Часть 2
19 марта 2016 г., 02:23
POV Катя Пушкарева.
В борьбе за трон участвовали двое, Андрей Павлович и Александр Юрьевич. На второй кандидатуре хотелось бы остановиться поподробнее. Потому, что соперника нужно знать в лицо, чтобы уметь упреждать его удары.
Александр Юрьевич Воропаев является акционером «Зималето», членом совета директоров и братом невесты моего Ангела. Это красивый, правда несколько субтильный, молодой человек с выразительными, умными, карими глазами, с тонкими, аристократичными кистями рук и довольно приятным, когда он не кричит, голосом.
Без сомнения, Александр неплохо разбирается в экономике. Без сомнения, он амбициозен. Без сомнения, для него, как и для его сестры, грязные игры — это норма жизни. Такой не только руки тонущему не подаст, сверху рогатиной придержит, чтобы тонущий и помыслить не мог о спасении.
А еще он какой-то нервный, не той крикливо-взрывной нервозностью, не так, как мой Ангел, когда камня за пазухой не держат, прокричатся и снова мир. Он нервный, как будто бы изнутри его пожирает демон неуверенности в себе, как будто пытается за вывеской самоуверенности спрятать огромный комплекс неполноценности.
У меня к нему двоякое чувство, я его боюсь до дрожи в коленках и мне его жалко. Сама не понимаю почему, но жалко… до тех пор, пока он не угрожает Андрею. Как только от него начинает исходить опасность для моего любимого, я забываю и о страхе перед ним, и о жалости к нему.
Так было и на том малом совете, где я защищала свой подретушированный бизнес план. Почему подретушированный? Да потому, что с реальным Андрюше оставалось бы сидеть на троне времени как раз до окончания малого совета. Увы…
Поэтому мне пришлось забыть про сон и подготовить бизнес-план в шоколадной глазури, а потом забыть про страх и защитить свой торт перед Александром Юрьевичем, что было не очень сложно, ибо его познания в экономике, как я уже говорила, были неплохими, но не больше. А вот его «подельник» и по совместительству финансовый директор «Зималетто», Ярослав Борисович Ветров, это экономист крепкий и сильный. Он пытался меня запутать и сбить, а когда у него этого не получилось… я приобрела еще одного врага.
Ох, Пушкарева, Пушкарева, умеешь ты выискивать минные поля, а потом удивляться, что то справа, то слева слышатся взрывы.
— Есть еще вопросы? — после жарких и, удачных для нас дебатов, спросил Андрей Павлович.
— Есть, — хитро прищурившись сказал Александр, — Скажите, пожалуйста, Андрей Павлович, а где вы раздобыли такую секретаршу?
И было в этом его вопросе что-то пугающее и манящее одновременно. «Он попытается перетянуть меня на свою сторону, — подумала я тогда, — только интересно как? Саша достаточно умен, чтобы не предлагать мне денег, достаточно брезглив, чтобы начать за мной ухаживать, но недостаточно щепетилен, чтобы не попытаться меня скомпрометировать, а потом шантажировать. Осторожно, Катя, минное поле все ближе!»
А когда Воропаев ушел… Боже, как это было прекрасно… Как меня тогда благодарили Андрюша и Роман Дмитриевич (о нем рассказ впереди). Какие же они мальчишки. Искренние, импульсивные, эмоциональные…
Андрей закричал и начал танцевать, Роман ему вторил.
— Мы сделали это, мы сделали это, — не отрываясь от танца раз за разом повторяли мальчики. Я стояла, смотрела на них и так тепло, так хорошо было у меня на душе, так радостно, что в пору было и самой пуститься в пляс.
— А кто нам в этом помогал? — словно не зная ответа, картинно спросил Андрюша, и они продолжили свой шутливый диалог.
— Кто нам в этом помогал?
— Кто нам в этом помогал?
— Кто главный виновник?
— Кто же главный виновник?
— Боже мой, кто же главный виновник?
— Я не понимаю, я ничего не помню!
— По-моему, это Катя!
— О. да! Это Катя!
— Мы сделали это потому, что с нами была Катя!
