Ангел-хранитель мой...

      Андрей вдруг понял, что так неуловимо изменилось в Кате Пушкаревой. Брекеты! Их больше не было! Отсюда и улыбка другая и абрис губ более четкий и даже симпатичный. Так вот куда ее сегодня Юлиана водила!       — Катя, как вы себя чувствуете? Все нормально?       — Да, Андрей Павлович, с самочувствием все нормально, спасибо. Только я хотела бы с Вами поговорить.       — Не нужно, Катенька. Я понимаю о чем вы хотели бы поговорить. Завтра же в вашем чулане установят кондиционер. И… Катя, ну почему вы не возмущались, почему молчали? Вы же знаете, что я все на свете забываю. Это же ваша работа, напоминать мне, а вы не напомнили…       Жданову стало неловко, не хватало только обвинить же саму Катерину в том, что он платит ей такую мизерную зарплату.       — В общем так, я поднимаю вам зарплату в два с половиной раза. — Андрей на секунду прикрыл глаза, стыд-то какой, даже с этой прибавкой у Вики зарплата больше Катиной, но тут уж ничего не поделаешь. Если он хотя бы уравняет им зарплаты, Кира его с потрохами съест. — И вы уж меня простите, что не сделал этого до сих пор.       — Спасибо Вам большое, Андрей Павлович. Мне очень неловко, но…       — Перестаньте, Катя, это мне должно быть неловко. И закончим на этом. Что там у нас с поставщиками, не нашли ничего более выгодного?       — Андрей Павлович, именно об этом я и хотела поговорить, когда Вы решили, что я собираюсь говорить о прибавке. Вчера вечером, почему-то вечером, в нерабочее время и на домашний телефон мне позвонил некто Краевич.       — Из «Ай-Ти-Колекшен»?       — Да. Он сказал, что он в курсе того, что мы сейчас ищем новых поставщиков тканей. Сказал, что ткани у него не самого лучшего качества, но по очень выгодной цене. А, когда я ответила, что качество нас интересует в первую очередь, он предложил мне встретиться и все обговорить. Я сказала, что подумаю. Ничего не хотела ему отвечать без совета с Вами. Что мне делать, Андрей Павлович?       — Так, так, так… Интересное кино. Погодите, Катюша, мы сейчас подумаем, что делать. — Андрей достал мобильный, — Ромка, давай ко мне, быстрее.       — Ты прямо телепат, звонишь в ту самую секунду, когда я открываю дверь в твою святая святых. — Малиновский улыбаясь входил в кабинет, — Катя, добрый день. Вы уж, пожалуйста больше не опаздывайте на работу, а то Андрей Павлович все утро рычит на окружающих. Мне тоже сегодня досталось уже.       — А я нужна на работе, как громоотвод? Или как объект на который Андрей Павлович рычит в первую очередь, оставляя для других улыбки и вежливые слова?       — Как громоотвод, Катенька, как громоотвод! Черт его знает почему, но вы благотворно действуете на нашего льва и он рычать прекращает. Катя, что я вижу? Вы сняли брекеты? Какая у вас, однако, очаровательная улыбка без них.       «Роман заметил, — с грустью подумала Катюша, — жаль, что Андрею нет до меня никакого дела. Он даже не взглянул».       — Хорош, Ромео, — гораздо резче и грубее, чем ему самому хотелось бы, оборвал Малиновского Жданов, — я тебя позвал для очень серьезного разговора. Вчера в нерабочее время Кате позвонил Краевич и предложил для нашей коллекции свою продукцию, а когда Катюша ответила, что нас в первую очередь интересует качество, предложил ей встретиться и все обсудить. Катя, как вы думаете, что собирается обсуждать Краевич?       — Думаю, что мне хотят предложить энную сумму денег за лоббирование.       — Я тоже так думаю, Катенька, — Андрей вдруг очень внимательно посмотрел на свою помощницу, — послушайте, а зачем вы мне об этом рассказали? Ну, сходили бы на встречу, выслушали предложение Михаила. А может оно бы вас заинтересовало… и вы потом смогли бы обделывать потихоньку свои делишки. Я ведь копейки вам плачу. А это приработок и хороший, судя по всему.       Реакция Пушкаревой последовала незамедлительно. Андрей ждал ее реакции, но к такому даже он был не готов. Думал, что заплачет или начнет обвинять его в том, что он посмел о ней так подумать, но Катя вдруг выпрямила спину, приподняла подбородок и тихо, но очень твердо сказала:       — Андрей Павлович, мне кажется, что Вам следует найти другую помощницу. Работать с правой рукой, которой не доверяешь, невозможно.       — Ну, что вы обижаетесь, Катя? Я пошутил, пошутил глупо и не смешно. Извините. Вам же прекрасно известно, что вы, Катюша, да Роман, вот и вся моя команда. Вы знаете, здесь очень мало людей, которым я могу верить. Мне кажется, что я могу вам доверять. Я очень хочу полагаться на вас, Катя. Я ведь могу вам доверять, могу на вас полагаться? Могу, Катя?       — Да, конечно можете, — Катюша уже и думать забыла о его неуместной шутке.       — Вы очень, очень хороший человек, Екатерина Валерьевна! Берегите себя. В моей команде вы самый ценный игрок.       — Жданов, так не честно, — сделав вид, что обиделся, надул губы Роман, — почему это как Катюшку, так ты спрашиваешь, в глаза ей заглядываешь? А как меня, так только: — «Хорош, Ромео»! А я, между прочем, тоже человек, мне тоже хочется, чтобы друг волновался, переживал… А ну, как я не буду с ним в одной команде, а ну, как на меня уже положиться нельзя?       — Зато можно положить, — захохотал Жданов и осекся. Шутка, мягко говоря, была сальной, и не следовало ее произносить при Кате.       — Вот ты как? Понятно! Конечно, разве мой КПД может сравниться с Катюшкиным? Кто может сравниться с Матиль… — довольно фальшиво запел баритоном Роман, но был грубо остановлен окриком.       — Ромка, хватит валять дурака! Что будем делать с Краевичем?       — А что будем делать? Я считаю, что Кате нужно пойти на встречу, послушать Мишаню, может даже сделать вид, что соглашается на его предложение. А когда карты будут раскрыты, будем думать, что делать.       — Умный, да? А если это ловушка? Откуда он узнал ее домашний телефон? Нет, мне не кажется, что это хорошая идея, — Жданов, действительно, был обеспокоен.       — А вы позвоните Игорю Александровичу, посоветуйтесь с ним, — сказала Катя.       — Жданыч, я беру все свои обиды назад, с Катюхиными мозгами соперничать бесполезно, — на сей раз Роман улыбнулся широко и искренне.       После недолгого разговора с Игорюшей было решено отпустить завтра Катю на обед с Краевичем, причем без сопровождения, потому, что Игорь сам брался за дело и просил никого не вмешиваться.       — Андрей Павлович, я помню, что мне без сопровождения нельзя ходить в ближайшее время, но у меня появилось одно очень личное дело, и поэтому в ближайшее время меня с работы будет забирать только Коля, ладно?       — Катенька, у вас появился кавалер? И на свидания вас будет водить друг детства? — Малиновский засмеялся, — Я бы не очень обрадовался, если бы ко мне на свидание девушку приводили. А ждать окончания свидания он будет? Ну, чтобы забрать вас домой.       — А может Коля и есть кавалер Катюши, и вообще, не лезь в ее жизнь. Нас это не касается, — абсолютно безразличным тоном сказал Андрей.       — Нам пора на совещание, без двух три, — напомнила Катя и пошла в конференц-зал. Настроение вконец испортилось — Андрея ее жизнь не касалась.       Но… если бы Катюша догадалась обернуться, она бы увидела, что и у Жданова настроение сошло на нет, хотя даже самому себе он не смог бы объяснить, почему ему вдруг стало так паршиво.

