Ангел-хранитель мой...

      Уже двадцать пять минут Андрей Павлович Жданов метался в своем кабинете, словно зверь в клетке.       — И днем и ночью кот ученый всё ходит по цепи кругом; идет направо — песнь заводит, налево — сказку говорит… Алле, котяра, поздно метаться. Сам отправил Катюшку на свидание, а теперь сам же и мечется, как рыба на нересте. — Ромка шутил и балагурил, хотя и ему было почему-то тревожно. Особенно тревожно от того, что Андрей его попросту не слышал.       — Ромка, как ты думаешь, что на этот раз затеяли против Кати? Вернее против меня, конечно. Ведь это же очевидно, что целясь в Пушкареву, стреляют в меня. А самое главное, кто за всем этим стоит?       — Вот только не прикидывайся, пожалуйста, что ты не знаешь, кто взял Катюшку на мушку. О, я в рифму заговорил! За кулисами стоит Воропаев. Это и к гадалке ходить не нужно. Твое место нужно только ему и больше никому. Но он скользкий, как угорь, его раскрыть будет непросто.       — Ты думаешь, что Сашка стал бы заказывать покушение на Катю? Не побрезговал бы замараться в уголовке? Ведь Ярослав так его и не сдал, может Сашка и не при чем? Ты не видел, как Ярик побелел, когда мы с Игорьком его в оборот взяли. Мне кажется, что он бы заложил, если бы было кого закладывать.       — Да? А чего же тогда Игореша уверен, что Ветров — это только второе звено, что есть еще и первое? Вы его хорошо допросили-то?       — Да вроде неплохо. А я тебе не рассказывал? Слушай! В общем решили мы с Игорем поиграть в доброго и злого следователя. Я, стало быть добрым был, ну, а Игорюша, соответственно, злым. Да только игры не получилось, я сам все испортил. Этого юродивого привели в наручниках, усадили на стул и Игорь стал на него танком наезжать, грозить тюрьмой, потом тем, что некоторым людям иногда на головы кирпичи падают. Ярослав стал белым, аж зеленым. Тут бы мне ласково спросить его, мол кто заказчик, да ты не бойся, да я сумею защитить тебя от него. А я псих…       — Это точно, псих ты знатный, — перебил Жданова Ромка, — небось поставил ему бланш, как у Кати?       — Если бы бланш, — горько усмехнулся Андрей, — Ромка, он когда сказал, что ничего, мол страшного не произошло, что внешность Пушкаревой синяки испортить не могли, что она и так страшная, как смерть, у меня башню сорвало. Хорошо, что Игорь оттащил, я бы уже сидел за убийство. Ну, и все… Он бы может потом и рад был рассказать, да нечем ему было рассказывать в тот момент. Сам без сознания, а рот полный крови.       — Ничего себе, — Роман пару раз видел Жданова в настоящем гневе и это было страшно, но сейчас Малиновского беспокоили отнюдь не выбитые зубы Ярослава. Беспокоил Андрей. Чтобы он дал своему гневу вырваться наружу, должна была быть очень серьезная причина. Ну, очень серьезная. Значит и тогда, на допросе с пристрастием, такая причина была. Что? Что снесло башню его лучшему другу? То, что копают под его кресло? Ну, это вряд ли… Неужели слова Ярика о Пушкаревой? Если это так, а судя по всему это так, то беда! — А дальше что?       — Ну, что дальше… Дальше Игорь меня выпроводил, вызвал свою бригаду медиков, Ветрова привели в себя, еще немного попугали и отпустили. Но Игорь следит за ним.       — Вот и хорошо, что следит, значит мы все узнаем. Андрюха, а ты чего тогда разъярился?       — Да понимаешь, — начал говорить Андрей и вдруг замолчал, задумался, — слушай, Ромка, а я не знаю. Просто в какой-то момент не смог больше видеть сытую рожу этого хорька.       — И все?       — Да, вроде бы, — Жданов снова замолчал. Как-то этот вопрос не приходил ему в голову. Ну, завелся и завелся… А почему? Да бес его знает.

