не мог. Играло как то, что мне было все еще противно и стыдно есть себе подобных, так и то, что просто необходимо было что-то еще. Забиваясь в глубины леса, туда, где не все было поражено огнем, я находил ягоды, какие-то плоды, падающие с деревьев. Я даже немного научился ловить рыбу и птиц, хотя уровень в охоте был настолько начальным, что невероятно редко получалось доставить себе такое удовольствие. Мысли о еде разбудили во мне голод, но я все еще думал, стоит и дальше следить за прохаживающимся незнакомцем или нет. Обычно таких мыслей у меня не возникало, а это значит, что что-то тут не так. - Никогда бы не подумал, что здесь кто-то живой еще ошивается, - нахмурившись, я попытался плюнуть ядом. Ну, хреново у меня вышло, поэтому я заткнулся и попытался пробраться к живому человеку. Обнаружив, что расстояние между нами заметно сократилось, тот не нашел ничего лучше, кроме как нахмуриться мне в ответ. - Пацан, - его голос показался мне усталым. Ну, наверное, он действительно устал. - Ты же сам не мертвяк, вроде. Меня словно молнией прошибло от чужого голоса. Я еще не дошел до того, чтобы от приступа сумасшествия болтать с самим собой, но, признаться, собеседников мне не хватало. Нужно было вымещать злость, нужно было ворчать, нужно было, но никого особо живого не встречалось. Сейчас я уверенно рушил зарождающееся знакомство, настраивал человека против себя и чувствовал полную удовлетворенность. - Не мертвяк, - согласился я, ногой отправив в полет попавшуюся на пути обуглившуюся сырую деревяшку. - Я тут типа жил раньше. В глазах человека отразилась секундная растерянность. Он осмотрел все, что уже, видимо, исследовал, а затем повернулся ко мне. Я напрягся, с новыми силами готовый плеваться ядом в незнакомца, но тут же расслабился, с уважением и удовольствием отметив, что в его взгляде не было ни капли жалости. Сильный, значит. Ну, сам через подобное прошел, не иначе. - Марко, - пожав плечами, тот протянул руку, и время растеряться пришло мне. Я посмотрел на него, прищурился, пытаясь разгадать хитрость в бесхитростном действии, а затем внезапно для себя ухватился за крепкую ладонь всеми силами, как за последнюю и главную надежду. Ухватился и угрюмо замолк, совсем ничего не понимая. Растерянность длилась какое-то время, а потом я разорвал возникшую связь, отдернув руку так, будто ладонь Марко меня обожгла. Он усмехнулся, и я дернул плечами, чувствуя, как ко мне возвращается чувство, не позволяющее теряться в подобных ситуациях. Я принял его с облегчением, весь открылся, впуская, но не стал использовать сразу, а представился для начала с такой важностью, что любая знать поклонилась бы в самые ноги: - Портгас Д. Эйс. Марко показался мне знакомым, отметилось у меня внезапно. Марко был либо кем-то из деревни, либо очень важным человеком, и его я знал, если ощущение, внезапно возникшее вместе с легкой каплей доверия, не обманывало меня. Мозг старательно заработал, разбуженный такими поворотами мыслей, но пока я не мог отметить ничего, кроме того, что - Твоя голова похожа на ананас. Я их ел как-то. - Ты похож на забитого пса, - невозмутимо ответил мне Марко, чуть приподняв брови. Я взглянул на него с раздражением и чуть прикусил губу, представил жалкого пса, забитого в угол, скривился и пообещал себе перестать таким казаться. Вместо этого ко мне в голову пришло решение докопаться до правды, так усердно от меня скрывающейся, наводящими на ответ вопросами. Прошла какая-то секунда, может, две, и я снова заговорил, уже коротко и не растягивая смысл: - Где ты живешь? Марко помедлил, дав мне еще один повод посмотреть на него с подозрением и глубоко задуматься, что вообще было редким явлением для меня. Ну, глупым догадкам вроде «крутой человек с ананасовых садов» или «самый знаменитый парикмахер в Ист Блю» пришел конец, когда человек ответил с едва пробивающимся напряжением в голосе: - На Моби Дике. Моби Дик… Я задумался, и догадка врезалась в меня оглушительной волной. Взгляд мой забегал по человеку, становясь несколько озадаченным и удивленным. В голове все замерло, запутавшись, и я в какой-то момент сказал мыслям «стоп», начиная судорожно вспоминать, что связывает этот мир и Марко, стоящего передо мной. Сначала ничего не лезло, но до правды мне удалось докопаться, и, оглушенный собственными эмоциями, я спросил, не успев обдумать собственные слова: - Пират? Из команды? - Белоуса, - услужливо подсказал Марко, и меня по-настоящему дернуло. Гораздо сильнее, чем тогда, когда со мной впервые за долгое время заговорили. Видимо, я, разучившийся сдерживать какие-либо положительные эмоции, постоянно менялся прямо на глазах у Марко, потому что его вид стал более заинтересованным в происходящем. Ну, он перестал казаться мне уставшим и равнодушным ко всему дядькой-ананасом, это точно. Я многое хотел ему сказать и о многом спросить. Я хотел даже просить о чем-то, наверное, но в итоге, не додумавшись ни до чего и растеряв все более-менее адекватные вопросы, я задал тот, который сейчас мучил меня сильнее всего: - Охренеть. А ты правда… э-э, ну… птичка, короче? Птичка-феникс? Марко помрачнел на долю секунды, и я внимательно пронаблюдал за каждым изменением, произошедшем у него на лице. Потом я задался себе вопросом, попытавшись самостоятельно выяснить, почему старпом сильнейшей пиратской команды в мире ошивается в развалинах сгоревшей деревни? Делать ему нечего? Скучно стало? До того, как Марко успел ответить, я заинтересовался другой вещью, которая по крутости вполне сравнивалась с превращением старпома команды Белоуса в волшебную птичку. Заинтересовался и спросил: - Покажи корабль! С каждой секундой ко мне возвращалось все то, чем я когда-то интересовался. Я вспоминал и становился собой, и с каждой секундой отпускать Марко далеко от себя мне все больше не хотелось. Эта охрененная птичка лечить умела не только свое тело, но и других… изнутри? Ну, как-то так. Марко словно встряхнуло от моих слов, хотя, может, это не его, а меня, но взгляд старпома точно изменился. Ну, я не особо разбирался в тонкостях, позволяющих видеть скрытое в глазах человека, так что просто посмотрел на это изменение, посмотрел и ничего не понял. Потом стало насрать, потому что руки Марко внезапно загорелись огнем. Я испугался и приготовился бегать за водой, чтобы потушить хотя бы этот небольшой пожар, но остался стоять, с изумлением глядя на изменения. Огонь был голубым. Он, появившись из ничего, не обжарил меня и не испепелил, хотя какой-то секундный теплый ветер в лицо я почувствовал. Но остановило меня не это, а то, что Марко умел управлять огнем, который уже охватил его тело. Не тем, что разжег он и что томился в этой своей клетке из камушков, а свободным, полыхающим пламенем, который пускал по сторонам снопы искр. Я был потрясен. Уважение к этому человеку, которого теперь обычным человеком назвать было трудно, росло с каждой секундой, потихоньку оформлялось и крепло. Мне бы хотелось, чтобы наше знакомство не закончилось на осмотре корабля, хотя так все и могло повернуться. Скажем, приплыли они глянуть, как на этом островке дела идут, послали самого быстрого и самого сильного, чтобы смог защититься, если поймут не так, а потом этот быстрый и сильный докладывает, мол, все в дерьме, поплыли дальше. Синяя с желтым птица сидела передо мной и в равнодушном молчании наблюдала, ожидая моего пробуждения. Вернувшись из тяжелых мыслей, я