***

      Краевич позвонил, когда Катюша и думать о нем забыла.       Вчерашние занятия в «Пигмалионе» дались Катюше очень трудно. Не говоря о том, что все эти правила и уроки хороших манер были для неё сложнее китайской грамоты, координация у нее все еще была нарушена и равновесие давалось Пушкаревой с большим трудом. Теорию она законспектировала и при каждой свободной минуте читала свой конспект.       … Не переминайся с ноги на ногу, даже если ноги болят или ноют; стой ровно, соблюдая правильную осанку; не разговаривай и не смейся слишком громко; локти всегда должны быть прижаты к телу; не скрещивай руки на груди и не клади их на бедра; не забывай подбородок держать приподнятым; представь прямую линию на полу и старайся ногу ставить как можно ближе к ней…       И такой ерунды восемь листов, да лучше бы она лишний раз почитала макроэкономику!       Вот как раз в такой момент, когда Катя после очередной читки конспекта пыталась тренироваться — стояла высоко задрав подбородок, держа большой и увесистый том все той же макроэкономики на голове, и раздался звонок, тот самый.       — Катенька? Здравствуйте, деточка. Это Михаил Краевич, если вы меня еще не забыли.       Книга упала на пол, Катя зашаталась, схватилась за полку и, раздался грохот. Первое время на такой грохот сразу прибегал Андрей. Теперь не прибегает, уже привык, что у нее всегда что-то падает, что вся она, неуклюжая и нескладная, вечно что-то роняет. «Да уж, из меня получится та еще леди», — подумала Катюха, но не грустно, как обычно, а весело.       — Нет, Михаил, я вас помню, — оставив полку отдыхать от трудов праведных в лежачем положении, Катя выскочила в кабинет и, прикрыв мембрану, прошептала начальнику, — это Краевич.       Андрей кивнул, нажал на громкую связь и дальше слушал разговор, позволяя себе дышать через раз.       — Вот и чудесно. Давайте, не откладывая в долгий ящик, встретимся сегодня в «Мандарине». В два часа вам будет удобно? Я бы мог за вами даже заехать.       Андрей замахал руками, показывая, что на это он свое согласие не дает.       — Спасибо большое, но не нужно, я возьму такси, — как у Кати вылетела следующая фраза, она и сама потом объяснить не могла, — не хочу, чтобы нас с вами видели вместе.       Андрей хихикнул и, зажав себе рот левой рукой, правую сжал в кулак и поднял большой палец вверх. А Катя вдруг почувствовала себя частью их со Ждановым одним, общим целым. И стало ей легко и весело, и немножко страшно. Никогда еще они не были так близки, словно два заговорщика против всего мира.