***

      Краевич ждал Катерину у входа в «Мандарин», галантно взял ее под локоток и проводил к столику. Катюша отметила про себя, что ни разу до этого не видевший ее Михаил безошибочно подошел именно к ней, значит кто-то ему уже показывал ее фото.       — Нет, нет, нет, — запротестовала Катя, когда официант собирался налить ей вино, — пить я не буду.       — Катерина, так принято на деловых обедах, — несколько снисходительно сказал Краевич, рассматривая дешево одетое пугало, сидящее напротив него. Ну, эту-то купить будет не проблема.       — Возможно, что так, действительно, принято, но пить я не буду, — и то, как она это сказало, заставило Михаила понять, что перед ним крепкий орешек.       — Ну, нет, так нет. Никто же вас не заставляет.       — Михаил, у меня не так много времени, если можно, давайте сразу перейдем к делу. Чего вы от меня хотите? Зачем пригласили на обед?       — Мне нравится ваша деловая хватка, Катюша. Можно я буду называть вас так? — Катя кивнула, — Хорошо, давайте перейдем прямо к делу. Вам известно, что наша фирма занимается поставками тканей. И нам бы очень хотелось заполучить «Зималетто» в свои клиенты.       — Все решения по этому вопросу принимает Андрей Павлович. Мне кажется, что вы обратились не по тому адресу, который вам нужен. И я думаю, что он не станет работать с вашей компанией. Нам очень важно качество продукции.       — Катенька, я готов поспорить, что ваше положительное мнение может оказать влияние на решение Андрея Павловича работать именно с «Ай-Ти-Ко­лек­шен».       — Вы видите меня впервые, Михаил, почему же вы думаете, что я хоть как-то могу влиять на принятие решений президентом компании?       — Слухами, знаете ли, земля полнится. Ну, разве вы не замечаете, какое влияние вы оказываете на господина Жданова? Да он не глядя подписывает все, что вы ему даете. Вы располагаете информацией, планируете стратегию, через вас проходят все счета.       — С чего вы это взяли? Вы преувеличиваете.       — Я только констатирую факты, Катенька. Ваша власть в «Зималетто» очень велика. Давайте же ею воспользуемся. Я хотел бы, чтобы вы сделали свой выбор в пользу «Ай-Ти-Ко­лек­шен» и сказали бы об этом Андрею.       — Знаете, Михаил, у меня складывается такое впечатление, что в «Зималетто» кто-то работает на вас, кто-то для вас собирает информацию. Иначе с чего бы вы решили, что мое влияние на президента велико? Я не стану вводить Андрея Павловича в заблуждение. Не вижу в этом смысла.       — Подождите отказываться, я еще не сказал самого главного. Моя благодарность за удачно проведенную сделку будет выражаться не только в словах, но и в конкретных цифрах. Итак… что вы скажете, Катя, о пяти процентах от каждой проведенной сделки?       — Вы предлагаете мне взятку?       — Ну, что вы, какая же это взятка? Обычная комиссия, процент за услугу, гонорар, в конце концов. Называйте, как хотите, как вам больше нравится.       — Я называю это взяткой. Другого названия для данной операции я не нахожу.       — Какая разница, как это называется? Главное, что вы и мы будем в прибыли. Причем в немалой прибыли. А название — это пустяки.       — Я не буду предоставлять Андрею Павловичу ложную информацию. Никогда этим не занималась и впредь не стану. Не хочу потерять работу.       — Ну, мы же взрослые люди, Катя, — Краевич уже забыл, что собирался называть ее Катюшей, — все этим занимаются и никто работу не теряет. А некоторые даже совершают стремительный карьерный рост. Вот, например, Ярослав Борисович. Он пришел в «Зималетто» бухгалтером. Да, да, всего лишь рядовым бухгалтером. Но, после нескольких удачных сделок, Павел Олегович его оценил и он стал финансовым директором. А то, что его уволили, так это не из-за наших с ним сделок.       — Значит Ветров брал откаты? — осторожно спросила Катя и Краевич понял, что совершил ошибку, проговорился в пылу полемики, — Я вас поняла. Спасибо большое за угощение. Я пойду, мне нужно быть вовремя на работе. — Катя начала подниматься, но Михаил придержал ее за руку.       — Хорошо, Катюша, я все осознал. Пяти процентов вам показалось мало. Ну, а что вы скажете о восьми? Больше я не могу, честное слово. И еще одно. Те же восемь процентов всегда будут отчисляться вам за каждую проведенную сделку.       Катя сделала вид, что задумалась.       — Михаил, вы же понимаете, что ваше предложение необычно для меня. Мне нужно все продумать и просчитать. Я могу вам дать ответ завтра?       — Конечно, конечно, Катенька, — Краевич расплылся в улыбке, — я уверен, что с вашим светлым умом вы примете правильное решение. Ну, что же, до завтра? Я вам позвоню.       — Хорошо, — сказала Катюша и вышла из ресторана. Завернув за угол она достала из кармана юбки диктофон и выключила его. Все получилось даже лучше, чем она ожидала. Краевич мимоходом еще и Ветрова заложил. Катя взяла такси и отправилась в «Зималетто».       А Краевич, оставшись один, заказал себе еще вина и достал свой мобильный.       — Дело сделано, — сказал он кому-то, — она на крючке.       Дело и вправду было выгодным, мало того, что «Ай-Ти-Ко­лек­шен» получит огромный заказ, Михаил лично получит кругленькую сумму от того, кто разработал всю эту операцию.

***

      Тем временем в «Зималетто» кипели страсти. В самый разгар беседы Андрея с Романом, Жданов случайно нажал кнопку селектора и то, что они услышали по громкой связи, заставило их замолчать и прислушаться.       — Да, Сашенька, они о чем-то совещались… А потом она уехала… Да одна она уехала… Откуда я знаю… Нет, сидят у Жданова, спорят о чем-то. Саша, а ты меня не обманешь? Ты возьмешь меня на место Пушкаревой, когда станешь президентом?       Андрей выключил кнопку селектора. Приложил палец к губам и поманил рукой Малиновского в Катину каморку. Но даже там заговорил очень тихо.       — И как тебе это нравится, Малина? Я держу врага прямо у себя в приемной! Думаю, пришла пора поговорить с Кирой и увольнять эту продажную куклу. Или у тебя есть другое предложение?       — Только одно. Давай подождем Пушкареву, потом переговорим с Игорем, и только потом будем что-то решать. Хватит уже действовать импульсивно, Андрюха.       — Ну, может ты и прав. Но какая сволочь, нет, ну какая же она сволочь! Ей мало шпионить за мной в пользу Киры, она еще и в пользу Сашеньки шпионит. А знаешь, что самое смешное?       — Нет! А что?       — Что я ей, за ее шпионаж плачу сумасшедшие бабки. Я поднял Катюше зарплату в два с половиной раза и все равно ее зарплата будет ниже, чем у этой гарпии. Слушай, Малина, а может ты с ней…       — Что?       — Ну, она же тебе всегда нравилась. Так может ты того?       — Как? Ты, мой друг, мой лучший друг, можешь подкладывать меня в постель к Клочковой?       — Ой! Только не говори, что тебе это противно.       — Не скажу, скажу даже, что мне это приятно. Да ведь от нее потом не отвяжешься, вот в чем беда-то. Она из породы рыбок с зубами. Знаешь, есть такие, пираньями называются. Она из их породы. Ладно, давай дождемся Катюшку, а потом будем все решать.