дернулся, обнаружив, что Марко до сих пор никуда не свалил, но ждал, вроде, только меня. Зажмурившись, я вскочил и мотнул головой в его сторону несколько смущенно, в нервном и не особо предназначенном для этого жесте поблагодарив за терпение. Не удостоив меня ответом, птица поднялась на достаточную высоту и полетела вперед, убедившись, что моя скорость во много раз меньше, чем ее. - Блять! Постой, птица! - не выдержав, воскликнул я раздраженно и пустился догонять, забыв, что силы надо беречь, а до берега моря отсюда нереально далеко. Бежать в таком темпе все время у меня точно абсолютно никак не получится, но хотя бы немного сократить расстояние между мной и Марко было действительно необходимо, иначе я мог просто-напросто потерять его из виду и остаться где-нибудь на холмике, высматривая чаек и пытаясь представить их в очках, как у феникса. У меня получилось, когда я уже готов был умереть. Сосредоточившись на своем дыхании и скорости, я не заметил, как большая часть дороги была пройдена. Дорога… От одного слова горло сжалось, словно меня начали душить, и я, сраженный ощущением, замедлился, а потом и вовсе замер, растерянно пытаясь отдышаться. В груди и в животе все стянуло, не давая мне вдохнуть так, чтобы пропало ощущение жжения в горле. Захотелось кашлять и пить, но вода, пригодная для питья, находилась в совсем другой стороне, и идти надо в сторону еще не сгоревшего леса. Что сейчас было важнее для меня? Взглядом растерянного ребенка я проводил Марко, который останавливаться даже не думал, хотя обернулся разок. Прищурившись, мне удалось разглядеть его, поднявшегося еще выше, в пелене облаков. Марко начинал злить меня своей проверкой, и я, гася в себе детскую обиду, снова пошел за ним. Меня трясло от усталости, но дрожь приходились стараться хотя бы немного сдерживать. Я не желал больше казаться слабым, поэтому вынужден был хмуро плестись за спокойно летящей птичкой без остановки. Хотя бы просто не стоять — это уже хорошо. Ничего, сказал себе я. Ничего, потом мне будет лучше. Марко устроил мне проверку, значит, думает о чем-то. Может, он хочет забрать меня отсюда. Может быть. Мысль об этом приятно грела меня, и я, воодушевившись, начал шагать быстрее. Марко, как мне показалось, тоже замедлился, давая мне хоть какой-то шанс не упускать его из виду. Дела снова пошли на лад, и я успокоился, угомонив в себе едва не устремленный в сторону старпома команды Белоуса свой внутренний пожар. Вскоре я начал бежать, и птица в небесах полетела быстрее, оставляя голубоватый оттенок на безмятежно плывущих облаках. Облакам хорошо… плавают себе и плавают. Ни о чем в своей жизни не жалеют. И видят много. И изменить себя могут. Облакам хорошо, но мне еще лучше, потому что я только что увидел надежду. Марко мог вытащить меня с забытого всеми на свете острова раньше, чем я предполагал, хотя в моих планах давно самым важным было строительство… ну, хотя бы какого-нибудь плота. Останавливали только мысли о том, что там, за горизонтом, ждет настоящий мир. Это захватывало и покоряло мое сердце лучше всего остального, но сейчас… сейчас мне было трудно выжить даже на этом острове. Я просто старался трезво оценить ситуацию, потому что мне правда, правда хотелось жить. Этот остров в последнее время огонь не затрагивал так часто, а что же в других местах? В больших городах, к примеру? Там вообще остались люди? Ведь, если подумать, именно большие города пожары должны были затронуть первым делом. Наш остров считался достаточно крупным. На нем много кто жил. Знать в больших количествах благополучно свалила при первом же пожаре, ничуть не позаботившись о том, что остаются люди, которым нужна помощь. Они были способны протянуть руку, но послали всех к черту. Ну и пусть. Ну и пусть! Сейчас на острове было совсем мало людей. Остались только те, у кого желание жить было такое же огромное, как и у меня. Они либо выберутся, либо умрут. Возможно, пираты Белоуса заберут всех. Я этого не знаю, но надежда хотя бы на собственное спасение была огромная, все разгораясь и разгораясь с каждой секундой. Во мне жила доля эгоизма, проявляющаяся у людей, всеми силами пытающихся выжить. Жила и выскакивала, когда я видел других, похожих на меня. Найти еду, будь то только что умерший человек, рыба, птица, плоды с деревьев или какое-нибудь странное дерьмо, не особо предназначенное для употребления в пищу, найти воду, найти место, где можно было переночевать, провалившись в беспокойный сон — это все, чем я занимался. Одиннадцатилетнему ребенку нужно было не это, поэтому ребенок переставал им быть. Своим существованием и пребыванием здесь Марко подарил мне те детские радости, которые я или забыл, или никогда не знал. Ничего удивительного в том, что моя рука так крепко стиснула его ладонь, внезапно пришло мне в голову, и я посмотрел на удаляющуюся фигуру синей птицы, тяжело выдохнув через рот до боли в легких. Мне нельзя было дать ему уйти. Жесткая, уверенная мысль прочно закрепилась, и я ускорился на несколько секунд, чувствуя боль в напряженных мышцах, но не давая себе остановиться. Остановлюсь и потеряю его. Остановлюсь сейчас и не выберусь никогда. Мне стоило выбирать, но я не думал над этим, потому что ответ был на виду, светлым будущим мерцал перед глазами. Не думал совсем, поэтому ускорился, не отрывая взгляда от удаляющейся фигуры феникса. Захватившие во время этого по-настоящему сумасшедшего бега раздумья здорово меня измотали. Когда птица в небесах начала медленно снижаться, больше не поднимаясь выше и не ускоряясь, я чуть не остановился от облегчения. Расслабившись, я почувствовал, как слабость медленно охватывает мое тело, но остановиться за несколько метров до своего будущего было обидно, поэтому мне пришлось сделать еще один рывок, чувствуя, как напряжение лопается у меня внутри, растекается по всему телу. Последние шаги… последние. Черт возьми, я и правда чуть не умер сейчас. Не увидев ни корабль, ни пиратов на нем от плавающих перед глазами цветных кругов, я сел на песок и закрыл глаза, судорожно и с хрипами пытаясь нормально дышать. Звон стоял у меня в ушах, горло жгло так, слово маленький дракон забрался в мой рот и сидит, плюется там огнем. Через какое-то огромнейшее количество времени и целую бесконечность я смог начать выравнивать свое дыхание, поднял слабую, дрожащую руку и стер пот с грязью с лица, кое-как разлепив веки. Я ничего не узнавал. Все было чужим, хотя, кажется, я приходил сюда не сто и не двести раз. Марко стоял напротив, в изумлении приподняв брови. Его губы шевелились, но я не разбирал ни единого слова. Мне пришлось потрясти головой и посмотреть на него рассеянным, затуманенным взглядом, глубоко вдохнув через рот и тут же выдохнув, все еще не имея возможности правильно разговаривать: - Что? Марко хмыкнул, пожал плечами и тоже сел, растянув губы в странной ухмылке. Я не очень понимал, что именно она означала, но все то, что он хотел этим сказать, уместилось в нескольких словах: - Над выносливостью стоит поработать. Но… неплохо, Эйс, - он обратился ко мне по имени, тем самым делая свои важные слова еще важнее. Мгновенно придя в себя от приятной похвалы, я самодовольно улыбнулся и ничего ему не ответил, демонстративно проводя и без того мокрой, грязной ладонью по лбу. Погода стояла ужасная, на берегу моря было холодно, так что вскоре я остыл и мелко затрясся, поднимаясь на ноги. Ноги подкашивались, но