— Катюшка моя сладкая, — заверещал Роман и обнял сразу нас обоих. И меня и Андрея…
Впервые я была так близка к нему, к моему Ангелу. Роман прижал нас друг к другу тесно-тесно, да еще и Андрей целовал меня в это время в щеку… По моему телу растеклось приятное тепло, ноги стали ватными, а в висках застучало. Хотелось сразу две взаимоисключающие вещи, чтобы этот момент никогда не заканчивался… и чтобы Роман отпустил уже нас побыстрее. Меньше всего мне хотелось, чтобы мальчики заметили мое состояние…
***
А затем Андрей совершил ошибку. Нельзя было гусей дразнить, а он дразнил. Прямо на планерке, при всех, переложил часть полномочий с Ярослава Ветрова на мои плечи. Мне не трудно, я все для него сделаю, не то что Ярослава подвину. Но зачем он сделал это публично? Если раньше Ветров был всего лишь «за» Сашу, то теперь он стал еще и «против». Против Андрея. За такие ошибки приходится потом платить. И платить дорого. Я долго думала, указывать Андрею Павловичу на его ошибку или нет, и решила все же поговорить с ним. — Андрей Павлович, Вы разрешите мне быть с Вами откровенной? — Да, Катенька. А что случилось? Когда он называл меня Катенькой, мне казалось, что пол начинал гореть под ногами, передавая жар от ступней к макушке в мгновение ока. Андрей, думается, и сам обратил внимание, что я сразу, как услышу это его «Катенька», так и краснею. Мне кажется, что это показалось ему забавным, иначе зачем бы он раз за разом меня так называл? — Андрей Павлович, Я думаю… что Вы… что Вы зря Ветрова при всех обидели. Он ведь из тех людей, которые обиды не забывают. Боюсь, что он еще попытается отомстить исподтишка. Я зажмурилась, а ну, как сейчас Андрей заорет на меня? Куда, мол, лезешь, это, мол, не входит в твои обязанности, замечания мне делать. Что, что, а орать мой Ангел умел. Но он ничего, даже не нахмурился, посидел, подумал немного и говорит: — Может быть, Вы, Катенька, и правы. Ладно, давайте на будущее вместе готовить мою линию поведения для важных встреч и совещаний. Идите домой, Катюша, вы и так несколько ночей не спали. Я прямо чуть не заплакала, так тронула меня его забота. Только поехать домой и поспать у меня не получилось. И вот почему… Вместе с работой в моей жизни появились еще и любовь, о которой я уже так много рассказала и не рассказала еще ничего, и дружба. Да, да, именно на работе у меня появились первые в жизни подруги. И, пусть мне не всегда были понятны их поступки, пусть я не всегда одобряла их неуемную жажду сплетен, но это были верные подруги, которые стояли друг за друга и за меня горой. А это очень важно и ценно. В тот вечер я уж совсем было собралась идти домой, но нужно было выручать Машу Тропинкину. Она у нас на ресепшен работает. Красивая, неглупая и добрая Маша имела только один недостаток, но зато какой! Все ее интересы крутились, исключительно, вокруг богатых мужчин. Машка была матерью-одиночкой и усиленно разыскивала кандидата на роль отца своему мальчику. Если говорить правду, то такой кандидат уже был. Наш курьер Федор Коротков, безумно влюбленный в Тропинкину, готов был хоть сегодня жениться и растить ее ребенка, как своего. Федька обладал кучей достоинств, но он не входил в круг интересов Тропинкиной. Нет, мужчиной он как раз был, причем и добрым и хорошим и с чувством юмора, а вот богатым он, увы, не был. Что-то я отвлеклась. Так вот, в тот вечер нужно было выручать Машу, какой-то очередной богатый перец хотел с ней встретиться, но он был с другом, а значит и Тропинкина должна была быть с подругой. И, как я не убеждала Машу, что я — это не тот вариант, который ей нужен, ей все же удалось уговорить меня пойти с ней. Я так подробно рассказываю обо всем этом, потому, что этот вечер стал переломным в моей жизни. Во-первых, я впервые в жизни была в клубе, где и напилась до галлюцинаций, мне даже начало мерещиться, что Андрей пришел в тот же клуб, кажется он назывался «Макароны по-флотски». Да не просто пришел, он еще и говорил со мной, и танцевал. Как я потом хохотала. Понятно, что это я всего лишь размечталась, но фантазии мои были так реальны и осязаемы, что я до сих пор каждый раз глупо улыбаюсь, стоит мне только вспомнить, как Андрей со мной танцевал. Во-вторых, в этот вечер я поставила окончательный жирный крест на своей личной жизни. Уж если Рафик, дружок Машиного парня от меня сбежал практически сразу, как мы пришли в клуб, то нужно отдавать себе отчет и смотреть правде в глаза. Никто на меня никогда не позарится, если уж такое неказистое существо, как этот Рафик и то посчитал за оскорбление, что ему предложили меня в качестве пары, пусть даже и всего на один вечер. В-третьих, я впервые в жизни не спросила у отца разрешения и ушла в самоволку. Это был поступок! И со мной согласится любой, кто знает моего отца, Валерия Сергеевича Пушкарева. И, наконец, в-четвертых, и самых важных, я абсолютно ясно осознала, что мне никто, кроме Андрея не нужен. И, даже если бы я вдруг кому-то понадобилась, все было бы бесполезно. А значит нужно жить на работе! Рядом с ним, ценя каждое мгновение нашего общения.***
