Часть 3
19 марта 2016 г., 02:30
POV Андрей Жданов.
Сегодня произошло что-то невероятное, до сих пор не могу в себя прийти. «Зималетто» было в полушаге от банкротства, да какое там в полушаге? Одной ногой компания уже шагнула в пропасть! И спасла нас от падения маленькая девочка с грозной фамилией Пушкарева. Это же надо было додуматься, прорваться в клуб, выскочить на поле во время игры, остановить игру… и спасти компанию! Бульдожья хватка у девчонки. Сказать, что меня поразила ее преданность и смелость, это ничего не сказать.
И все же отнюдь не поступок Катюши поразил меня до глубины души. Невероятной была реакция Киры на спасение компании. Еще более невероятной была моя реакция, на Кирину реакцию. Попробую разобраться, что же произошло.
Итак, Катя, как вихрь, ворвалась на поле, показала мне бумаги. С первого взгляда стало понятно, что у меня очень сильный, хоть и такой маленький Ангел-хранитель. Меня просто с головой накрыло волной благодарности. И тут прозвучало у самого уха:
— Ты в последнее время для секретарши находишь на много больше свободного времени, чем для собственной невесты.
Я поднял глаза от бумаг и увидел закусывающую губу, злобно смотрящую на меня Киру.
— Кирочка, о чем ты? Я не понимаю.
— Ради меня ты никогда не остановил бы матч. Тем более в такой выигрышный момент.
Можно быть глупой, красивой женщине можно быть глупой — это аксиома! Но чтобы такой дурой? Это уж перебор! Хорошо, что подскочил Ромка и перевел все в шутку, у меня было желание покрутить у виска пальцем.
— Катя, а почему вы не позвонили Кире Юрьевне? — я нарочно назвал ее Катя, а не Катенька. От «Катенька» мой Ангел краснеет в любом случае.
— Я не дозвонилась, — Катюша покраснела до корней волос и мне все стало ясно. Злость, поднявшаяся откуда-то из самых глубин нутра, возможно и помогла нам выиграть матч, но явно мешала на переговорах. Хорошо хоть я додумался взять на них Катюшу, она-то и помогла не только не провалить дело, но даже и выиграть его.
Я вез Катю в компанию и вспоминал свой разговор с невестой сразу после матча.
— Дай я тебя поцелую, — сказала Кира. Удивительно, но ее поцелуй был мне неприятен, злость еще не покинула мое бренное тело. А она, словно и не замечая моей холодности, продолжила, - Ну, что? Я надеюсь, что ты остался доволен?
— О чем это ты? — искренне не понял я.
— Несмотря на появление пугала на стадионе, вы все равно победили.
— Со всей ответственностью должен вам заявить, — вмешался Ромка, — это было немного не по-спортивному, но наши соперники увидели наших фанаток и сразу поняли — надо сдаваться.
— Кстати, — Кира никак не могла угомониться, — Вика никогда бы так не поступила. Она сначала дождалась бы, когда закончится матч, а уж потом…
— А потом мы остались бы без кредита! — Я все еще пытался сдерживаться, — И уже к вечеру бы разорились.
— Ну, не знаю. Зато у нее есть клубная карта и мы бы избежали скандала.
— Кирочка! — я почти кричал, — Любовь моя, нас только что спасли от разорения и сделала это маленькая девочка Катя, которую ты так мило назвала пугалом. Если бы не этот кредит мы бы уже к вечеру обанкротились. А ты говоришь о клубной карточке и скандале! Что же ты не подумала о скандале, когда вылезла на поле для склоки? Кира! А ведь скандала можно было бы избежать, если бы ты, в ответ на звонок Кати, подумала хоть секунду о компании, а не о своей глупой, не понятной никому не то ревности, не то мести, не то зависти.
Я вспоминал свою вспышку гнева на Киру, смотрел на профиль секретарши и потихоньку оттаивал. Удивительно, но рядом с этой девочкой я чувствовал себя защищено, спокойно и уверенно.
— Я долго думал, и сегодня решил, что лучшего помощника, чем вы, Катя, мне не найти. Поэтому можете считать эти слова официальным повышением.