упасть на песочек снова и расслабиться нельзя было ни в коем случае, так что приходилось переносить волну тупой боли в мышцах стоя. Заинтересованный взгляд Марко не давал мне вновь показывать свои слабости, поэтому я подровнялся, весь выпрямился, зажмурившись на секунду от непривычного ощущения, и сделал широкий шаг к тому месту, где, предположительно, должен был находиться Моби Дик. Ну, сказать, что увиденное не впечатлило меня — ничего не сказать. Может, впечатлило, но совсем не в том смысле. Я обернулся на Марко, с растерянностью уставившись на него и нахмурившись, словно спрашивая, шутка ли это. Тот сидел молча и ухмылялся. Я чувствовал в этой его ухмылке что-то скрытое. Через несколько секунд ошеломляющая догадка поразила меня, и я отвернулся. Мне и самому стало плохо, потому что обгоревшие обломки корабля, валяющиеся на берегу или плавающие возле него — не совсем то, что я ожидал увидеть, пробежав и пройдя огромное расстояние. Это не было тем, что мне приходилось слышать о великих пиратах. В одно мгновение все мои планы и надежды рухнули, а сам я предпочел вернуться назад, задохнуться и нихера из этого не увидеть. Словно двигаясь в чем-то густом, сковывающем движения, ноги принесли меня к самому морю, захрустели под ногами рассыпающиеся в щепки почерневшие доски. Нахмурившись, я осторожно протянул руку, и она уперлась в шершавую поверхность того, что когда-то было гигантским кораблем. Волны рядом шуршали неприветливо, слизывали уходящую жизнь Моби Дика с берега, а я все стоял, вдыхал запах намокшего дерева и жмурился, чувствуя подкатывающий к горлу раздосадованный, обиженный детский крик. Его удалось сдержать, но с каким трудом!.. Уткнувшись носом в поверхность корабля, я пустым взглядом уставился в темный, липкий песок и задышал быстрыми, мелкими глотками воздуха, беззвучно всхлипывая. Так, чтобы ни Марко, ни умирающий корабль не чувствовали и не видели моих подрагивающих плеч. - Охренеть, - мотнув головой, как собака, выдохнул я почти испуганно, делая шаг от Моби Дика. - Как так? И ты… один? Помедлив, я обернулся на Марко и прикусил губу, когда тот скованно, почти с осторожностью кивнул, словно не желая признавать свое одиночество. - Разочарован? - спросил феникс, заставив меня растеряться окончательно, так ничего ему и не ответив. Его слабость была почти неуловимая, исчезающая, сам он был тверд, как камень, и тяжесть свою переносил с достоинством. Мое детское поведение чувствовалось в каждом движении, в каждом слове, и я злился, стыдясь происходящего со мной дерьма. Это был корабль пиратов Белоуса. Это был корабль Марко, который стоял за моей спиной и смотрел угрюмо на остатки собственной команды. Это был не мой корабль, но я расстроился так, словно сам строил, сам плавал долгие годы и смотрел на то, как он умирает. Корабли сильных людей не любят плакс и слабаков. Я их тоже не любил, поэтому вновь пообещал себе перестать, взглянув на Моби Дик таким же мрачным взглядом, как у Марко. Мы в немом согласии простояли минуту, смотря на то, как волны уносят в морскую пучину обломки, а потом я снова приблизился, поднял руку и прижал ее к, судя по всему, носу корабля, формой похожему на кита. Значит, люди не врали, говоря, что гордостью Моби Дика было это огромное млекопитающее, вырезанное из дерева. Да уж, над этой работой точно трудились с любовью. Только сейчас кит вовсе не казался огромным. Обломок, сорвавшийся вниз, был небольшим, а сам он либо красовался наверху, либо был унесен морской водой, но даже то, что находилось в моих дрожащих руках, словно улыбалось мне тепло и приветливо, по-отцовски. Горечь подступила снова, но я решительно отодвинул ее в сторону и осторожно погладил часть кита по гладкой поверхности. Она была холодной и мокрой, но я водил ладонью до тех пор, пока не развел по дереву грязь и не почувствовал, что в руке покалывает от холода. Тяжелые мысли забили мне голову. Я вновь и вновь задавался теми вопросами, ответы на которые были скрыты, думал и растерянно оборачивался время от времени, не понимая, почему Марко все еще молчит и даже не шевелится. Тот смотрел на меня, и в его взгляде не находилось для меня ничего, что могло дать понять, в порядке он или нет. Потом ответ пришел ко мне. Врезался в голову, заставив в ушах звенеть, а меня сделать возбужденный, быстрый шаг в сторону Марко, прихватив с собой один из обломков. Мой вид стал выражать что-то другое, потому что пират дернулся от неожиданности и уставился на меня без тени понимания во взгляде. Ну, продлилось это замешательство какую-то долю мгновения, но ее мне хватило, чтобы воодушевиться еще больше. С видом самого умного и самого готового к работе человека я воскликнул, протянув Марко обломок: - Давай отстроим корабль! Феникс смотрел на меня так, словно я сказал, что он абсолютно точно умрет сейчас. Потом его дернуло пару раз, но он сдержал себя от чего-то и протяжно хмыкнул, глядя на Моби Дик без всякого энтузиазма и желания. Хотя я был уверен, полностью уверен, что что-то в нем изменилось! Словно… словно он был тронут тем, что кому-то этот корабль важен. - Зачем? - тяжело выдохнул Марко в итоге . - Откуда брать доски? Как отстроить такой огромный корабль? И зачем? Команды ж больше нет. Я почувствовал какое-то преимущество перед ним и самодовольно усмехнулся, плюхнувшись на песок и сложив ноги по-турецки. Мысль была настолько очевидной, плавая на самой поверхности, что меня даже удивило, насколько же долго она доходит до Марко. Может, он действительно подумал, что это просто я очень туп и хочу отстроить весь этот огромный корабль? - Не-е, - фыркнул я, глядя Марко в глаза заинтересованным, довольным и немного вопросительным взглядом. - Давай… построим его уменьшенную копию. Блин, хотя бы лодку какую-нибудь. Тут же еще что-то осталось. И в лесу ж куча деревьев. Можно еще людей на острове поискать, у них-то для того, чтобы рубить, чет есть. Наверное. - И украсть? - уточнил Марко. - Конечно. - Был у нас пацан один в команде, - собираясь сказать что-то поучительное, слабо ухмыльнулся Марко, сев напротив. - Даже не думал воровать. Уличные дети совсем по-другому растут, конечно. Сказанное было настолько очевидным, что я лишь дернул уголком рта и пожал плечами, прикрыв глаза. - Я чужие жизни крал, - тут я выразился не совсем точно, но подставу пару раз устраивать доводилось, так что, наверное, это считалось за настоящее убийство. - Чужая пила или топор — это не жизнь. Красть обычные вещи не страшно. Лицо Марко снова изменилось, снова стало более хмурым, но я уже не обратил на это никакого внимания. И тут, видимо, как-то обдумав мои слова и что-то для себя решив, он поднялся на ноги, уверенным жестом махнул рукой и… пошел. Вскочив, я снова бросился догонять, на ходу спрашивая у него: - Куда? Марко помедлил с ответом. Я не смел останавливаться, но в человеческой форме он был гораздо медленнее, так что можно было не нестись на бешеной скорости, высунув язык от нехватки жидкости и воздуха. Потом Марко замер, обернулся, и я успел заметить неуловимый переход в его глазах. Ему стало легче, понял я. Ему точно стало легче. - Ты умеешь строить? Взглянув на него радостно и удивленно, я с удовольствием послушал повисшую тишину, выдержав паузу, а потом мотнул головой, широко и немного виновато улыбнувшись Марко: - Я хочу делать кита! Научишь меня. Тот, ничего не ответив, пожал плечами и направился в сторону леса.