Вот я плавно и подошла к дню сегодняшнему, когда я осознала, что у меня есть Ангел-хранитель, и что зовут его Андрей Павлович Жданов! Единственный, о ком я не успела рассказать — это Роман Дмитриевич, начальник отдела маркетинга и лучший друг Андрюши. Но я, обязательно о нем расскажу. Мы же теперь банда, я, Роман и Андрей! У нас одни грешки на троих, я имею ввиду грешки по работе, и одни победы на троих. И мне это так нравится, словно мы заговорщики. Сегодня Андрей Павлович с утра уехал играть в футбол, вместе с Романом Дмитриевичем. Болеть за них поехали Кира и Кристина Воропаевы. Кристина тоже заслуживает отдельного рассказа, но речь сейчас не о ней. Итак.. Когда позвонил коммерческий директор «Атлантик-Банка», Андрея на месте не было, он как раз в это время выходил на поле. Между тем, новости были ужасные, нам отказывали в кредите! И, если Андрей Павлович не подпишет документы, а Федор не отвезет их до полудня, значит все, «Зималетто» ждет крах! Я не знала, что делать, самым простым выходом было удариться в панику, но я не могла позволить себе такой роскоши, потому, что Андрюша был в беде. Я стала названивать Кире Юрьевне. Я все ей объяснила, масштаб надвигающейся трагедии мог бы понять даже ребенок, но не Кира. — Катя, это ваши проблемы, — сказала она мне, — вы этого хотели? Вот, теперь наслаждайтесь! — и отключила мобильный. Хорошо, что меня никто не видел и не слышал, потому, что я взорвалась. — Дура, это твои проблемы! И будь они только твоими, я и пальцем не пошевелила бы. Разоряйся, если тебе так хочется! Но в том-то и дело, что это он, Андрюша, в первую очередь был в беде, поэтому я и совершила то, что совершила. Мы с Коротковым прямо на мотоцикле ворвались в футбольный клуб и я со всех ног, сбивая игроков портфелем рванула на игровое поле, отыскивая глазами Андрея Павловича. — Андрей Павлович! — заорала я, как подорванная. — Катя? Что вы здесь делаете, Катя? — сказать, что он удивился — это ничего не сказать. — Андрей Павлович, вот смотрите, у нас стряслось… — задыхаясь и доставая папки с бумагами из портфеля, пыталась что-то объяснить я. Он понял все с одного взгляда на бумаги. Он не рассердился, он был благодарен мне. Подписал бумаги и велел отправить их в банк с Коротковым. А мне приказал остаться на обед с деловыми партнерами. Кира все-таки спустилась с трибуны… чтобы поскандалить, тут ей не было стыдно выходить на поле. Оно и понятно, скандалить ей никогда не было стыдно. После игры я помогла Андрею на переговорах с поставщиками, придумала, как мне кажется, удачную комбинацию и он был очень доволен. А потом мы ехали в «Зималетто» на его машине. Вдвоем… впервые. Вот тут он меня и ошарашил. — Я долго думал, и сегодня решил, что лучшего помощника, чем вы, Катя, мне не найти. Поэтому можете считать эти слова официальным повышением. Первое, чего мне непреодолимо захотелось — это выскочить из машины. Я даже дверцу открыла. — Куда вы, стойте, — заорал мой Ангел. И я заплакала. Некрасиво, не так, как плачут воспитанные кисейные барышни, а нутряно с подвываниями и соплями. Я ревела и ничего с собой поделать не могла. Хотя, если бы у меня спросили чего я вою, я ничего вразумительного не смогла бы ответить. Андрей остановил машину, порылся в карманах, потом в бардачке, нашел какую-то тряпку и стал вытирать мне слезы. Лучше бы он этого не делал, от его участия и доброты я плакала пуще прежнего. Наконец Андрею все это надоело, а может он просто не мог видеть женских слез и он в мгновение ока привел меня в себя. — Перестаньте плакать, — заорал он, я вздрогнула, икнула и успокоилась. — Вот и хорошо. Единственное, о чем бы я вас просил, никому до завтра не рассказывайте о вашем повышении. Но я проболталась. Даже сама не знаю, как это получилось, но я проболталась женсовету. Просто рассказывала о своих сегодняшних приключениях и проболталась. А потом Шурочка, заступаясь за меня, проболталась Виктории… А потом… потом… потом у меня и появился свой личный, любимый Ангел-хранитель.