***
POV Катя Пушкарева. Я сидела в своем чулане ни жива, ни мертва. Кому, как не мне было понятно, что расплата за длинный мой язык последует незамедлительно. И она последовала. Кира вошла в кабинет Андрея и начала врать. Я не знаю, сама ли она сочиняла небылицы, Вика ли ей преподнесла их на блюдечке с золотой каемочкой, но Кира врала безбожно. — Она всем хвасталась, что стала помощником президента «Зималетто», — орала президентская невеста, прекрасно зная, что я все слышу, — а еще она ругалась на Викторию самыми последними словами. И еще она сказала, что как только станет помощником, она сразу уволит Викторию. — А что, это не такая уж плохая идея, уволить из компании абсолютно бесполезного человека. — сказал мой Ангел. — Андрей, подожди! Ты что это? Ты серьезно? Ты хочешь этому пугалу в очках доверить судьбу компании? Одумайся! Ты в своем уме? Эта кукла даже не понимала, что только что сама сделала то, в чем обвиняла меня. Или «пугало в очках» это уже не оскорбление? — Более чем! За меня и за «Зималетто» можешь не беспокоиться! Катя прекрасно знает дело, в отличии от Вики, которая только и может, что подслушивать, подглядывать и присваивать себе чужие работы. Оно того стоило, стерпеть все Кирины оскорбления, чтобы потом услышать от Андрея эти слова. Даже крик Андрея Павловича, сразу после ухода Киры не мог погасить огонька, зажженного у меня внутри этими его словами. — Катя! Я же просил вас не говорить о своем повышении никому! И какое вы имели право оскорблять Вику и ей угрожать? — Я никого не оскорбляла и никому не угрожала, это ложь, Андрей Павлович. И он мне поверил! Он сразу мне поверил! Иначе как объяснить то, что произошло потом, когда Кира с Урядовым собрали на проработку весь женсовет. Они сидели напротив нас, как сталинская тройка*. Георгий, Кира и Виктория выносили нам всем приговор. Это было омерзительно, особенно Кирины сентенции** — Я пригласила вас всех сюда, чтобы положить конец тому противоестественному положению вещей, которое сложилось в нашей компании, — тоном Дионисия Галикарнасского, вещающего с трибуны Древнего Рима, возвестила Кира Юрьевна, — Ни я, ни другие акционеры более не намерены терпеть вашей компании «униженных и оскорбленных». Вас никто не обижал, но некоторые так не думают в силу своего социального положения или в силу отсутствия глянцевой внешности. Которые не могут не завидовать… Она много еще чего говорила, эта холодная, глупая, подлая женщина. До нее даже не доходит, что это не просто снобизм — ее речь, это низость! Наконец, она подошла к главной цели созыва Сталинской тройки. — Скажите, Георгий Юрьевич, правление проинформировало вас о повышении Пушкаревой на должность помощника президента? Нет? Вот! Итак, я очень бы попросила вас, Екатерина Валерьевна, воздерживаться от комментариев о несуществующем повышении. А так же от угроз в адрес кого-либо из сотрудников. Вот дрянь! Ведь Андрей ей сказал, что собирается меня повысить! Но ей необходимо меня унижать! Даже перед моими же подругами. А может она считает, что унижая меня, она возвеличивает себя этой ложью? Тогда она еще глупее, чем я думала. Девочки наперебой начали меня защищать. Они уже не следили за выражениями, они вошли в раж и Киру это разозлило еще больше. Из ее уст прозвучала угроза увольнения нам всем. Я не выдержала. — Нет! Увольняйте меня! Я прошу никого не трогать! — мне очень не хотелось показать свою слабость, но слезы сами собой начали катиться по щекам. Вот тут Господь и послал мне моего любимого Ангела! Он вошел в конференц-зал деловой походкой. Задержался у двери оглядывая всех присутствующих, задержался на Кире взглядом. Не знаю, заметил кто-нибудь или нет, но я видела, что он и зол, и ему почему-то больно одновременно. Я поняла — он слышал все, что здесь происходило. — Вы позволите поучаствовать? Я хочу подвести итог в этой эпохальной истории. — Андрей! — Кира поняла, что сейчас ей придется не сладко. — Кирочка, милая моя! Прежде чем распекать прекрасных работниц, обратила бы ты внимание на поведение и работу Виктории. Постоянно опаздывающая, ничего не делающая, кроме раскладывания пасьянсов, собирания сплетен, лжи и оскорблений в адрес