***

Мы обустроили себе жилище в лесу. Ушло на это несколько дней и все, что попадалось под руку. Сначала я предлагал сделать дом на дереве и повесить флаг, назвавшись Воздушными пиратами или как-нибудь еще, но Марко эту идею решительно отверг, и я, некоторое время подувшись на него и похмурившись, понял, что задумка и правда была не из удачнейших. В конце концов, даже выстроенное нами дерьмо требовало времени, а домик на дереве — это долго. Марко решил не тратить много сил на жилище и не стал особо обо мне заботиться, зная, что я жил в условиях и похуже. Ну, тот признавал, что мне приходилось переносить дерьмо, значит, должен был признать, что какая-то сила во мне скрывалась. Значит, все было окей. Ну, хорошо. Будем жить на земле, значит. Земляные пираты? Пираты-червяки? Пираты, которые не любят быть на высоте? Много названий лезли в мою голову, но последнее было настолько абсурдным, что я в ужасе зажмурился, схватившись за голову от свой тупости, скривился и перестал думать о том, как будет именоваться наша великая команда. Мне стало жарко и стыдно от мысли, что мои глубочайшие раздумья могли быть случайно озвучены и услышаны. На секунду показалось, что прошло уже много времени с того момента, как я решил назвать нас с Марко Пиратами, которые не любят быть на высоте. Идея была раскритикована, растоптана и выброшена в песок, а сам я, почувствовав отвращение к собственным мыслям, пошел к моему новому другу-наставнику за работой. Ее было много, но мне хотелось по-настоящему получить задание, чтобы выполнить его, возможно, даже получить похвалу и с утроенной силой взяться за новое. Энергии было много, энергию надо было выплескивать. Подобравшись к Марко со спины, я решил пошутить, окончательно расслабившись и почувствовав, как потерянное детство меня медленно настигает: - Бу-у! Марко обернулся и смерил меня прохладным, недовольным взглядом, тем самым заставив величайшего короля розыгрышей немного устыдиться своих действий, выдав это раздраженным вздохом. Впрочем, надолго это состояние во мне не удержалось, и вскоре я действительно пошел за работой, сделав при этом такой важный вид, будто снизойти на помощь земным решил самый лучший помощник во Вселенной. - Короче, - сказал я как можно более небрежно, уже не подкрадываясь. - Че мне делать-то? Недовольный всем на свете Марко не оценил и эту попытку, но, поломавшись, желание поговорить языком крутых чуваков все же поддержал, ответив похожим образом: - Кор-роче, - развернувшись ко мне и сказав это так круто, что я аж присвистнул, протянул он. - Работы тут просто дохера, Эйс. Воды набери. Куда — понятия не имею. Топор ты мне достать хотел. Хоть чему-то учиться тебе пора. Прекрати страдать херней и сделай хоть что-нибудь. Оскорбленный таким поворотом, я издал какой-то угрожающий низкий звук и развернулся, собираясь свалить подальше от Марко, но тут у меня назрел очередной вопрос: - А ты что делать будешь? Марко ухмыльнулся, показал свой кулак, и тот внезапно стал черным… не просто черным, а… укрепленным? Я замер на месте и уставился на его руку с неподдельным восхищением, почувствовал крутость, едва ли не волнами исходящую от него. На мой немой вопрос, который тут же завертелся в голове, Марко ответил незамедлительно, вернув руке ее обычное состояние. - Воля Вооружения, - пояснил он. - Используется в бою для нападения или блокировки удара. Очень полезна для тех, кто постоянно лезет в самое сердце пожара. Научиться использовать ее могут только послушные мальчики, делающие то, что говорят им старшие. Информация была настолько интригующей, а мне внезапно так сильно захотелось овладеть таинственной и крутой Волей Вооружения, что больше ни одного вопроса не сорвалось с моих уст. Торопливо развернувшись в сторону леса, я зашагал так бодро и уверенно, как мог, а потом и вовсе побежал. Так быстро, словно думал, что Воля Вооружения сама найдет меня без всякой учебы, если мне удастся показать и доказать ей, насколько сильным и выносливым у меня получается быть. Потом я захотел поразить Волю умственными способностями, поэтому глубоко задумался, остановившись уже на краю леса, там, где деревья сменялись полем и сожженными деревнями. Если мне надо набрать воды, значит, нужна какая-то штука вроде ведра. Раньше я обходился без него, просто приходя и напиваясь до отказа. Иногда воды и правда не хватало, но ситуация никогда не была настолько ужасной, чтобы ходить и умирать, так что бегать, искать людей с ведрами и обкрадывать их было без надобности. Ну, на двоих человек потребуется много жидкости. Придется доставать, хотя я вообще сомневался, что кто-то убегающий позаботился о такой штуке, как ведро. Топор должен был заваляться, так как выжившие обязаны были как-то строить себе дома. Нам нужно и сносное место для того, чтобы жить, и корабль. Хотя бы лодка. Окей. Я знал одного, у кого должно быть все. Но это было опасно, хотя… ради достойной оценки настоящего великого пирата стоило серьезно рисковать. В крайнем случае, я смогу доползти до него и попросить о помощи. О помощи… Улыбнувшись, я отправился покорять выживших людей своим присутствием. Они находились на достаточном расстоянии отсюда, но не так далеко, как могло быть, поэтому я не ныл и все еще чувствовал воодушевление. Что ж, думаю, никто не ожидает того, что их сможет обокрасть одиннадцатилетний пацан. Вперед!

***

Блять, кто же думал, что топоры могут быть такими тяжелыми? Если мне и приходилось держать их, то воспоминания о весе улетучились из моей головы. Подобраться-то я подобрался, убедился, что никого нет, потрогал, даже оттащить смог, пока не видно… а потом что? Что с ним делать? Как его нести? Смотавшись от жилого домишки так быстро и так далеко, как получилось, я заботливо отшвырнул топор от себя, напрягшись. Самое хреновое, что нужно было вернуться за ведром, найти его, тоже стащить, а потом донести до Марко. С каждой секундой задание, на которое я так добровольно согласился, нравилось все меньше и меньше. Ну, ничего. Я докажу Марко, что достоин стать пиратом, и тогда… тогда работа пойдет быстрее. Мы уплывем отсюда. Я увижу новые деревни, города, я смогу победить огонь, и люди, освободившись от пожаров и смертей, узнают обо мне. Я стану пиратом. Я же сильный. Сильный… Дернув плечом, я пошел назад, внимательно осматриваясь. Ну, обычно все были заняты охотой или собирательством в это время, но любой мог внезапно вернуться домой. Мне следовало бы поторопиться, потому что опыт неудачного воровства был, и после этого я чуть не стал честнейшим человеком в мире. Воспоминания заставили зашевелиться быстрее, снова высмотреть один из более-менее приличных домиков и скользнуть туда. Дерьмово выстроенные двери обычно были прикрыты, но не запирались, и было это не из-за того, что люди не боялись воровства, а по простейшей причине. Не увидев замка, я хмыкнул и толкнул поддавшуюся слабейшему удару маленькую преграду, проникнув внутрь. Быстро осмотревшись, я не сразу заметил то, что нужно — немного дырявое и помятое ведро на ведро было абсолютно не похоже. Ну, это ничего, потому что знания, позволяющие заделать такую маленькую дырку, у меня, кажется, имелись. Туда можно было набрать воды, и это было главным, так что, подбежав, я торопливо ухватил ведро за край и стрелой вылетел из дома под чей-то возмущенный крик. Ой! Выдавив из себя веселую ухмылку в сторону, видимо, довольно молодого хозяина домишки, я решил немного отвлечь его от преждевременной погони, потому что иначе мне не удалось бы даже добежать до скрытого от чужих глаз топора. На секунду повернув голову и прижав к себе ведро, я закричал: - Хреновая у тебя охрана дома! - даже с отделяющего нас друг от друга расстояния я видел, как его лицо пошло красными пятнами. - И хорошего дня! Ах, вежливость! Никогда не думал, что издеваться над живыми людьми так круто! Ну, значит, продолжаем. Говорить было трудно, так как сбивалось дыхание, но я находил в себе силы быстро выкрикивать желаемое, хотя, наверное, звучало это уже не так дерзко. Ничего! Главное, чтобы выводило из себя! - Что же мне… украсть у тебя… в следующий раз, а? В следующий раз утащу его хреновую дверь. И еще что-нибудь прихвачу, если попадется. Буду развлекаться. Резкая смена настроения довольно хорошо подействовала на меня, и я готов был воровать и смеяться, стараясь не думать о том, что это дерьмо придется тащить через весь лес. Прихреневший от такого поворота событий хозяин дома смотрел на то, как воришка удирает у него из-под носа, и не очень скоро додумался, что ему тоже надо было бежать, чтобы отобрать все украденное. Когда он рванулся было, чтобы покорить меня своей скоростью, я находился уже достаточно далеко, чтобы умчаться, не бросая ведро. После болтовни и очередного рывка мне пришлось остановиться, чтобы отдышаться, но случилось это уже тогда, когда хозяин, пригрозив мне кулаком и скривившись, убрался в свой жалкий домик. Уже не опасаясь заслуженного наказания, я довольно ухмыльнулся и сел, поводив по земле рукой. Топор нашелся быстро, никто его не стащил. Ну, было легко. Какой-то очень быстро сдавшийся чувак попался. Думаю, это еще не конец. Если это так, тогда скрываться от него я не собираюсь — пусть приходит! Он не кажется мне таким уж и сильным противником, а еще к следующей встрече у меня, думаю, получится стать гораздо сильнее. Марко должен быть хорошим учителем, он научит, а дальше я и сам смогу разобраться. Уверенность была такой сильной, что все внутри кипело от странного возбуждения. Вместе с надеждой приходит и жизнь! Глубоко вздохнув, я попытался не потерять своего настроя, когда снова пошел, потащив за собой топор, а в другой руке зажав за быстро согревшийся от тепла моей ладони железный край ведра. Наверное, со стороны это очень, очень смешно выглядело, поэтому оставалось молиться, чтобы никто в этот момент мимо не проходил. Ну, если только Марко, которому я без всякого сомнения или задержки все эти крутые вещички вручу, потому что уж он-то точно сможет поднять такую неподъемную штуку, как топор. К счастью и сожалению, ни незнакомца, ни Марко по дороге мне не встретилось. Перекинуть вещи ему не получилось, поэтому я шел и ворчал, пыхтя от тяжести. Идти, закинув топор на плечо у меня как-то не вышло. Я, принимая это за непростительную слабость, злился и стыдился, решив, что в нескольких метрах от Марко нормально возьму топор в руки и понесу его. Немного же совсем пройти надо будет… Вдалеке внезапно громыхнуло что-то, и я остановился. Рев? Гроза? Обрушилось что-то? Звук раздался снова, и я весь вытянулся, неподвижно и напряженно слушая повисшую тишину. Звук раздавался с той стороны, куда мне надо было идти, и я был на девяносто девять процентов уверен, что грохот как-либо связан с Марко. Ну, к такому выводу привела меня цепочка из мыслей, начинавшаяся с того, что он, в конце концов, является знаменитым пиратом. Может, его выследили, хотят поймать, а Марко сопротивляется? От крутости ситуации меня передернуло. Я не сомневался, что Марко победит, поэтому был только «за» увидеть такое шикарное представление. Топор внезапно стал самой легкой вещью на свете, и тогда, когда меня дернуло, дернулся вверх и он. С прозвучавшим глухим ударом в воздух поднялось густое облако из земли и пыли. Топор упал набок, выкрутив мою руку, но я, не обратив никакого внимания, упрямо продолжил тащить его. Моя ходьба была похожа на бег собаки с камнем на шее, но она явно стала быстрее, чем тогда, когда я был недоволен всем на свете. Уже на подходе в меня врезалась мысль, кричащая, что, возможно, это и не борьба между охотниками на пиратов и Марко, а что-то другое. Может, действительно рев? Или там дерево упало на него? Вдруг там все к черту передавлено? Засопев носом от напряжения, я сделал несколько шагов, зажмурился и вышел туда, где мы с Марко устроились. Прошло несколько секунд, я надул щеки, но... ничего так и не произошло. До моих ушей не дошло ни одного крика, никаких предсмертных слов, никакой мольбы о помощи — ничего. И тогда я решился открыть глаза, сгорая от нетерпения. Прямо передо мной стоял Марко и с изумлением вглядывался в мои глаза. Я отшатнулся от неожиданности и тут же нахмурился, выпустив топор, чтобы пробежать вперед и уставиться на… кучу поваленных деревьев? - О. Топор, - хмыкнул Марко, небрежно схватив вещь, которую я так долго тащил. - Принес все-таки. - Угу, - мрачно отозвался я, все еще недоумевая. Изменения в пейзаже поразили меня и несколько обидели, потому что для таких вещей я тащил топор, а Марко расправился со стволами в два счета. - Как ты это сделал? Он словно ожидал этого вопроса, судя по его неуловимо изменившемуся выражению лица. Вместо ответа Марко словно укрепил руку Волей, и я уставился на нее, как-то не очень врубаясь. Окей, у него крутая рука… и что? Что он пытается мне сказать? Раздражение, промелькнувшее на лице Марко, когда он увидел, как я пялюсь на его кулак без тени понимания, заставило меня разозлиться и без слов сообщить ему, что я совсем не шучу, и вообще… я очень оскорблен его отношением ко мне! - Воля Вооружения может сделать меня действительно крепким, - терпеливо объяснил Марко. - С ее помощью вполне можно повалить несколько таких жалких деревьев, как в этом лесу. Ответ вполне удовлетворил меня, заставив позабыть о злости, хотя за «жалкие деревья» стало немного обидно. Я снова восхитился таинственной Волей Вооружения, облазив поваленные стволы со всех сторон. Удивительно, Марко даже проследил, чтобы они правильно упали. Ничего не затронуло нашего не очень здорово выстроенного жилища. - Научи, - твердо, тихо и серьезно попросил я у него без всяких шуток. - Научи меня Воле. Я хочу стать сильнее. Марко посмотрел на меня. Я не поймал ни намека на заинтересованность в его взгляде, но всей душой надеялся, что она есть, что хотя бы слабый ее проблеск заставит его задуматься. Затаив дыхание, я ждал, слушая только стук собственного сердца. Когда Марко открыл рот, чтобы начать говорить, волнение чуть не сожрало меня полностью. А потом… потом он ответил: - Сходи за водой, Эйс, - и, вручив ведро, пинком отправил куда-то в лес. Река находилась в другой стороне, правда, но для Марко это, видимо, особого значения не имело. Ну, я пошел.