всех, кто по вашему с ней мнению ниже ее «в силу своего социального положения или в силу отсутствия глянцевой внешности», Клочкова, нуждается в подобной проработке. А может и в увольнении. И я никому не позволю разводить в компании круговую поруку особо приближенных к тебе, Кира, людей. Женсовет так и ахнул, и я вместе с ним. Но это были еще цветочки… — Да, кстати, Георгий Юрьевич, подготовьте, пожалуйста сегодня же приказ о назначении Пушкаревой на должность помощника президента компании. Я подпишу. Раз уж Кире Юрьевне мало моих слов, сказанных ей лично, и она все еще считает повышение Пушкаревой несуществующим, — с этими словами Андрей покинул зал заседаний. В этот момент я поняла, что и у меня отныне есть Ангел. Мой любимый ангел. У него самое красивое имя на свете — Андрей, что в переводе с греческого означает «мужественный», «отважный». Оно ему так подходит, его имя. Представляю каким мужеством и отвагой нужно обладать, чтобы пойти наперекор своей невесте, хамке, снобу и злобной фурии Кире Юрьевне Воропаевой.***
Потом случился тот самый совет директоров. Тот самый, где я вначале провалилась в пропасть, а затем взлетела к облакам! Для меня совершенно ясно, что в пропасть меня толкали три человека, Александр Юрьевич, Ярослав Борисович и Клочкова. Сисадмин — это так, винтик в их механизме. Да, впрочем, и я. Я тоже только винтик… Воропаев боролся за трон и сбросить в пропасть ему нужно было не меня, а Андрея. Можно со мной вместе, можно без меня, но главная цель Александра Юрьевича — Андрей Павлович Жданов! Я расскажу обо всем вкратце, просто для того, чтобы самой разобраться в ситуации. Ведь был там один момент, который мне остается неясным до сих пор. А когда я пишу, я лучше вижу картину происходящего. Вчера, уже после Кириной проработки, мы остались с Андреем вдвоем, чтобы подготовиться к сегодняшнему совету директоров. Тут и выяснилось, что если показать реальные цифры, то президентству Андрея наступит конец, придется уступать трон Александру Юрьевичу. Этого я допустить не могла. Бог с ней с любовью, но, после всего, что он для меня сделал, бросить его на произвол судьбы было бы непорядочно с моей стороны. Была и еще одна причина, чтобы я помогла Андрюше, я совершенно не переношу, когда глаза его становятся грустными. Когда ему плохо, мне просто невыносимо. Поэтому, когда он предложил подретушировать цифры в отчете, я очень испугалась, но решилась на подлог. Тем более, что и Роман Дмитриевич, присоединившийся к нам вскоре после начала нашей с Андреем беседы, был за подлог. Кажется пришла пора немножко уйти в сторону и рассказать, что же это за фрукт, Ромео. Это не займет много времени, вся характеристика вместится в одно предложение. Итак, начальник отдела маркетинга, верный друг президента, представитель мелких акционеров, Роман Дмитриевич Малиновский, вполне вписывается в определение БББ — балагур, бабник и балбес. Но я очень хорошо к нему отношусь, ведь он друг моего Ангела. Причем верный и настоящий друг. Для меня он не представляет никакой угрозы, я не в его вкусе. Ха! Можно подумать, что я хоть в чьем-нибудь вкусе. Рома — это капризный ребенок в теле взрослого мужчины. Он даже сопереживать умеет. Но только не тем, кого он бросает! А бросает он всех своих дам где-то после недели знакомства. Он очень харизматичен в начале отношений и очень жесток при их завершении. «Ты знала, на что идешь», «Ты сама ко мне пришла», «Что ты ожидала, раз согласилась на такие отношения?» — излюбленные фразы нашего Ромео. Честно говоря, я его не очень и осуждаю, всем женщинам известна его репутация, и они все равно попадают в его сети, значит сами того хотят, либо глупы, думают, что уж с ними-то ничего подобного не произойдет. Пора возвращаться к вчерашнему вечеру. Мальчики были за подлог. Андрей даже сказал, что если мы попадемся, то он готов взять всю вину на себя. Как будто я дам ему взять на себя вину. Если что-то пойдет не так, я сама за все отвечу. В общем, я согласилась подделать отчет и пошла собирать вещи. Андрей и Роман ушли, я тоже собиралась уже выходить из своего чулана, как услышала в кабинете чьи-то шаги. Стало неприятно и жутко. — Кто там? — крикнула