***

Когда я принес старательно заделанное всяким дерьмом дырявое ведро, Марко осмотрел его, приподнял, долгое время наблюдая за тем, как вода просачивается и медленно капает на землю. С тяжелым вздохом он отправил меня погулять, и я, понадеявшийся на тренировку, злобно на него зыркнул. Окей, это можно принять, как то, что за этот сумасшедший день усталость настигла меня, и Марко понимал это. Мне надо отдохнуть… отдохнуть… - Несколько деревьев, - выдохнул я злобно, с обидой и недоверием. - За этот день ты своей мега-крутой рукой повалил несколько деревьев за пару минут. Все. Может, ты просто обманщик? Прикинулся крутым пиратом, а тупую бессильную птичку за феникса выдал. Ни один мускул на лице Марко не дрогнул. Взгляд его лениво, медленно был переведен на меня и замер. Никаких эмоций. Так мы и стояли долгое-долгое время — я злобно сопел, сжав руки в кулаки, а он не двигался и все смотрел, смотрел, смотрел… От взгляда стало не по себе, но ни отступить, ни опустить глаза нельзя было. Потом Марко, видимо, очень надоело стоять на месте. Сделав ко мне широкий, твердый шаг, он цепко схватил меня за плечо и повел куда-то. Я уперся было, крепко зажмурившись, но тоже пошел, когда пальцы впились в кожу, словно когти. Мы остановились, когда мне показалось, что Марко уводит меня куда-то, чтобы убить и не тащить труп подальше от своего убежища. Ну, завоняет же. Я замер, а потом он толкнул меня вперед, приглашая шагать одному. Я шагнул. За хилыми кустиками была еда. В добытом не было ни одного человеческого трупа. Мелкая дичь, которой пустые животы не дадут испортиться, вроде птиц и рыбы, была сложена небольшой кучкой. Ее не стоило откладывать на потом, потому что не было места, чтобы хранить. Я растерянно уставился на еду. Два приема пищи на двоих человек. Сколько времени надо искать, чтобы сделать это? Со своими способностями Марко справлялся быстрее, конечно, но время… он почти все потратил на охоту. Не только на себя. Он думал обо мне тоже. Охренеть. Я не знал, что ему сказать. Было стыдно признаться, что я не прав, было стыдно смотреть ему в глаза, но я должен был справиться, я должен был… - Я сам разведу огонь. Я умею. Раздумья Марко не были долгими, и он сказал мне прямо, без всяких эмоций в голосе: - Иди гулять, - я собирался говорить, но он тут же прервал мою не успевшую родиться сбивчивую речь. - Если есть энергия — бегай. Полезно, если хочешь быть сильным и выносливым. Вперед. Не посмев более ослушаться, я медленно повернулся к Марко спиной, выпрямился и пошел, раздумывая. Из этой ситуации получился еще один весьма умный вывод: не стоит сомневаться в этом человеке. Великий пират, командир первой дивизии пиратов Белоуса не стал бы бездельничать целый день, и я, теперь прекрасно понимая это, устыдился. Пока Марко мог видеть меня, я шел медленно, уверенными, твердыми шагами, уходя из леса, а потом, сорвавшись, помчался вперед, убедившись, что ничей взгляд не устремлен в мою сторону. - Черт возьми. Я застыл на берегу, вглядываясь в горизонт. Потом зажмурился, так, чтобы заболели глаза, сел, схватился за волосы. Как звали моего врага? Кому я не должен был доверять на самом деле? Кого я хотел убрать из своей жизни навсегда? Это точно был не Марко. Это никогда не будет Марко. Моего врага звали Апис. Пираты Белоуса всегда старались победить ее, я прекрасно, прекрасно, прекрасно знал, что Марко действительно является старпомом этой команды. Зачем я наговорил? Я снова выставил себя достойным жалости слабаком. Апис, девушка с драконами. Девушка со странной улыбкой. Бессмертная девушка. В нашей деревне ее называли по-разному, и из отдельных прозвищ создавался жуткий облик общего врага, которого хотели победить все. Сама она была слабой, хрупкой дамой, но однажды попался ей на дороге Дьявольский фрукт, да еще какой! Голоса животных были доступны Апис, и она, поболтав с почти вымершими и скрывающимися от человечества дракошами, разозлилась на весь мир за то, что в прошлом какие-то ребята хотели получить крутые косточки, чтобы сварить себе эликсир молодости. Поговорила она еще тогда, когда была совсем маленькой, и ее злость жила в ней, разгоралась все сильнее. В итоге Апис решила уничтожить людей, а дракоши предоставили ей все необходимые условия для жизни и выполнения своих страшных делишек. Сама девушка сотворила себе эликсир бессмертия по разрешению родственника умершего дракона, а затем уже начала свое страшное дело. Первой под удар попала небольшая деревня самой Апис. Потом пошло все вокруг. Драконы, которые теперь являлись единственной семейкой Апис, разлетелись по всему миру, сжигая все увиденное. Чуть ли не каждый день то огромные, то совсем маленькие сэннэнрю пролетали над моим островом, а я трепетал перед ними, не имея пока никакой возможности противостоять им. Появился Марко, подаривший мне надежду… и что? И я наговорил ему дерьма, словно специально лишая себя возможности выбраться с надоевшего острова, научиться противостоять драконам и жить. Желание быть по-настоящему живым у меня было просто огромное. И если мне хотелось доказать это, нужно было показать Марко, что я и правда достоин учебы у него. Что у меня все получится. Со светлыми и окончательными мыслями я отпустил свою голову, убрав руки, приоткрыл глаза, подождал, пока изображение перестанет расплываться перед ними. Мотнул головой, почувствовав пустоту вокруг себя, встал, качнулся и полной грудью вдохнул вечерний воздух, все еще холодный и не успевший прогреться. Песок под ломающейся обувью хрустнул, когда я сделал рывок. Марко хотел, чтобы я подумал. Я не подведу его. И больше не буду сомневаться. - Марко! - заорал я, когда подходил к жилищу. В ответ что-то мелькнуло рыжим, и я приблизился к почти затухающему огню, заключенному в круг из камней. Марко не подал ни одного знака своего присутствия, но, к счастью, был там, молча наблюдая за мной. Я не сжался под его взглядом и молча сел напротив, внезапно улыбнувшись со всей возможной легкостью. - Научи меня Воле, - снова попросил я. - У тебя должна быть другая воля. Готов ли ты? Я не хочу тратить время напрасно. Я кивнул, даже не задумавшись об этом. Конечно же я был готов. Иначе и быть не могло, черт возьми! Марко хмыкнул и протянул мне жареную рыбу. Схватив еду и удивленно осмотрев ее, я вгрызся в нее и тут же напоролся на кости, обжегся и чуть не выкинул в огонь. Совсем забыл, как надо есть что-то, что должен есть человек. Подняв на Марко смущенный взгляд, я стал грызть осторожнее. Тот приподнял брови, пожал плечами и протяжно зевнул, не потрудившись прикрыть рукой рот. - На рассвете, - только и сказал мне Марко, отходя от костра. Я мечтательно улыбнулся, прикрыв глаза, кивнул ему и даже перестал есть, задумавшись. - И перестань делать лицо, как у идиота. - На рассвете, - отозвался я и тут же сжал губы в тонкую полосу. Огонь немного поигрался, а затем действительно начал умирать, и я с удовольствием проследил, как подчиненная человеку стихия погибает, не в силах выбраться из круга. Завтра я начну учиться. И я стану сильнее. Пристроившись рядом с Марко, я беспокойно повозился и замер, зарывшись в свою неловкость с головой. Уже не в первый раз, но спать рядом с другим человеком, спать рядом с тем, кто не рожал тебя и не растил, с тем, с кем еще нет привычки спать… это было странно. Я был диким и привыкшим к одиночеству. Сон долгое время игрался со мной, не давая провалиться полностью, но в конце концов я, уставший от беготни, смог поймать его, напомнив себе, что завтра без сил точно не обойтись.

***

- Ты привык так долго валяться? - несколько предупреждающе и недовольно произнес незнакомый голос надо мной. Опыт заставил меня разлепить глаза и машинально откатиться, но цепкие пальцы остановили мое движение, и я дернулся, забившись в руках человека. Липкий страх охватил мое тело, заставив замереть и вглядеться в ветки деревьев. Они даже не дрожали, значит, ветра нет. Стоп, кажется, я не совсем о том думаю… Человек. Надо мной незнакомый человек. С просыпающимся сознанием я потихоньку начинал вспоминать последние несколько дней, но все еще был очень напряжен. Конечно, в конце концов похожий на ананас пират всплыл в моей голове, потихоньку расставляя все по местам, но после неудачной шутки, не такого уж и большого желания заниматься со мной и прочей херни я ему не так доверял. Да, он принес еду. Да, еды было достаточно. И на меня. И за все это время меня никто не убил. С утра я словно протрезвел, мгновенно изменив отношение к Марко. Ничего из этого не значит, что сегодня все будет хорошо. Вчера вечером у меня проснулось доверие, но теперь я ссылался на отсутствие мозгов в тот момент. Так, будто поумнел за время сна. Нет, мне все еще стоит остерегаться этой напрягающей рожи. Как я мог поверить абсолютно незнакомому человеку? Еда так подействовала на меня? Сомнения роились в моей голове. С одной стороны, он не убил меня утром, когда я спал. С другой… может, Марко хотел посмотреть, пригожусь ли ему я? Присматривался? - Нет, - рассеянно отозвался я, сморщившись и погасив желание вслух высказать свое недоверие. Ну, оправдываться здесь никто не собирался, так что Марко, некоторое время посмотрев на меня, молча отвернулся и встал. - Еда после тренировки. Вставай и иди за мной. Лучше беги. Окей, с утра пораньше мы бегали, и не один раз. Жизнь к таким пробежкам потихоньку меня приучила, хотя со временем их становилось все меньше, заставляя все больше отвыкать. Рывком подняв туловище, я выгнулся, поднял руки и сжал ладони в кулаки, потягиваясь. Вскочил, отряхнулся, по привычке осмотрелся и сделал немного вялый шаг к полному пробуждению, двинувшись вслед за Марко. Сон нехотя отпускал меня, и вскоре я уже действительно бежал, разминая мышцы. Спустя еще некоторое время, когда свежий лесной воздух дал окончательно освежиться, вдохновение на подвиги настигло меня и встряхнуло. Марко хмыкнул, обернувшись на меня, а потом, быстро увеличив расстояние между нами, в широком прыжке обернулся фениксом. Голубой огонь мелькнул перед глазами, и я отшатнулся с непривычки, крепко зажмурившись. - Вот черт… Марко! - раздосадованно дернув головой, я тоже ускорился, побежал быстрее, стараясь не отстать. Я не покажусь слабее, не покажусь, не покажусь… Что ж, от леса до берега моря было не так далеко, как почти от другого конца острова. Если снова начать тренировать подобное каждый день, я не буду выдыхаться совсем. Окей, попробуем как-нибудь. Ну, кажется, мне придется часто подобными делами заниматься. Наверное. Я правда не был уверен, насколько серьезно взялся этот человек за мое обучение. - Подтянись, - скомандовал Марко, своим тоном заставив меня скорчить возмущенную рожу ему в спину. До боли напрягая мышцы, я бросился вперед и смог немного уменьшить расстояние, но на большее моих сил пока не хватало. Показавшийся за деревьями берег моря был спасением. Едва достигнув его, я остановился и тупо уставился на воду, тяжело выдохнув и уняв раздражающую боль, дернув плечами и прогнувшись. Марко приземлился передо мной, спокойно дождался, пока моя разминка закончится, а затем, полностью вернув себя в человеческую форму, так же спокойно и молча бросился на меня, резким и быстрым ударом отбросив назад. Я… я ведь даже не успел сконцентрироваться на его действиях! Что это за дерьмо?! - Эй! - выровняв сбитое дыхание, громко возмутился я, выпрямляясь и настороженно на него глядя. Доверие таяло все быстрее. - Ты всегда должен быть готов, - бесстрастно сообщил он мне и снова атаковал. Я едва успел увернуться, кулаком ударив воздух сбоку. Даже близко не попал! То, как легко ушел от атаки Марко, заставило меня здорово разозлиться и разгореться не хуже пожара. Быстро оглядевшись, я… получил удар в бок. - Блять! - не сдержавшись, обронил я словечко, но закончить едва не начавшуюся гневную речь Марко не дал, остановившись передо мной и посмотрев в мои глаза. В его собственном взгляде не было ни одной эмоции, хотя я был на все сто уверен, что сейчас он смеется надо мной. - Ты очень слабый и рассеянный. Вероятно, люди, еще живущие на этом острове — куча трусов и слабаков. Слушай, если они до сих пор не убили тебя… я даже не знаю. Я разгорелся от первых же слов и дернулся в сторону Марко, до белого цвета сжимая руки в кулаки. В ту же секунду даже не обрушившийся гнев окончился полнейшей неудачей, а самого меня отбросило в сторону. Марко даже не напрягался, ударяя. - Так, о чем я говорил? - абсолютно спокойно продолжил он, с легким раздражением взглянув на меня, как на назойливую муху. Я обиделся. - Эйс, мы будем тренироваться. Я тебя погоняю, об этом не беспокойся. Сейчас ты не готов сражаться со мной. Тебе нужна груша. - Груша? - непонимающе скривил я губы в язвительной ухмылке, взглянув на Марко. - Боксерская груша, - подтвердил он, уточняя. - Короче, берешь предмет и избиваешь его. Тренировать силу своего удара будешь. Ну, это было хотя бы немного интересно. Я сделал очень умный вид человека, который все понял и все уяснил. Хотя бы в этом я не должен быть показать свою слабость, но на Марко мою попытку то ли не оценил, то ли просто не заметил. - Пошли, Эйс, - он указал рукой куда-то в сторону, и я послушно потащился за ним, окончательно разбитый своим провалом. Ничего, придет время, и я надеру ему задницу. Марко не указывал в сторону леса, значит, мы идем к кораблику. - Строить? - уточнил я, поймав несколько удивленный взгляд. - Учиться. Вот черт.