я, но ответом мне был звук, словно кто-то бежит, потом вскрик, как-будто этот кто-то ударился. Все, что мне удалось понять, это то, что голос был мужской. Сегодня я понимаю, что вчерашний звук издал либо Ветров, либо Воропаев, хотя… скорее всего Ветров. Сашка не стал бы мараться. А случилось вот что… Я заканчивала отчет, когда Клочкова, практически заставила меня идти к Ветрову. Дело там было пустяковое, но он все тянул и тянул время, пока не раздался звонок телефона. Тут он меня сразу же отпустил. Это я сейчас такая умная, когда все уже позади, и времени для анализа ситуации у меня было много. А тогда, придя в свой чулан и увидев мертвый компьютер с отчетом внутри, я ударилась в панику. Совет директоров срывался, срывался по моей вине. Я подвела Андрея. Ни его крики, ни насмешки Виктории, ни все, что происходило вокруг не могло сделать мне еще хуже. Больше, чем я сама винила себя, никто не смог бы меня обвинить. Хотя сисадмин и очень пытался это сделать перед членами совета директоров. Он договорился до того, что моя вина очевидна, что я посещала порно-сайты. Сил больше не было, я вернулась в каморку поревела всласть и написала заявление об уходе, может хоть моя отрубленная голова смягчит заседающих, и они оставят Андрея в покое. Андрей зашел ко мне с каким-то вопросом, по-моему ему нужен был какой-то диск. Он увидел мое заявление, прочел его, потом скомкал и выбросил. Уж лучше бы наорал… Нас всех спас женсовет. Амура позвонила какому-то чокнутому хакеру Глюкману, тот сказал, что проблему можно устранить за час, я доложила об этом Андрею и все завертелось. Наш сисадмин, поняв, что он в полушаге от провала, сам за двадцать минут вытащил мой отчет из моего же компьютера. А, пока я представляла этот отчет совету директоров, девочки провернули еще одну, просто-таки боевую операцию. Все дело в том, что Радик, тот самый сисадмин, потребовал от меня пароли на все файлы, сказал, что без них ничего вытащить из компьютера невозможно. Но в реальных данных и в данных моего отчета цифры разнились в разы! Так вот, Андрей запретил Радику даже приближаться к файлам, а он их скачал. Хороши бы мы были, если бы на совете всплыл подлог! Спасибо девчонкам, они не только выкрали распечатанную Радиком информацию, но и меня успели предупредить обо всем. Я тут же поставила Андрея в известность и, уже через десять минут допроса, Радик был уволен, а на допрос приглашен Ветров. Ярослав Борисович всю вину взял на себя. — У меня были исключительно личные мотивы. С появлением этой выскочки, Пушкаревой, я из финансового директора превратился в пустое место, — сказал он и тоже был уволен. Андрей снова собрал, не успевший к тому моменту разойтись совет и поставил всех в известность, что к моей должности личного помощника президента, добавляется еще одна — исполняющая обязанности финансового директора. Вот так я вначале упала в пропасть, а потом взлетела до небес. Жалко только, что не удалось вывести на чистую воду ни Воропаева, ни Клочкову. И последнее событие, которое мне хочется описать… Очень хочется… После совета мы вернулись в президентский кабинет. Мы, это Роман, Андрей и я. Мальчики были перевозбуждены. Все обсуждали и обсуждали случившееся. В какой-то момент я вставила какую-то фразу. Они замерли на полуслове, посмотрели на меня, словно только что увидели и… Андрей подскочил ко мне, обнял, крепко-крепко к себе прижал. — Катя! Катенька! Да мне с такой помощницей… да мне ничего не страшно, мне и море по колено. Катя, вы не понимаете, Катя. Вы столько для меня сделали, Катенька. Да вы… Ка-тя! Вы — мой человек! Ка-тень-ка! Я могу на вас рассчитывать. Ведь так, Катя? И повторилась сцена, однажды уже отыгранная нами, та самая, в его машине… Я позорно разревелась.На этом месте записи Пушкаревой Е. В. на какое-то время прервались. Может ей просто некогда было дальше писать?
Примечания:
*27 мая 1935 года руководство НКВД СССР издало приказ №00192 об организации «троек» . Они были созданы по указанию И. В. Сталина.
«Тройки» могли принимать решения о ссылке, высылке из СССР и заключении в исправительно-трудовые лагеря на срок до пяти лет.
** Сентенция - нравоучительное изречение.