***

В роли плотника я был еще хуже, чем в роли бойца. Если бы кто-нибудь захотел увидеть это, я бы молча выколол ему глаза и еще заклеил бы глазницы чем-нибудь. На всякий случай. Перед Марко я краснел и пыхтел, ничего не понимая, все больше раздражаясь и чувствуя себя не в своей тарелке. Сначала до меня даже не доходило, что конкретно нужно, из чего лепить, но потихоньку знания забивали все мысли и мозги. Я все больше гордился собой, уже более-менее разбираясь в том, что пытается втолковать Марко. - О, я кое-что забыл, - внезапно прищурившись, пробормотал он. - Нам нужен молоток. Я в ужасе запыхтел, застонал и откинулся вместе с обломком в руках. - А самим его сделать никак? - А ты умеешь? Своими руками я мог разве что соединить палочки и сделать разваливающийся шалашик на пару часов, так что о попытках соорудить молоток можно было позабыть. Марко кружок «сделай сам» устраивать не собирался. Точнее, он устроил, но практиковались мы сразу в деревяшках и лодках, а не в орудиях труда, из которых все это можно было сотворить гораздо быстрее. - То есть, я должен опять туда идти? - скорбным голосом умирающего уточнил я, и тот утвердительно кивнул. Окей. Только ради корабля. - Это все? - угрожающе спросил я, вновь получив задумчивый, но уверенный кивок. Задавать вопрос, уточняющий, чем в это время будет заниматься Марко, не было смысла. Дел было много. Он найдет работу, я его контролировать не должен был, да и, в общем-то, не собирался. - Окей. Марко еще раз объяснил мне вкратце теорию, заставил заучить и повторить правила безопасности при работе с молотками и прочими полезными инструментами, и я скучающим тоном повторил на автомате, тут же все позабыв. Ну, у Марко был не женский характер. Он заставил учить меня, думаю, только с трудом разбудив в себе какую-то надежду в том, что я не очень безнадежен. Довольно справедливо раскритиковав себя, я с хмурым лицом убедился в том, что время Марко было потрачено зря. Долгий и тяжелый день продолжался. Да уж, теперь не стоило сомневаться хотя бы в том, что Марко взялся за мое обучение всерьез.

***

Прошло совсем немного времени, а мне показалось, что перед глазами пролетели все мои одиннадцать лет, да еще и несколько десятков столетий. Марко гонял меня так, как не гонял отец, как никогда-никогда не погоняла бы мать. Сабо на тех небесах, наверное, завидовал, потому что за какой-то месяц с хвостиком я стал в разы сильнее и выносливее. Путь от хорошо отстроенного домика к морю был не таким сложным, в делах плотника я начал немного шарить, даже строил какие-то невероятно кривые и странные поделки. Марко относился к ним так же равнодушно, как и в марте, да и его отношение не смягчалось ничуть. После очередной тренировки я утер пот со лба и попытался успокоить себя. Мои силы стали немного вселять в меня надежду. В какой-то момент у меня даже случился небольшой проблеск такой мощи, что на одно мгновение рука во время удара укрепилась Волей! Я не знал, что вызвало эту силу, но постарался уцепиться за ощущение. Марко сообщил мне, что Воля Вооружения тут же исчезла, когда я заметил изменения. Больше он не разболтал, так что додумывать мысль пришлось мне. После подсказок Марко и вспышек гнева я понял, что дело было в моей растерянности и в удивлении. - Я научусь использовать Волю, - железным голосом сообщил я тогда, и Марко лишь кивнул мне, пожав плечами. Сейчас мысль об изменениях во мне с появления пирата крутилась в голове, не давала покоя. Я потихоньку привык к Марко, стал больше доверять ему, но месяц с лишним — это не год и не вся моя жизнь. Мое недоверие исчезало, но так растягивало свой уход, что иногда я все же нервно отшатывался, когда он делал резкое движение. Такая нежеланная нервность раздражала меня. Это было признаком слабости. Я хотел вылечиться от нее, а не демонстрировать Марко. Сидя на берегу и рисуя найденной в лесу палочкой на песке, я ворчал себе под нос и вглядывался иногда в темнеющий горизонт. Когда вечером вот так вот наблюдаешь за закатом, иногда кажется, что мимо плывут корабли. Иллюзия вдохновляла на новые подвиги, вселяя надежду, поэтому я любил сидеть порой, полностью отдавшись живущей во мне морской романтике. Марко приходил иногда и тоже садился. Я ничего ему не говорил. Мы сидели и молчали, погруженные в собственные раздумья, и наша близость в этот момент становилась почти невыносимой, горячей, заставляющей меня по-настоящему довериться ему. Потом это проходило, но я помнил каждую секунду, прожитую с этим необыкновенным, незнакомым ощущением. Во мне таяла дикость. Марко не был моей семьей, но он появился в моей жизни, и я не горел желанием подстроить ему ловушку и убить. Даже если и горел бы… думаю, он разгадал бы легкую и детскую хитрость. Сам убил бы. Но это был не страх. Каждый раз я проверял его, подпускал все ближе, и горячего, сжигающего огня не было. Марко не собирался убивать меня, и сомнения росли с каждым днем. Сегодня было пятое мая. Время летело, когда я был занят работой, и растягивалось, когда меня находили тревожные мысли. Устав вглядываться в медленно гасящий рыжие цвета горизонт, я встряхнул головой и случайно бросил взгляд в сторону, замерев. На выступе, находящемся на большом расстоянии от меня, сидел кто-то маленький. Сидел и даже не горбился, не смотрел по сторонам, меня не замечал. Взгляд человека был направлен в сторону моря. Он сидел неподвижно бесконечно долгое время, а я, словно зачарованный, не мог оторвать свое внимание от него. Потом человек встал. Выпрямился совсем, и я со всей силой прищурился, думая, что мне кажется. Фигурка была совсем-совсем маленькой, тощей, как спичка. Руки упирались в бока, а лицо все еще не поворачивалось ко мне. Я напрягался, вглядывался, вглядывался, все сильнее наклоняя и вытягивая голову, а потом резко отпрянул, словно впереди внезапно разгорелся пожар. Этот кто-то заметил меня, и рука его приветливо дернулась вверх. Я не повторил его движение и нахмурился, но ни единого жеста в свою сторону более не получил. Человек, постояв, отвернулся и скрылся с удивительной скоростью и резвостью для такого тощего малыша. Он точно был младше меня. И это, кажется, был мальчик, судя по коротким растрепавшимся волосам. Тогда я уже совсем ничего не понимал. Снова и снова представляя таинственного мальчика, я встал, не чувствуя собственного тела и не в состоянии поймать хотя бы одну дельную мысль. Встал и побрел домой. Домой… Теплый майский ветер ласково растрепал мои волосы, и я рассеянно посмотрел в сторону приближающихся ко мне деревьев. Скоро будет лето. Скоро будет жарко днем и тепло вечером, теплее и жарче, чем сейчас. У меня есть дом. И учитель у меня есть. Все-таки удача нашла меня. Я улыбнулся своим внезапно теплым мыслям, пришедшим, видимо, с ласковым ветром. Улыбнулся и побежал. Новый день перестал давить мне на плечи камнем. Это уже что-то да значило.